Черный обходчик (СИ)

За рулём сидел Кондратий, место рядом с ним было свободно. Сзади сидели Вадим и Зоя. Я помог Мстиславе забраться в фургон, она села рядом с Кондратием. Сам полез на задний ряд, за спины Вадима и Зои.
Никто из видящих не поздоровался, и я тоже промолчал. Едва успел сесть, фургон рванул с места. И почти тут же мы переместились в призрачный мир. На бешеной скорости понеслись по пустым улицам. Я думал, Мстислава начнёт ворчать, чтобы Кондратий не гнал, но она не сказала ни слова. То, что должно было произойти, тяготило всех, и всем хотелось закончить с этим побыстрее.
  
В призрачном сером свете я разглядел, что руки и ноги Зои закованы в цепи. Зоя сидела рядом с Вадимом, прямая, как палка. Смотрела перед собой, но, кажется, ничего не видела. Вадим, напротив, сгорбился и как будто стал меньше ростом. Руки он уронил на колени, смотрел в пол. Цепей на Вадиме не было, но выглядел так, словно и его сковали по рукам и ногам.
С Зоей они не разговаривали. И никто в фургоне не разговаривал, ехали молча.
Куда — я даже не пытался сориентироваться. Понял лишь, что из города мы выбрались. Когда Кондратий остановился, и мы вернулись в реальный мир, понял, что стоим на окраине какой-то деревни.
Первой вышла Мстислава, за ней я, последними Вадим и Зоя. Кондратий, оставшийся в фургоне, по-прежнему ни слова не говоря, закрыл двери.
Деревенский дом за покосившимся забором в темноте едва просматривался. Мстислава шагнула прямо в высокую траву на обочине и пропала.
Я вслед за ней переместился в призрачный мир. Здесь оказалось, что в траве есть тропинка. Вадим и Зоя пошли за мной.
Тропинка постепенно расширялась, трава становилась всё ниже, а скоро я понял, что мы поднимаемся на холм. Существующий в реальном мире, или срытый задолго до моего рождения — понятия не имею. Здесь, в призрачном мире, холм выглядел абсолютно реальным. Память видящих крепче, чем память обычных людей.
Венчала холм утоптанная площадка. Посредине лежал большой белый камень.
Мстислава подошла к Зое. Взяла за руку, под звяканье цепей отвела к камню. Обронила:
— Жди.
Сама встала у Зои за спиной, метрах в двух. Вадиму кивнула на место слева от себя, мне — на место справа.
Я посмотрел под ноги и увидел в отдалении пятачок, на который нужно встать. Он не был обозначен, разве что земля в этом месте утоптана чуть больше. Вадим тоже занял своё место. Я понял, что мы втроём выстроились на дуге, образовав перед камнем полукруг.
И снова шаг — из призрачного мира в реальный. Оказалось, что мы стоим на опушке леса. Полукругом, у белого камня — который не изменился вообще. Вокруг начинало светлеть. Еще не рассвет, но уже и не ночная темень.
Мстислава сложила руки перед собой.
И в ту же секунду — вроде бы ничего не изменилось, но я понял, что на опушке мы уже не одни. Рядом присутствует… не знаю даже, кто-то или что-то. Нечто, о чьей сущности лучше не задумываться — если хочешь сохранить рассудок. Я, по крайней мере, думать об этом на данном этапе своего развития точно не готов.
— Приветствую тебя, Ангел, — опустив руки, сказала Мстислава. — Мы привели на твой суд женщину, которая нас предала.
Зоя, стоящая перед камнем, опустила голову.
— Также здесь находится смотрящий, который допустил в ряды своих людей предательницу, — продолжила. Мстислава. — Он был ослеплён любовью и не видел, что происходит у него под носом.
Вадим, стоящий слева от неё, сгорбился ещё больше.
— Третий смотрящий, явившийся на суд — тот, кто разоблачил предательницу. — Мстислава посмотрела на меня.
И… Блин. Меня даже не наизнанку вывернули. А как будто разобрали на молекулы, рассмотрели под микроскопом каждую в отдельности, а потом собрали заново. Так себе ощущение.
— Вина предательницы очевидна и доказана, — закончила Мстислава. — Говори, Зоя. У тебя есть право на последнее слово.
— Мне нечего сказать. — Голос Зои звучал хрипло. — Мне было дано больше, чем обычному человеку. Когда люди вокруг меня умирали от голода и болезней, гибли на фронтах и под расстрелами, я вдруг обрела возможность жить вечно. Слов нет, чтобы передать, что испытала тогда! Я поклялась себе, что, сколько живу — столько буду помогать людям. Специально выучилась на медсестру Я не знаю, что и когда пошло не так. В какой момент мне вдруг стало страшно? Почему я перестала верить, что за вознесением следует счастье? Не знаю.
— Ты отдавала себе отчёт в том, что своим предательством губишь людей? — спросила Мстислава. — Губишь своих товарищей?
— Да. Но я рассуждала так: все видящие жаждут вознесения. Глупые, смешные создания, которые так и не поняли, что впереди нет ничего! Ну и, значит, нет ничего дурного в том, что для некоторых из них вознесение наступит чуть раньше… Мой мозг словно пеленой подёрнуло. Была я — самая мудрая, познавшая истинную суть, — и были все остальные. Жалкие и недостойные.
— Ты раскаиваешься в том, что делала?
— Раскаиваюсь. Да. — Зоя заплакала.
— Ты поступила бы так снова?
— Я не знаю. Наверное. То, что происходило со мной… это было сильнее, чем я.
— Пусть вместо Зои судят меня! — Вадим вдруг выпрямился, рванулся вперёд. Но остался стоять на месте — как будто был окружён невидимой стеной. — Это я, я виноват! При моем попустительстве… Если бы я не был так слеп, понял бы, что с Зоей творится неладное!
— Ты — не нянька, Вадим, — отрезала Мстислава. — Каждый видящий отвечает за себя сам. И как распоряжается своей жизнью, дело его и только его. — Она выпрямилась. — Ждём твоего суда, Ангел.
Вадим закрыл лицо руками. А Зоя стояла неколебимо, глядя на камень и что-то шепча. Молитву, наверное.
«И для чего Мстислава задавала вопросы? — мелькнуло у меня в голове. — Вот это нечто… Ангел — оно ведь и так видит каждого из нас насквозь! Ему не нужны ответы! Вполне можно было обойтись без этого садизма. А теперь ещё Вадима откачивать».
Пока Мстислава говорила, вокруг продолжало светлеть. Мир постепенно обретал краски. Зоя вдруг покачнулась и мягко осела на землю — в зелёную траву. А над лесом появился первый луч солнца.
В ту же секунду я понял, что Ангела на опушке больше нет. Мы снова одни.
Почувствовали это все. Вадим бросился к Зое.
Схватил за руку, щупая пульс, и выдохнул:
— Жива.
— Смертью Ангел не карает, — обронила Мстислава. — До машины-то её — дотащите сами? Или Кондратия звать?
— Да сами, — буркнул я. — Чего тут тащить-то, через призрачный мир?.. — и осекся.
Мстислава кивнула:
— Вот именно. Зойка теперь — обычный человек. А живых людей через призрачный мир таскать нельзя, это тебе не петух. Я тебя для чего с собой взяла, как думаешь?
— Носильщиком?
— В том числе.
— Ну, хоть не могильщиком. И на том спасибо.
Зою мы отнесли к фургону вдвоём с Вадимом. Он к физическим нагрузкам оказался непривычен, пыхтел и потел.
В фургоне Зою уложили на заднее сиденье.
— И что с ней теперь? — спросил у Мстиславы я.
— Домой отвезём. Дом у неё есть. А дальше — не наша забота.
— Но она ведь ничего не будет помнить?
— Я мог бы… — начал Вадим.
— Нет, — отрезала Мстислава. — Не для того её памяти лишили.
— Я вовсе не собираюсь…
— Она тоже не собиралась с Маэстро хороводить. Сказано, нет! Живи так, будто Зойки в твоей жизни вовсе не было. И она тоже с нуля начнёт.
— Она с таким нулём в сумасшедший дом загремит!
— Значит, судьба её такая… Всё, Вадик! — прикрикнула Мстислава. — Правила знаешь, не маленький. Лучшее, что ты можешь сделать для Зойки — никогда больше ей на глаза не попадаться. Кондратий, вези его домой.
  
Глава 5
   
Вадима высадили первым. Зоя жила, как выяснилось, через квартал от него.
— На глаза не попадаться, говоришь? — буркнул Кондратий. — Ну да, ну да.
Мстислава вздохнула.
— Вадик — не дурак. Это в нём пока тоска говорит. Очухается — поймёт, что я права.
— Дай-то бог.