Император гнева (ЛП)

Когда мы подъезжаем к лаунжу, где проводится мероприятие, я выхожу первым. Часть прессы уже ждет — фотографии якудза продаются так же хорошо, как и фотографии кинозвезд в Японии, — и я отворачиваюсь от вспышек камер, чтобы открыть дверь и помочь Аннике выйти. Уверен, что у людей будет что сказать по поводу того, что полу-гайдзинский принц якудза женится на европейской девушке. Но мне плевать. Меня не волнует, что я недостаточно “японец” в их глазах. Знаю, откуда я. Знаю, кто я. Кровь моей семьи глубоко пропитала улицы этого города. Я не гайдзин-чужак. Я якудза до мозга костей. И женщина рядом со мной — моя чертова королева.
  
***
— Ну вот, если это не почетная гостья, — саркастически говорит Мал.
Я чокаюсь краем своего бокала с виски с его.
— А если это не тот ребенок Мори, который не был достаточно быстр, чтобы вывернуться из этой катастрофы.
Такеши и Хана быстро придумали “законные” причины для Соты, почему они не могут прийти на это мероприятие сегодня вечером.
Отговорка Мала, если он вообще пытался ее придумать, не была достаточно убедительной. В смысле, Сота ведь не будет ему что-то приказывать. Но то, что делают родители… когда они не “злятся”, а просто “разочарованы”… чертовски работает. А Сота в этом мастер.
— Тронут, — ворчит Мал, отпивая из своего бокала.
Мы поворачиваемся, чтобы осмотреть толпу в “Империи Ниджо”, эксклюзивном VIP-клубе, названном в честь местных руин замка, где сегодня проходят празднества.
— Где твоя невеста?
— Жена Накахары Туро нашла ее и утащила к другим женам.
Мал морщится.
— Жестоко. Ты просто так бросил ее волчицам?
— Она может постоять за себя.
Он усмехается, глядя на меня.
— Ну, похоже, она прекрасно справляется с тобой. Это немалый подвиг.
Я собираюсь ответить что-то колкое, когда Мал хмурится, его взгляд смещается за меня в сторону входа в клуб.
— Твою мать, посмотри на Тамуру.
Отец Тамуры Ёсито был силовиком среднего звена, который был верен моему отцу, и, по общему мнению, был лояльным и уважаемым человеком.
Его сын, однако, полный придурок.
Этот парень ходит, как будто косплеит смесь “Форсажа” и тех японских гангстерских фильмов, которых он в последнее время насмотрелся. Честно говоря, если бы он был просто безрассудным, самоуверенным и жадным, все было бы в порядке, и он бы вписался в большинство других парней в якудза его возраста.
Но Тамура еще и невероятно тупой.
Например, он немного снимает сливки со своих сборов, прежде чем передать деньги моим парням среднего звена.
Не нужно быть в якудза, чтобы понимать, что красть у них — плохая идея.
Обычно я уже подвесил бы его за ноги с десятого этажа, или даже отрезал бы ему одну из рук. Но я не могу себе позволить подобное без веских доказательств, если только я не хочу посеять сомнения в своем лидерстве в своих рядах.
А у меня нет веских доказательств.
— Я говорю, отвезите его к скалам возле руин замка Сакамото и подвесьте за чертовы яйца, пока он не признается.
— Прости, пока кто не признается в чем?
Не могу сдержать широкую улыбку, когда поворачиваюсь и вижу стоящую рядом Аннику.
Выглядящую потрясающе.
Твою мать, и это моя жена.
Мал хмурится.
— Ничего, — ворчит он.
— О, просто случайный разговор о том, чтобы подвесить кого-то за яйца над скалой. Понятно. — Она пожимает плечами с хитрой ухмылкой.
Я выдыхаю, поворачиваясь и кивая подбородком на Тамуру, который в данный момент безуспешно пытается подкатить к одной из официанток.
— Один из наших парней ворует, но мы не можем это доказать.
— Этот придурок ворует у тебя? — недоверчиво говорит она.
— Я бы почти был впечатлен, если бы это не вызывало во мне желание отрезать ему голову, — бормочет Мал.
— И вам нужны доказательства.
Я киваю.
— Хорошо, так что докажет, что он ворует, чтобы ты мог на него наброситься?
— Доказательства? — саркастически говорит Мал.
Она закатывает глаза.
— Спасибо, доктор Ватсон, это очень полезно. Я имела в виду, где можно найти такие доказательства.
— Вероятно, на его телефоне, — бормочу я. — Он всегда с ним, ведет весь свой бизнес таким образом. Он никогда не покидает его.
— Так отнимите его у него.
Я закатываю глаза.
— Удивительно, но эта мысль приходила мне в голову. Но мы же не можем взломать, блядь, айфон.
— С таким настроем ты не сможешь.
Смотрю на нее, чувствуя себя одновременно заинтригованным и возбужденным от выражения ее глаз, когда она смотрит на Тамуру.
— Что ты замышляешь?
Она поворачивается, чтобы стрельнуть в меня глазками.
— Кто, я?
— Анника…
— Ты знаешь, что он ворует?
— Да.
— И доказательства, вероятно, на его телефоне?
— Опять же, да. Но прежде чем ты пойдешь его воровать, ты не можешь взломать…
— Почему бы тебе не позволить профессионалу заняться этим, хорошо?
В мгновение ока она поворачивается, поднимается на носочки и целует меня в щеку.
Мы оба в шоке моргаем, как будто ни один из нас этого не ожидал.
Она краснеет и быстро отводит взгляд.
— Я скоро вернусь, — выпаливает она, растворяясь в толпе.
Мал ждет целых три секунды, прежде чем откашляться.
— Мы, э-э, поговорим о том, что только что…
— Нет.
Он наклоняет голову, делая большой глоток своего напитка.
— Ну ладно.
— Кензо. Мал.
Мы оборачиваемся на голос Соты, оба кланяемся, так как мы находимся в окружении тех парней, которым нравится видеть такое поведение. Когда я снова выпрямляюсь, понимаю, что он не один.
Моя челюсть сжимается, когда я смотрю на Валона Леку, албанского контрабандиста, с которым Анника слишком сблизилась на нашей помолвке.
Мои глаза немного сужаются, когда оцениваю его. Забудьте слова Хана о том, что он психопат: мне, черт возьми, не нравится его вид. Он не непривлекательный парень, но в нем есть что-то неприятное. Как будто он носит подходящую красивую маску, чтобы скрыть гниль под ней.
Я не сильно верю во все эти ауры, энергию и чушь с кристаллами. Но если бы верил?
От этого ублюдка исходят плохие флюиды.
— Кензо, — говорит Сота. — Позвольте представить вам мистера Леку.
Валон протягивает руку, чтобы пожать мою. Я почти не принимаю ее, но это было бы оскорбительно для Соты, как и для этого придурка. Поэтому сжимаю его руку, возможно, чуть сильнее, чем это необходимо.
Лека смотрит на меня со странным блеском в глазах, который я отметаю как психоз, о котором упоминала Хана.
— Рад встрече, мистер Мори, — мурлычет он со своим восточноевропейским акцентом.
— Как вы знаете, Кензо, я говорил с мистером Лекой о том, чтобы начать совместный бизнес. Он…
Валон деликатно кашляет.
— Я перемещаю вещи из одного места в другое, мистер Мори, — ворчит он. — Было высказано предположение, что вы и я могли бы работать вместе.
Бросаю взгляд на Соту. Он улыбается и подходит ближе ко мне, наклоняясь.
— Все это твое, — шепчет он по-японски, похлопывая меня по руке. — Твоя сделка, заключать ее или нет. Решение, условия и исполнение зависят только от тебя.
Я вскидываю бровь.
— Ты хочешь этого?
Сота поворачивается, чтобы широко улыбнуться Леке, который явно не понимает, что мы говорим, не понимая японского.
— Я думаю, что он скользкая змейка, — говорит Сота, все еще приятно улыбаясь.
Мал кашляет, чтобы скрыть свой смешок.
— Думаю, что он продал бы собственную мать, если бы получил хорошую цену. Но… — Сота пожимает плечами. — Он, по-видимому, один из лучших. В любом случае, решение за тобой, Кензо.
Он поворачивается обратно к Леке и переходит на английский.
— Кензо и вы можете согласовать детали. У него есть мое благословение говорить как от имени своей организации, так и от имени моей.
  
Сота и Мал обмениваются взглядом, снова смотрят на меня, а затем направляются к бару.
— Он высокого мнения о вас, мистер Мори, — улыбается мне Лека.