Император гнева (ЛП)

Она моя.
Я поймал её в ловушку.
Так почему же, чёрт возьми, чувствую себя так, будто это меня поймали?
3
АННИКА
Как только я вхожу в больничную палату, Фрейя бросается мне в объятия.
— Чёрт, — всхлипывает она, уткнувшись мне в грудь.
Ну что ещё тут скажешь?
Смотрю через её плечо на Дамиана, неподвижно лежащего на больничной койке. Я ненавижу эту нелепую пластиковую трубку, торчащую из его безвольного рта. Ненавижу аппараты, которые дышат и перекачивают его кровь. Я ненавижу провода, ритмичные звуки, доносящиеся из аппаратов, и резкий запах больницы, пропитанный антисептиками и смертью.
  
Терпеть не могу всё это. Но больше всего ненавижу то, что до сих пор не знаю, потеряю ли члена семьи.
Мне было восемнадцать, когда я потеряла всё. Дочь главаря сербской мафии и его жены-американки, я уже была выдана замуж за другого криминального авторитета, который ненавидел меня и этот вынужденный брак так же сильно, как я ненавидела его по той же причине.
Сразу после свадьбы разразилась война между мафиозными кланами, и его семья была уничтожена во время нападения на их дом. Мне удалось сбежать, и один из людей моего отца, Руслан, доставил меня домой.
Но было уже слишком поздно.
Война пришла и туда, уничтожив всю мою семью и спалив наш дом дотла. Руслан довёз меня до Греции, прежде чем умер от ран, полученных во время нападения на нашу семью. В тот день я потеряла всё, что когда-либо знала.
Я прожила всю свою жизнь как избалованная мафиозная принцесса, ни в чём не нуждаясь. Но когда приходится воровать или голодать, потому что у тебя больше нет этого богатства, мир из чёрно-белого становится намного серее.
Воровала, потому что мне пришлось. Воровала, потому что мне нечего было есть. Встречала таких же людей, как я, — детей и подростков, которые жили на улицах Афин. Были такие девушки, как я, которые находили… другие способы… чтобы прокормиться и не умереть в канаве.
Однажды сама чуть не сделала это. Я голодала, спала в переулке, и у меня была заражённая рана, которая гноилась.
Это был просто секс, убеждала я себя. Вставить вкладку A в слот B. Повторить. Получить деньги. Ничего сложного, верно?
Неверно.
Привела себя в порядок, насколько это было возможно, и пошла по площади в захудалой части города вместе с другими девушками, которые искали работу. Я согласилась с первым же мужчиной, который подошёл ко мне со злым, похотливым выражением лица, и назвала ему ту же цену, которую, как я слышала, девушка назвала своему клиенту десятью минутами ранее.
Он подвёл меня к своей машине. Прежде чем что-то произошло, он открыл заднюю дверь, ударил меня по лицу и швырнул внутрь.
В жизни бывают моменты, которые определяют, как она будет развиваться дальше. Так было и со мной.
Я могла бы отпустить ситуацию. У меня уже были деньги, потому что видела, как всем остальным девушкам платили вперёд. Когда он забрался на заднее сиденье вслед за мной и навалился на меня, я могла бы просто… отключиться.
Но хоть и родилась в этом мире принцессой, в моих жилах не было огня и ярости.
Поэтому я сопротивлялась.
Снова и снова билась лбом о его лицо, пока он не вцепился в меня лапами, пока не услышала хруст сломанной кости и его крики боли. Пока не почувствовала, как потекла горячая кровь. Когда он скатился с меня, я изо всех сил ударила его по яйцам, снова и снова, пока его не вырвало и он не взмолился о пощаде.
Тогда я побежала и ни разу не оглянулась.
И в тот день решила, что буду брать у этого мира всё, что мне нужно, и ничего не отдавать взамен.
Следующие несколько лет провела в полном одиночестве. Я игнорировала мир и окружающих, брала то, что мне было нужно, и выживала.
Но однажды в Милане я увидела то, что не могла игнорировать. Двое мальчишек-подростков вытаскивали кричащую, царапающуюся девочку из самодельного укрытия из брезента, которое она соорудила в развалинах заброшенного здания. Было очевидно, что они пытались сорвать с неё одежду, вероятно, чтобы изнасиловать или сделать что-то ужасное. Но это была не единственная причина, по которой девушка кричала.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что она боялась солнечного света.
В любом случае, что-то во мне сломалось, и пелена, которую я носила последние три или четыре года, спала. Я схватила первое, что попалось под руку, — ржавый металлический шест — и била им этих парней снова и снова, пока они не убежали, крича и истекая кровью.
Так я познакомилась с Фрейей.
Как и я, она родилась в одной жизни, а потом оказалась в другой, жила в переулках и боролась за выживание. Ей было ещё тяжелее из-за её состояния.
У Фрейи редкое заболевание — пигментная ксеродермия. Её готический образ — это не просто эстетика. Она призрачно-бледная, потому что буквально не может выйти на солнце, не получив ужасных ожогов на открытых участках кожи.
После того первого дня мы быстро подружились. Как и я, Фрейя научилась брать то, что ей нужно, хотя она не из тех, кто заходит в магазин и прячет продукты в толстовку. Её метод заключался в том, чтобы установить скиммер для карт на кассовый аппарат, а затем использовать библиотечный компьютер, чтобы конвертировать украденные деньги в биткоины.
Мы объединились и начали браться за более крупные дела, воруя больше, чем «то, что нам было нужно». В конце концов, мы познакомились с определёнными людьми, начали налаживать связи и зарабатывать себе имя.
Затем настали тёмные годы.
Годы с… ним.
Не люблю говорить об этих годах или даже думать о том времени в моей жизни.
Я слабо улыбаюсь, когда Фрей отстраняется, позволяя мне подойти к кровати Дамиана. Сажусь в кресло рядом с ним, прикусывая губу и чувствуя, как у меня перехватывает дыхание, когда я протягиваю руку и кладу её поверх его бледной, неподвижной руки с торчащей из неё капельницей.
— Помнишь его первую реплику?
Я ухмыляюсь, несмотря на ужасное чувство, поселившееся в моей груди, и, закатив глаза, поворачиваюсь к Фрейе.
— Ты имеешь в виду «Скажи мне, когда ты будешь готова перестать тратить время впустую и начать играть в высшей лиге? — ворчу я, стараясь как можно лучше изобразить низкий баритон Дамиана.
И вот так наш с Фрейей дуэт превратился в трио после тёмных лет, которые нельзя назвать. Мы с Фрейей переоделись в обслуживающий персонал на элитном званом ужине в Лондоне, на котором присутствовали VIP-персоны, государственные деятели и несколько криминальных авторитетов.
Мы выглядели как грёбаные бандиты. Я стащила около дюжины шестизначных часов, кучу драгоценностей и даже картину со стены в самом зале. Фрейя улыбалась, разливая коньяк и вино и собирая кредитные карты без лимита в каждом кармане в зале.
Несколько часов спустя мы наслаждались праздничными напитками в пабе неподалёку, когда появился Дамиан.
Позже мы узнали, что это был его паб. То есть он владел этим заведением. Поэтому смог незаметно выпроводить всех сотрудников и посетителей, прежде чем заявить о своём присутствии, чего мы даже не заметили, потому что выпили по четыре порции.
Скажи мне, когда ты будешь готова перестать тратить время впустую и начать играть в высшей лиге.
Я никогда, никогда не забуду, как впервые увидела Дамиана — обернулась и, несмотря на шум, удивилась, увидев этого хорошо сложенного, ростом шесть футов три дюйма, беловолосого, пугающе красивого молодого человека с фиолетовыми глазами и плотоядной дьявольской ухмылкой.
Дамиан был гостем на ужине, который мы только что ограбили. Мы даже украли его часы Rolex. Но он не разозлился.
  
Он был заинтригован.
Как я уже говорил, мы с Фреей любим получать удовольствие не меньше, чем деньги.
Дамиану нравится причинять боль людям, которых он считает своими врагами. И если он не хочет прямо дать им по морде, то всегда можно нанести удар по кошельку. Думаю, он думал, что мы сможем ему помочь.
Я вздрагиваю, глядя на его бесчувственное тело, лежащее на кровати. Он такой сильный и настоящий любитель физкультуры. Видеть его таким — это просто… сокрушительно.