Император гнева (ЛП)

Я качаю головой.
— Я…
— Клянусь Богом, Анника, если ты соврешь мне в лицо дважды за один день, будут последствия.
— Честно говоря, я не знаю, — говорю я несчастным голосом. — Честно.
— Полная история. Сейчас же.
Я делаю медленный, глубокий вдох.
Дальше ничего не происходит.
Когда заканчиваю рассказывать Киру о задании, которое мы взяли для Улкана, угоняющего Ламбо, он смотрит на меня как на сумасшедшую.
  
Имею в виду, он недалек от истины.
— Вейлон Лека? — рычит он.
Я сопротивляюсь желанию вздрогнуть, когда слышу настоящее имя, произнесенное вслух.
— Ты украла у Вейлона — он злобно ругается по-русски, поворачиваясь и запуская пальцы в волосы. — Черт возьми, Анни, — шипит он. — Ты знаешь, что мы ведем переговоры о том, чтобы начать с ним бизнес!
Я отворачиваюсь, зубы впиваются в плоть у меня во рту.
Давным-давно я решила, что когда у человека, который причинил мне боль, оскорблял меня и газлил, перестало быть имя, и мы с Фрейей стали называть его исключительно «тот, чье имя не должно быть названо», он стал частью прошлого, похороненным в запертом ящике, а ключ выбросили в океан.
Недавно Кир вскользь упомянул, что, возможно, собирается вести бизнес с тем человеком, который мне противен. Это привело меня в ужас.
Я могла бы сказать ему. Должна была сказать ему. Могла бы сделать это прямо сейчас, и у меня нет никаких сомнений, что Кир немедленно пустил бы пулю в голову этого человека.
Но человек, стоящий передо мной, дал мне так много: цель, силу, начало новой жизни. Он дал защиту, семью и любовь.
Я словно отделяю свою беспорядочную жизнь от аккуратной жизни Тейлор. Кир построил свою империю из ничего и был так любезен, что взял меня и Фрею с собой в поездку. Он не заслуживает того хаоса, который я приношу с собой из-за своего собственного неправильного выбора.
Вот почему я никогда не рассказывала и никогда не расскажу ему правду о своей истории с этим человеком.
— Он знает?
Я вздрагиваю при звуке голоса Кира.
— Прости, что?
— Вейлон, — говорит он, совершенно не подозревая о том, какое волнение вызывает у меня это имя, произнесенное вслух. — Он знает, что это ты угнала чертову машину?
Ненавижу лгать Киру, поэтому делаю это редко. Сегодня делаю исключение.
— Нет, — качаю я головой. — Не знает.
Он медленно выдыхает, его плечи с облегчением расслабляются.
— Хорошо, — говорит он. — Хорошо.
Я прочищаю горло.
— Итак, Киото…
— Ты уезжаешь.
Я пристально смотрю на него.
— Что??
— Анника, кто-то стрелял в тебя прошлой ночью, — сдавленно шипит он. — Затем бомба взорвалась на вашей свадьбе.
Я сглатываю.
— Послушай, мы оба знаем, что любое насилие на таком раннем этапе соглашения с Сотой может разрушить…
— Ты думаешь, мне не плевать на этот договор? — тихо бормочет он, глубоко нахмурив брови. — Анни, мне не плевать на тебя.
Он смотрит на меня с неподдельной болью и беспокойством.
— Я отправляю тебя в Японию, потому что безумно волнуюсь за тебя! — шипит он. — Ты для меня семья, Анника. Я не буду сидеть сложа руки, пока тебе причиняют какой-либо вред.
Отрицательно качаю головой:
— Кир, у тебя есть люди здесь, в Нью-Йорке. Я полностью…
— А у Кензо есть крепость и армия, — рычит он. — В Киото.
Я пристально смотрю на него:
— Кир…
— Это не обсуждается, Анника, — снова рычит он.
— К черту это! — шиплю я, вскакивая на ноги. — Я не…
Внезапно раздается громкий звонок его телефона, прерывая меня. Кир раздраженно вытаскивает его из кармана пиджака и сердито смотрит на экран.
— Эй! Я все еще разговариваю! — кричу я. — Я, черт возьми, взрослая женщина, и не собираюсь, чтобы меня просто отправили…
— Анника.
Кир улыбается, глядя на меня.
— Дамиан проснулся.
***
— Трахни меня.
Я вздыхаю, ухмыляюсь и закатываю глаза.
— Во-первых, я польщена, но я просто не думаю о тебе в этом смысле.
Врачи пускают нас только по одному, чтобы навестить Дамиана. Кир занял первое место и зашёл первым. Мы с Фреей на секунду сыграли в камень-ножницы-бумага, и я проиграла. Но вот я здесь, наконец-то вижу его.
Он выглядит… как будто в него стреляли. Немного измождён после нескольких недель, проведённых на больничной койке вместо того, чтобы проводить половину дня в спортзале. Но он всё ещё выглядит как тот Дамиан, которого я люблю.
К тому же, он жив.
Он морщится и бросает на меня взгляд.
— Не будь грубой, Анни.
Я ухмыляюсь.
— Ну, и я не знаю, слышал ли ты, но я теперь замужняя женщина.
Тень пробегает по лицу Дамиана, его лавандовые глаза темнеют.
— Я чертовски ненавижу, что тебе пришлось сделать это из-за меня.
Хмурюсь и игриво бью его по руке.
— Заткнись нахуй.
— Хорошо, ау? — Он потирает руку. — Помнишь ту часть, где в меня, блядь, выстрелили?
— Извини, — съязвила я. — Я воздержусь от ударов кулаком.
— Да, ты могла бы? — бормочет он с лёгкой улыбкой на губах. Он выдыхает и протягивает руку, чтобы провести пальцами по своим седым волосам. — Черт возьми. Я просыпаюсь после одной чертовой ссоры и обнаруживаю, что ты замужем за Кензо? — Я криво улыбаюсь, отводя взгляд.
Отказываюсь позволять своим мыслям возвращаться к событиям прошлой ночи.
Или этого утра.
— Это не твоя вина, Дамиан.
Он качает головой.
— Я… Черт, я не знаю, Анни. Имею в виду, что Аоки вытащил первым, я так и скажу.
— Дамиан.
— Но, может быть, если бы я просто ранил его, а не убил? — Он стискивает зубы. — Или если бы я даже не был в клубе на той встрече…
— Дамиан, — резко шиплю я. — Это то, что есть, ладно? Ты знаешь меня и думаешь о прошлом.
Он криво улыбается.
— Что сделано, то сделано.
— Именно.
Он морщится.
— Я всё ещё чертовски ненавижу то, что тебе пришлось выйти замуж, а меня даже не было рядом, чтобы устроить сцену и сказать Кензо пойти съесть пакет хуев.
— Нет времени лучше, чем сейчас.
Он смеется, а затем морщится, поднося руку к повязке, прикрывающей заживающую рану на боку.
— Итак, Киото, — ворчит он.
Я закатываю глаза.
— Приказ Кира.
— Знаешь, он не ошибается, — рычит Дамиан. — Я имею в виду, что он рассказал мне обо всём дерьме, которое я пропустил. В Нью-Йорке сейчас чертовски жарко. Когда ты не знаешь, откуда идёт твой враг, или даже кто он, черт возьми, такой, ты не стоишь на своём и рискуешь получить пулю в спину. Ты отступаешь и перегруппировываешься.
— Это не в моём стиле.
Он закатывает глаза.
— Отправляйся в Киото, Анни. Серьезно. Может быть, мне и не нравится Кензо, но я его уважаю. Он придурок, но он человек слова. И это перемирие значит для него и Соты столько же, сколько и для нас. Он не позволит кому-то убрать тебя и потенциально разрушить этот хрупкий мир.
Я нахмуриваюсь и опускаю взгляд на свои руки.
— Но также, — ворчит он. — Как только меня выпишут отсюда, я улечу в Киото, чтобы присматривать за ублюдком, который решил поиграть с тобой в кошки-мышки.
Я ухмыляюсь ему.
— Серьёзно?
— Это даже не вопрос, — бормочет он.
Улыбаюсь, протягиваю руку и сжимаю его.
— Хорошо. Прекрасно. Я поеду. Но сделай мне одолжение?
— Что угодно.
— Побори своё желание всё испортить и просто сосредоточься на исцелении?
Дамиан ухмыляется.
— Думаю, я смогу это сделать.
— Хорошо.
— Если ты этого не сделаешь, я сама пристрелю тебя снова.
***
Позже я заезжаю к Тейлор и Дрейзену, чтобы обсудить с сестрой то, что происходит.
— Ты не должна была быть там и подвергаться такой опасности, — говорю я.
— Анни, — отвечает Тейлор с лёгкой улыбкой, беря меня за руку. — Я знаю, ты говоришь, что твоя жизнь беспорядочная и сложная. Но я имею в виду… — Она поворачивается и кивает на нелепый дворец, похожий на дом, где они с Дрейзеном живут. Её муж стоит на одном из балконов, возвышаясь над Центральным парком, принимая деловой звонок.