Пара варвара (ЛП)

— Джо-си, чем ты занимаешься?
— Я просто… потягиваюсь. — Но на ее лице появляется хитрая улыбка, от которой мое сердце учащенно бьется. — Продолжаем мыться?
Я киваю, пытаясь восстановить контроль. Я бросаю на нее горячий взгляд, который точно говорит ей, о чем я думаю.
Она просто слегка покачивается, подпрыгивая на ногах.
— Мне холодно. Можем ли мы поторопиться с этим?
Ее груди соблазнительно подпрыгивают, и мои ногти впиваются в ладонь. Я заставляю себя кивнуть, а затем беру салфетку и снова начинаю ее мыть. Я провожу ею по ее рукам и плечам… а затем снова по ее рукам. А потом ее плечи. Я боюсь за свой контроль, если буду мыть ее еще ниже.
Джо-си издает мычащий звук удовольствия, а затем поворачивается.
— Моя спина?
Я ворчу в знак согласия и снова беру ее за плечи. Теперь у нее самые чистые лопатки из всех когда-либо рожденных женщин. В ответ на мои движения она извивается и выгибается.
— Ниже?
Капли воды стекают по ее спине, скользя вдоль позвоночника и вниз к ягодицам. Я смотрю, как капелька исчезает в расщелине ее попки, и закрываю глаза. Это… сложно. Мой член отчаянно болит, и я чувствую, как предсемя стекает по головке. Я представляю, как бросаю ее на пол и взбираюсь на нее верхом, широко расставив ноги, с этой хитрой улыбкой на лице, когда я заявляю на нее права.
Но… потом я представляю, как ее израненные руки шлепают по полу, и это притупляет мое возбуждение. Я бы никогда не причинил ей вреда. Пока она ранена, я не буду прикасаться к ней ни с чем, кроме осторожности. Встряхнувшись, я решительно стискиваю челюсти, опускаюсь на колени позади нее и тру ей спину, как будто она была любой другой ша-кхаи, и мы не были парой.
Джо-си тихонько вздыхает.
— Спасибо. Так намного лучше. Я чувствовала зуд на коже после всех этих путешествий. — И она оборачивается.
Ткань снова выпадает из моих пальцев.
Когда она поворачивается, мои глаза оказываются на одном уровне с ее маленькими розовыми грудями. Отсюда я достаточно близко, чтобы видеть влажную мягкость ее кожи, и я чувствую ее запах. Я чувствую слабый запах пота — ни в малейшей степени не неприятный — намек на дым от костра, который остается, и я чувствую запах ее возбуждения.
Она — смерть для моего контроля.
— Теперь спереди? — бодро говорит она и делает еще одно из тех вызывающих боль покачиваний.
Я стону, моя голова опускается.
— Почему ты мучаешь меня?
— Потому что это весело? — признается она с хриплым смешком. — Я знаю, это ужасно с моей стороны, но мне нравится видеть, какой эффект я оказываю на тебя.
Значит, она хочет поиграть в игры, не так ли? Я должен был бы злиться, но я обнаружил, что мне больше интересно прикасаться к ее очаровательному телу… и вдыхать больше ее запаха. Я снова смачиваю тряпку, макаю ее в воду, а затем начинаю мыть ее спереди. Я накрываю тканью ее грудь, и, к моему удивлению, она дрожит, а ее кожу покалывает в ответ на мое прикосновение.
Запах ее возбуждения усиливается.
Довольный, я снова натягиваю ткань на ее грудь. Ее соски не царапают мою руку, и я удивлен. Они такие же мягкие, как и все остальное в ней, в отличие от женщин моего племени. Я очарован и хочу прикоснуться к одному из них, но у меня пока нет ее разрешения. Поэтому я продолжаю.
Тихий звук вырывается из ее горла.
Я поднимаю взгляд, и ее глаза с тяжелыми веками наблюдают за мной, выражение ее лица ошеломленное. Запах ее возбуждения становится еще сильнее, пока, кажется, не заполняет всю пещеру.
— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе, — говорю я, безумно довольный. Если она хочет, чтобы мы были смелыми друг с другом, я присоединюсь к ее игре.
— Ммммм. — Ее губы приоткрываются, но ее взгляд полностью сосредоточен на мне.
Я слегка провожу тканью вниз по ее животу.
— Мне спуститься ниже?
Она прикусывает губу, ее маленькие квадратные зубы обнажают полный рот, а затем она кивает, в ее глазах читается нужда.
Еще одна яростная волна собственничества проходит через меня. Моя пара позволяет мне прикасаться к ней. Искупать ее. Порадовать ее. Нет ничего лучше. Я уже пристрастился к мускусному запаху ее потребности в моих ноздрях. Мой член тверд и настойчив, но я полностью сосредоточен на Джо-си.
 
Маленький пучок волос, прикрывающий ее половые органы, находится всего в нескольких сантиметрах от ткани, и я медленно опускаю ее вниз. Я жду, что она скажет мне остановиться, оттолкнет меня и закричит, что она меня ненавидит. Но она дрожит и молчит, и все это время в воздухе витает аромат ее возбуждения.
Когда она смотрит на меня сверху вниз, я прикасаюсь к ней. Ткань скользит по ее складочкам, и сладкий, горячий аромат ее возбуждения становится сильнее. Мой кхай колотится в моей груди, настойчивый и дикий.
Джо-си тихо стонет.
Моя хватка за свой контроль очень близка к тому, чтобы сломаться. Ее бедра слишком близко, объект моего желания в пределах досягаемости. Одна рука скользит по округлому изгибу ее бедра, и я закрываю глаза, затем поднимаю на нее взгляд.
— Скажи мне, что я не должен прикасаться к тебе, Джо-си.
На ее лице промелькнуло замешательство.
— Ч-что?
— Скажи мне, что я не должен прикасаться к тебе, — повторяю я снова. — Скажи мне, что я не должен прижаться ртом к твоей коже и пробовать твою киску на вкус.
Она облизывает губы. Она открывает рот, чтобы заговорить.
А затем снова закрывает его.
Джо-си дает мне разрешение.
Я стону и притягиваю ее ближе, зарываясь лицом между ее ног. Я едва слышу ее тихий вздох, когда держу ее за бедра, мой язык ищет складки, скрытые крошечными волосками между ее ног. Влажность расцветает у меня на языке, а затем я ощущаю ее вкус во рту — терпкий, мускусный, сладкий.
Это то, что мне было нужно.
Я провожу языком по ее складочкам, и она вскрикивает, тяжело прижимаясь ко мне. Я не хочу, чтобы она причинила вред своим рукам, поэтому я тяну ее за ноги, показывая, что она должна присоединиться ко мне на полу, но мой рот не покидает ее влагалища. Я хочу остаться здесь навсегда.
Неловкими движениями и переплетением конечностей мне удается уложить ее на пол, на спину, и отсюда я могу попробовать ее на вкус, как пожелает мое сердце. Я провожу языком по нежным, влажным складочкам, исследуя ее. Она здесь мягкая, такая мягкая. Отверстие ее влагалища обжигающе горячее, и я погружаю туда свой язык, не в силах сопротивляться. Она извивается на мне, издавая тихие хныкающие звуки и тяжело дыша. Я люблю эти звуки почти так же сильно, как люблю ее вкус. Я чувствую, как поет ее кхай, всем телом.
Я снова провожу языком по ее складочкам, а затем обнаруживаю третий сосок, о котором упоминали другие самцы, обсуждая своих человеческих партнеров. У нее есть крошечный бугорок, наполовину скрытый в скользких лепестках ее влагалища. Когда мой язык касается его, она вскрикивает. Я не знаю, хороший это крик или плохой, поэтому вместо этого я лижу вниз.
— Вернись, — умоляет она с отчаянной потребностью в голосе. — Я так близко!
Так что это хороший крик. Я возвращаюсь и снова начинаю работать с соском. Я перекатываю его на кончике языка, а затем облизываю, пытаясь определить, какой способ ей нравится больше всего. Ее тихие крики становятся все более неистовыми, когда я обвожу его языком, поэтому я продолжаю делать это, потерявшись в удовольствии дать ей это. Моя набедренная повязка прилипла к телу, и я уверен, что уже кончил, но это не имеет значения. Ничто не имеет значения, кроме этого.
Ее тело выгибается, и она вскрикивает, и еще больше влаги заливает мой рот. Она кончает. Я стону и поглощаю ее, мой кхай поет с яростной интенсивностью. Этому придется подождать до другого раза. На данный момент моя Джо-си довольна, и я доволен.
Я продолжаю пробовать ее на вкус и утыкаюсь носом в ее складки, пока она покачивается у моего лица, ее движения замедляются. Наконец, она порывисто вздыхает, и тогда все напряжение, кажется, покидает ее тело. Когда я снова лижу ее, она извивается.