Тень в комнате с портретом

– У миссис Роуленд двое сыновей, уже довольно взрослых, и дочь-подросток, а ее брат женился несколько лет назад и до сих пор не обзавелся наследниками.
– Выходит, дети миссис Роуленд не знают, сколько денег им достанется из наследства дяди? – удивилась Кэтрин.
– Я не задумывалась об этом… – пожала острыми плечами миссис Лофтли. – Но, пожалуй, ты права. Им придется дождаться, когда жена их дядюшки достигнет возраста, не позволяющего иметь детей, и тогда, должно быть, наследство будет поделено и обретет для них конкретные размеры. Впрочем, доподлинно это неизвестно, мисс Фридделл могла что-нибудь напутать, или стряпчие имеют какие-то определенные указания по поводу средств, которые должны достаться каждому из детей в том или ином случае.
  
Пространные объяснения по данному вопросу не интересовали ни ту, ни другую, и вскоре Кэти направилась в свою комнату, чтобы проверить, нет ли пятен на ее нарядном платье.
Два часа спустя она услышала сквозь толстую дверь своей спальни легкий гул, сообщивший ей о том, что гости покинули свои комнаты и направились вниз, чтобы занять свои места в экипажах, предоставленных Джоном Хартом. Миссис Роуленд оказала любезность мисс Фридделл и ее подругам, предложив место в своем экипаже, а за тетушкой Мэриан и Кэтрин должна была приехать карета сына миссис Дримлейн.
Кэти подождала, пока шум в коридоре стихнет, и тоже направилась к выходу. Перед этим она провела едва ли не целый час перед зеркалом и все же не смогла удержаться и не заглянуть в него еще раз. Ей так редко нравилось то, что она в нем видела!
Сегодня ее бледно-розовое платье, отделанное расшитой крошечными розовыми бутонами тесьмой, прекрасно сидело на похудевшей фигурке, каштановые волосы были уложены Салли с благородной простотой, как подобает настоящей леди, а блестевшие от волнения серые глаза отвлекали внимание от покрасневших щек. Кэтрин волновалась сильнее, чем за все предыдущие дни, и порой ей отчаянно хотелось, чтобы прием у миссис Райдинг поскорее остался позади и они уже катили с тетушкой Мэриан назад в Кромберри, под верную старую кровлю «Охотников и свиньи».
 
Глава 4
 
Через три часа Кэтрин думала о том же – поскорее бы вернуться домой. Она и не заметила, когда стала называть старую гостиницу «домом», наверное, с тех пор прошел уже не один месяц. А старый дом доктора в Стоунфолле теперь казался ей лишь местом, где она родилась и где живет ее отец, единственный человек во всем городке, которого она любила всей душой, а не потому, что каждому человеку полагается любить свою семью.
Кэти до сих пор боялась свою мать, но уже давно избавилась от детского восхищения братом и сестрой, красивыми, умными и подающими большие надежды. Которые оправдались, что случается отнюдь не с каждым подающим надежды отпрыском. Особенно ее раздражал Джонатан, избравший духовную стезю не по воле сердца, а из практичных соображений, как источник благ, которыми он умело пользовался. И сейчас, наблюдая за Эммелиной, Кэтрин чувствовала растущий гнев.
После обеда, когда джентльмены еще не появились в гостиной, молодая миссис Хаддон сидела на почетном месте в окружении дам, с которыми приехала из Бата, но они не выглядели ее подругами.
Мисс Беррингтон предложила свою помощь старшей мисс Райдинг и сейчас разливала вместе с ней чай. Остальные дамы не пытались вовлечь Эммелину в общую беседу, впрочем, и они, оказавшись в обществе, уже не казались кружком избранных, как это было в старой гостинице дядюшки Томаса.
Миссис Пропсон уже несколько раз оспорила утверждения мисс Фридделл, и между ними воцарилось холодное молчание. Мисс Лэмбон поддакивала подруге, но ее внимание было сосредоточено на выставленных на чайном столе пирожных и тортах. Миссис Уиллинг явно скучала и поглядывала на дверь в ожидании мужчин.
Еще до обеда тетушка Мэриан слегка подтолкнула племянницу локтем, когда гости миссис Райдинг прогуливались по галерее и беседовали в ожидании приглашения к столу. Подле миссис Уиллинг оказался старший мистер Блантвилл, известный в округе своей слабостью к женскому полу. Несмотря на скандальную семейную историю, дамы из попечительского совета были вынуждены приглашать его на благотворительные обеды и ярмарки, ведь он жертвовал бедным куда более нескромные суммы, нежели те, с которыми готова была расстаться мисс Фридделл или даже сама миссис Райдинг!
Миссис Уиллинг, должно быть, никто не просветил насчет обстоятельств, при которых мистера Блантвилла покинула первая супруга, а о его второй жене, умершей вскоре после родов гувернантке, и вовсе не принято было говорить в приличном обществе Кромберри. И миссис Уиллинг с явным удовольствием беседовала с этим джентльменом приятной наружности, готовым очаровывать ее комплиментами, если только ему удастся вставить несколько слов посреди ее милой болтовни.
Но не эта пара привлекла внимание Кэтрин, хотя она и послушалась тетушку и посмотрела в ту сторону. Куда больше ее заинтересовало поведение младшего сына миссис Райдинг, пользующегося необыкновенной популярностью у молодых леди, Гарольда Райдинга.
Миссис Райдинг встречала гостей во главе своего семейства, и Кэтрин постаралась укрыться от ее требовательного взгляда за спиной миссис Трилл, владелицы самой большой в Кромберри модной лавки. Кэти с привычной досадой наблюдала, как переглядываются дочери и сын миссис Райдинг, разглядывая нарядных горожан, которые не могли похвастаться ни хорошим вкусом, ни происхождением, но отчаянно хотели если не обладать тем и другим, то хотя бы вращаться в одном кругу с теми, кто воспринимал это как данность.
За себя и свою тетушку Кэтрин могла не стыдиться, их туалеты выглядели если не самыми модными, то, по крайней мере, не вульгарными или потрепанными. Но кое-кто вызывал насмешку и у нее самой, что уж говорить о Райдингах! В такие моменты Кэти особенно сильно мучилась угрызениями совести, ведь она осуждала тех, кто думал о ближних своих точно так же, как она, но не утруждал себя, пытаясь это скрывать.
Однако же внезапно с лица Гарри Райдинга исчезла усмешка, умело приправленная толикой истинной любезности, и он чуть выдвинулся вперед и широко, искренне улыбнулся. В это время миссис Райдинг уже сердечно поприветствовала миссис Роуленд и ее брата, за ними настала очередь леди из Бата. И среди них, Кэтрин ничуть не была этому удивлена, Гарольд тотчас приметил мисс Беррингтон. Отдохнувшая после долгого путешествия Агнес выглядела сегодня еще прелестнее, чем накануне. Она казалась феей в чудесном нежно-сиреневом платье, расшитом крошечными листьями и ягодами ежевики. Едва увидев ее в этом платье в холле миссис Райдинг, Кэти подумала, что никогда не встречала девушку красивее.
Гарри Райдинг задержал мисс Беррингтон возле себя какими-то ничего не значащими приветственными словами, и следовавшим за ней двум подругам мисс Фридделл пришлось остановиться. Миссис Райдинг обернулась, чтобы узнать, из-за чего в равномерном шествии гостей образовался затор, и повнимательнее взглянула на Агнес, которую сперва, должно быть, плохо разглядела среди других, более полных, леди в пышных туалетах.
Опытный взгляд этой дамы мгновенно отметил и красоту девушки, и ее элегантное платье, и, конечно же, от нее не ускользнуло, как загорелись глаза Гарри при виде мисс Беррингтон. Она нахмурилась, давая сыну понять, что он нарушает предписанный ход вещей, и Гарольд тотчас извиняюще улыбнулся мисс Беррингтон и приветствовал других дам почти с той же сердечностью.
Агнес прошла следом за Эммелиной и другими дамами в гостиную, а Кэтрин поспешила следом, надеясь поскорее увидеться с миссис Дримлейн. Старая леди была уже здесь, и Кэти с удовольствием наблюдала за тем, как она в веселом удивлении подняла брови, разглядывая дам из Бата, столь разительно отличавшихся от членов попечительского комитета Кромберри.
  
Кэтрин не осмелилась подойти к миссис Дримлейн, сидевшей на диване в компании столь же почтенных леди. Рядом с ними в кресле расположился судья Хоуксли, с которым миссис Дримлейн была дружна уже много лет и которому не раз оказывала помощь своими острыми суждениями. Судья приветливо кивнул мисс Хаддон и вновь вернулся к беседе.