Мой ураган

Ночное катание с Соней и сегодняшняя ночь заставили меня вспомнить, что можно жить и по-другому. Работа и Джес, это, конечно, хорошо, но мне, определенно не хватает эмоций, ради которых я жил раньше. Все стало пресным, обыденно нудным, переставшим приносить кайф.
– Олег Дмитриевич, вы просили кофе, – в дверную щель просовывается личико Лизы, а чуть ниже него виднеется очередная моя чашка ароматного и пробуждающего напитка.
  
– Я просил стучаться, – зыркаю на помощницу, на которую уже не зол, но не хочу, чтобы она вдруг снова подумала, будто может разговаривать со мной на повышенных тонах.
– Так мне занести ваш кофе? – любезно, с улыбочкой интересуется девушка, не выказывая абсолютно никакого упрямства.
– Заноси, – сухо прошу я.
Опираюсь спиной на стеклянную стену и пялюсь на упругий фасад помощницы, пока она ставит на кофейный столик поднос. Секундное дело. Но девушка вертит задом, обтянутым узкой черной юбкой с разрезом почти до причинного места, показывая мне игривые резинки своих чулок. Уже не раз замечал за ней подобные намеки. Когда в офисе нет Романова, наряды Лизаветы становятся более интересными. Вот сейчас на задней части ее чулок красуются четкие темные стрелки, заканчивающиеся двумя белыми бусинами как раз там, где начинаются туфли. Игриво. А в купе с высоченными, сегодня, кстати, красными, а не черными, как обычно, шпильками, смотрится это притягательно до шевеления одного моего органа. И вырез ее блузы без рукавов, несвойственного ей, красного же, цвета, открывает обзор на черный кружевной лиф, когда девушка обходит столик и нагибается с другой стороны, чтобы убрать со столика папку с бумагами, которые я там оставил. И ее волосы не убраны сегодня в пучок, как обычно, а ровными гладкими прядями, аккуратно лежат на плечах и спине, заканчиваясь чуть выше лопаток. Да и приносить мне кофе не входит в ее обязанности, для этого есть моя секретарша, у которой сегодня, кстати, четвертый рабочий день. Я понимаю эти знаки однозначно – она заигрывает со мной, и никто не сможет убедить меня в обратном. Все эти женские манипуляции с одеждой и внешним видом знакомы мне давно. Я изучил их все.
– Вам нужна помощь с документами?
Девушка подходит к моему рабочему столу, недалеко от которого стою я, все так же прижавшись спиной к окну, аккуратно складывает документы на стол и ожидает моего ответа, сжимая и разжимая губы. Эти движения ее губ – сигнал для меня. Меня не нужно просить трахнуть девку, которая отшивала меня так долго, что я заставил себя представлять ее в роли парня, чтобы угомонить желание.
– А как ты думаешь, – улыбаюсь миролюбиво, не двигаясь с места, потому что сейчас я заставлю ее отработать все ее прошлые отказы, – нужна ли мне помощь?
– Олег Дмитриевич, – сквозь кружево белья и легкий шелк блузы, ее соски теперь ярко выделяются, – полагаю, я могла бы рассортировать эту кипу, – она указывает на стопку только что перемещенных бумаг, – так вам будет удобнее подписывать их.
– Нет, Лиза, этим займется моя новая секретарша, – я не могу сдержать плотоядной улыбки в ответ на остановившийся на мне взгляд помощницы. – Твоя помощь нужна мне в другом деле.
– Не понимаю.
Девушка пытается потупить взгляд, но вздымающаяся грудь выдает ее с потрохами. Так что я просто подхожу к ней со спины, кладя руки на зад, на который облизывался с первого ее дня в приемной Юрана, и с радостью чувствую, как он выгибается мне навстречу, и как резко Лизавета вдыхает, затаивая воздух в груди.
– Тебе это нравится, да? – шепчу на ушко, усмехаясь затеянной ей игре. – Играть в неприступность, – мои ладони аккуратно надавливают на ее спинку, нагибая к столу, а затем поднимают узкую юбку так, чтобы оголить ее зад, еле прикрытый дорогими черными танго, о да, я разбираюсь в женском белье. – Тебя это заводит? – мне нравится, как упругая кожа ее задницы покрывается мурашками, когда я с силой сжимаю ее. –Отвечай, – шлепаю задницу, усмехаясь вскрику девушки.
– Нас могут услышать, – шепчет Лизавета, разгоряченная и возбужденная, но пытающаяся держать себя в руках.
– О, – отодвигаю тонкую полоску кружева между ее ягодиц и без предупреждения и ненужных сейчас ласк, проникаю в нее двумя пальцами, безжалостно растягивая ее посыревшую промежность. – Нас и услышат, Лиза. Ты так долго виляла передо мной хвостом, что я собираюсь драть тебя до хрипоты.
Девушка снова резко вдыхает воздух, прогибая спинку и пошире раздвигает ноги. А я тянусь до рабочего телефона, нажимаю кнопку секретаря и прошу ее собрать подписи начальников всех отделов под договором строительства нефтепровода. Эта работенка займет новенькую, имя которой я пока еще не заполнил, минимум часа на три. Я как раз успею отдать долг Лизавете за динамо длиною в несколько лет.
Мои пальцы не покидают ее уютное лоно. Мне нравится играться с ней. Я хочу заставить Лизоньку умолять меня трахнуть ее. И каким бы трудоголиком не была эта девка, какой не хотела показаться суровой и серьезной, через пять минут таких вот манипуляций, она, поняв, что за дверью моего кабинета нас никто не слышит, напрягается и не может сдержать стонов. Я обожаю этот момент. Он одинаков со всеми. Легкий, быстрый оргазм, и теперь я могу делать с этим телом все, что пожелаю. Так что я, не дождавшись, когда угомонится пульсация внутри Лизы, достаю из нее пальцы, не желая продлевать ее блаженство.
– Нет, верни их, – просит девушка, вжимаясь грудью в мой стол.
– Верни-те, – поправляю ее, потому что я не разрешал ей называть меня по имени.
– Верните, – тут же исправляется она, привставая на локти.
– Олег Дмитриевич, – ухмыляюсь, оголяя ее спинку и легко поглаживая ее, – верните, пожалуйста, свои пальцы…
– Олег Дмитриевич, верните, пожалуйста, свои пальцы, – повторяет девушка.
– Нет, дорогая, – снова хлопаю по выпяченной попке, – теперь постараешься ты. Иди сюда.
Разворачиваю к себе теперь до простоты легко управляемое тело, придерживая за мягкие, еще не растрепавшиеся волосы и аккуратно ввожу запачканные пальцы в ее ротик. Мне нравится, как ее язык тут же проходится между ними.
– Так почему ты отшивала меня так долго?
– Юрий Ильич еще на собеседовании сказал, чтобы я не вздумала спать с вами, – ее дыхание успокаивается, но возбуждение из глаз никуда не уходит.
– Это я знаю. Но почему ты продолжала отшивать меня? Ты же знаешь, что теперь он тебя не уволит, – мне, правда, интересно.
– Я не хочу разочаровывать его, – Лиза искренна, – он очень добр ко мне.
– Он трахает тебя?
При этом вопросе глаза девушки расширяются, и она пытается отвернуть от меня лицо, но я не даю ей этого сделать.
– Отвечай! – требую, потому что этот вопрос волнует меня уже очень давно.
– Нет, Юрий Ильич даже не намекал никогда.
Какой Юрий Ильич стал хороший мальчик.
Мне становится легче от этих слов. Я всегда испытывал чувство вины перед Тиной, понимая – она не может не знать о похождениях мужа.
– А ты, значит, ему намекала?
– Нет, – снова мотает головой, – я не посмела бы. Я слишком уважительно к нему отношусь.
– То есть ко мне ты уважительно не относишься? – я снова сую в нее пальцы, наблюдая, как по ее телу проходит еле заметная дрожь.
– Вы др-у-угой, – рвано выдыхает Лиза, дергая плечами. – Юрий Ильич он… он не такой, как все.., – мои пальцы проходят в нее на всю длину, и затрагивают струны, заставляющие девушку закатить глаза и подвигать бедрами. – Он слишком идеален, будто и не человек. И он женат… и… о Боже! – девушка не может продолжать говорить, сжимает мои пальцы и мне приходится сделать усилие, чтобы вытащить их.
  
– Продолжай, – я желаю услышать концовку фразы.
– Разве можно изменить такой девушке, как Кристина?
Нет, нельзя. Но он это делает. И это, скорее, страшная необходимость. Хотя… мой друг не особо распространяется на эту тему, становясь все более похожим на робота.
Какого хрена я думаю об этом? На моем столе полуголая, хотящая меня Лизавета, поиметь которую я мечтал туеву хучу времени. Самойлов! Сосредоточься! Ты должен заставить ее молить тебя дать ей кончить.