Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее

Я оборачиваюсь, чтобы понять, о чем он, но он уже делает вид, что меня нет. Ну и хорошо. У меня и без него дел достаточно.
Я ставлю лампу на ближайшую полку и смотрю на зеленый хаос, который нужно систематизировать. А чтобы систематизировать, надо сначала понять, что есть что и чем я обладаю.
Тянусь к книжному шкафу, благо он рядом, и вытаскиваю тяжелый том: “Флора Северного разлома”. Открываю книгу, вдыхая запах старой бумаги, и начинаю работать.
  
Что же… определителем пользоваться я умею, а тут, к счастью, ничего ново-магического в этом плане не придумали. Придвигаю к себе ближайший горшок.
В полумраке, разогнанном светом лампы, я вижу толстые, мясистые листья с зазубринами по краям. Здесь, в мире Элис, растение называется ледяным шипом, но оно слишком сильно напоминает алоэ. Разве что немного видоизмененное – голубого цвета и почти прозрачное.
Я провожу пальцем по листу. Растение обезвожено, но живо.
“Сок обладает мощным регенерирующим свойством, но при попадании на здоровую кожу вызывает онемение”, – гласит подпись под названием растения. По действию действительно похоже на алоэ.
И это прекрасные новости! Завтра с самого утра надо будет попробовать сделать экстракт для Марты. Да и в город продавать можно будет. Если найду способ.
Перехожу к следующему горшку: поникшее серое растение с фиолетовыми прожилками. Согласно книге – сонная лоза. Имеет запах, похожий на валериану. Ну и действует аналогично – как легкое седативное.
Сделаем спиртовую вытяжку. Учитывая, сколько нервов мне треплет один конкретный дракон, без нее у меня глаз дергаться начнет.
Я перебираю горшки один за другим. Ситуация, конечно, аховая, но не безнадежная. Из двадцати спасенных растений гарантированно выживут штук восемь. А это уже на восемь больше, чем можно было ожидать. Полуживая мята, соцветия календулы с семенами, что-то очень похожее на шалфей и бадан, пара магических растений, аналогов которым я не нашла, и еще одно… которое так и не смогла определить.
Оно не подходит ни под одно из имеющихся описаний. Я несколько раз проходила по цепочке, сравнивала жилкование, край листа и цвет. Нет в книге такого!
– Вы смотрите на это растение так, будто это самое интересное, что вы видели в своей жизни, – выводит меня из раздумий голос шадхара.
– Уж точно интереснее старых бумаг, – огрызаюсь я, громко захлопывая книгу.
– Я наблюдал за вами, – произносит он. – Если вы, как говорите, видели работу ваших родителей, то эти растения должны быть вам как родные. А кажется, будто вы видите их в первый раз. Мне кажется, я и то знал больше растений, чем вы.
“Когда кажется, креститься надо!” – снова удерживаю я фразу, едва не слетевшую с языка.
– Вам не кажется, шадхар, что вы уделяете моим скромным ботаническим изысканиям слишком много внимания? – парирую я, обхватывая пальцами ножку лампы. – Боитесь, что я найду ядовитое растение и подсыплю вам в чай?
Он откидывается на спинку кресла и потирает пальцами подбородок. Свет над ним уже не такой яркий, как был в начале. Почему? Чтобы было легче меня рассматривать?
– Яд – это вопрос дозировки, неара Торн. Вам ли этого не знать, – произносит шадхар.
– Именно поэтому он опасен в руках того, кто знает, как правильно рассчитать дозу, – отвечаю я. – Я закончила.
Кайан усмехается. Эта усмешка не добрая, она хищная, обещающая проблемы.
– Тогда идите, неара Торн, – он кивает на дверь. – И передайте Марте, что я ужинать сегодня не буду.
Я прохожу мимо Кайана, замечая, что он морщится и прикрывает глаза, когда свет от лампы попадает на него. Еще раз бросаю взгляд на тусклые магические сопровождающие.
В голове поселяется странное предположение, но… Всем в этом мире известно, что арканы не болеют. Это в их крови и их магии. Чушь.
Я ужинаю в одиночестве: Марта рано уходит спать, Бенджи занимается дровами, Бродяга, предатель, говорит, что у него одно очень важное дело и с тихим хлопком исчезает.
Впрочем, после всего этого дня тишина кажется мне подарком. Я ухожу к себе в спальню, подкидываю в камин дровишек и устраиваюсь в кровати с дневником матери Элис.