Император гнева (ЛП)

Её ещё нет, за полчаса до нашей грёбаной свадьбы, потому что она хочет, чтобы я подумал, что она сбежала. Она хочет, чтобы я волновался.
Потому что это в стиле Анники: девчонка делает то, что хочет, к чёрту весь мир, и пусть все остальные разбираются с последствиями.
Что ж, за этим тоже последуют последствия.
Такие, как если я перекину её через колено и выбью из неё эту дерзкую манеру поведения.
  
Я хмурюсь, когда эта особенно неприятная мысль приходит мне в голову. Затем прогоняю ее обратно.
Возьми себя в руки.
— Кензо.
Я смотрю на Така, а затем следую за его взглядом туда, где к обочине подъезжает черный внедорожник с наклейкой «Убер». Задняя дверь открывается, и мои глаза сужаются до щелочек, когда из нее выскальзывает чрезвычайно растрепанная Хана, очевидно, все еще в одежде для “выхода в свет”, которая была со вчерашнего вечера.
— Ты, чёрт возьми, шутишь, — бормочет Такеши, озвучивая слова, которые я даже не решаюсь произнести вслух.
Я подхожу и хватаю сестру за бицепс.
— Какого чёрта?! — огрызаюсь я.
Она хмуро смотрит на меня в ответ. Моя сестра редко выглядит несобранной, без единой выбившейся пряди.
Сейчас она выглядит так, будто проспала в чёртовом «Убере». Я оттаскиваю ее от машины, нависаю над ней и пристально смотрю ей в лицо.
— Ты, блядь, серьезно сейчас?! Где… — Я закрываю глаза и втягиваю воздух через нос, пытаясь утихомирить вой сирен в голове.
Как раз в тот момент, когда пульс вот-вот упадет с термоядерного уровня, он снова подскакивает, когда кто-то еще высовывает свою грязную задницу из внедорожника, перекинув через руку несколько сумок с одеждой.
Анника.
— Иди нахуй в дом, — холодно бросаю я Хане. — С тобой я разберусь позже.
Хана смущенно смотрит на меня, забирает у Анники сумки с платьями и убегает в церковь. Как только я поворачиваюсь, чтобы зачитать своей невесте "бунтарский жест", Тэк меня опережает.
— Куда, черт возьми, ты увезла мою гребаную сестру!? — он рычит в лицо Аннике. Она пятится от него к борту внедорожника, а он загоняет её в ловушку, прижимая руки к окнам по обе стороны от неё. Внезапно он протягивает руку и грубо хватает её за руку. — Ты, чёртова сука…
— Хватит!
Прежде чем я успеваю осознать, что делаю, преодолеваю расстояние между нами, хватаю брата за воротник и оттаскиваю от неё. Такеши, спотыкаясь, пятится назад, чуть не падая на задницу на тротуар.
Он бросает на меня мрачный взгляд, но прежде чем успевает отчитать меня за то, что я надрал ему задницу, а не Аннике, я подхожу к нему и тычу пальцем ему в лицо.
— Никогда больше не поднимай на нее руку. Понял?
Такеши выпучивает глаза, не веря своим глазам. На его лбу начинает пульсировать вена, когда в нем, как дизель в двигателе, закипает чистая ярость.
— Я сказал, — рычу я. — Это, блядь, понятно, Такеши?
Он скрежещет зубами, но кивает.
— Ладно… Черт, — рычит он. Его взгляд скользит мимо меня к Фрейе, выходящей из машины. — А как насчет этой маленькой психопатки?
— О, она — честная игра, — ворчу я. — Делай что хочешь…
— Только тронь ее пальцем, и я, блядь, отрежу его.
Я мрачно морщу лоб и поворачиваюсь. Анника бросает на меня свирепый взгляд, в то время как внедорожник за ее спиной благоразумно выезжает из "Доджа".
— Что ты сказала?
— Я сказала, что если ты к ней прикоснёшься, — шипит она, указывая на Фрейю, — я отрежу тебе твой грёбаный палец. Она откашливается. — А теперь, если ты не против, я хочу сыграть главную роль на этой дурацкой свадьбе?
Они с Фрейей проходят мимо нас, и я, чёрт возьми, не могу не заметить самодовольные ухмылки на их лицах.
— Ты серьёзно собираешься позволить ей так с тобой разговаривать?
— Почему бы тебе не позволить мне самому беспокоиться о том, как со мной разговаривает моя жена, Так, — рычу я на него. — Иди внутрь. Приготовь всех. Скажи Киру, что его маленькая грёбаная принцесса соизволила появиться на собственной вечеринке.
— Я могу так сказать?
— Напиши это у него на лице чёртовым маркером, мне всё равно, — бормочу, направляясь в сторону Анники и Фрейи. Внутри церкви привратник слабо улыбается мне и указывает на небольшую комнату в задней части церкви. Я на секунду останавливаюсь, чтобы попытаться успокоиться и перейти от «белого от злости» к просто «бешенному», и замираю у двери.
Затем врываюсь внутрь.
Анника слегка вздрагивает и поднимает на меня взгляд, оторвавшись от телефона, который она заряжает рядом со столом, заваленным косметикой, средствами для волос и розами. Одна из сумок для одежды висит на крючке на стене.
— Где, черт возьми, ты была?! — холодно бросаю я, захлопывая дверь.
Анника одаривает меня возмутительно дерзкой ухмылкой.
— Скучал по мне?
Самодовольная улыбка исчезает в мгновение ока, когда я подхожу к ней через всю комнату и прижимаю к стене.
— Для тебя это игра? Чертова шутка?
Она сглатывает и проскальзывает мимо меня, подходит к столу и берёт бутылку воды.
— Это не игра, — пожимает она плечами, открывает бутылку и выпивает половину, прежде чем откинуть волосы с лица. — Шутка? — Она снова пожимает плечами. — Я имею в виду, да, вроде как…
Она резко ахает, когда я хватаю ее за запястье, выбиваю бутылку с водой из ее руки, рывком поворачиваю ее к себе и прижимаю к стене, нависая над ней. Все нахальство и румянец исчезают с ее лица, когда она смотрит на меня снизу вверх.
— Эм, прости?
Ее волосы в беспорядке. Вчерашний макияж размазался и поблек. У неё мешки под глазами, и я почти уверен, что всё ещё чувствую запах алкоголя от неё.
Но, чёрт возьми, она горячая.
Это необъяснимо и неописуемо, и дело не только во внешности. От неё словно исходит какая-то сила. Может, феромоны или что-то в этом роде. Или… кто знает.
Как бы то ни было, мой пульс учащается не только от злости. Кожа пульсирует, как будто несколько сантиметров между нами — это слишком большое расстояние.
От этого мой член становится твёрдым, как грёбаная сталь.
— Что случилось, Кензо? — мурлычет она, преувеличенно хлопая глазами. — Ты волновался?
— Я собираюсь заглотить наживку и сказать «да».
Она делает умоляющее лицо.
— Ну же, как…
— Не за тебя, принцесса, — рычу я. — За мою сестру. За то, что сегодня значит для многих других людей, помимо тебя, чёрт возьми.
Она медленно выдыхает, отводя взгляд и пытаясь пригладить свои рыжие волосы.
— Мы… увлеклись прошлой ночью.
— Где, чёрт возьми, вы были? Мы с прошлой ночи разослали людей по всему городу.
Она вздрагивает.
— Наши телефоны разрядились.
— Где. Была. Ты.
Её полная нижняя губа втягивается между зубами.
— Чёрт возьми, Анника, я не в настроении. Где…
— Монреаль.
Сначала я думаю, что ослышался. Но когда молчание затягивается, а её щёки краснеют, я понимаю, что не ослышался.
Смотрю на неё.
— Не уверен, что я ясно выразился насчёт того, что не шучу…
— Я… — Она сглатывает. — Я не шучу.
— Прости?
— Возможно, произошло… недоразумение.
— Из-за чего?
Она слабо улыбается.
— Из-за полиции?
У меня отвисает челюсть.
— ИЗ-ЗА ЧЕГО?
— Машина.
Она снова застенчиво улыбается, а из моих гребаных ушей валит пар.
— Чья, блядь, машина?!
Эта грёбаная глупая ухмылка снова появляется на ее лице, и я скрежещу зубами.
— Ты, чёрт возьми, шутишь, — шиплю я. — Ты угнала чёртову машину с моей сестрой и поехала в Канаду?!
Анника вздрагивает.
— Я знаю, что это выглядит плохо…
— НИХРЕНА СЕБЕ.
Она вздрагивает, когда я рычу.
— План был не в Канаде, а просто…
Она хнычет, когда я хватаю её за челюсть.
  
— Пожалуйста, — тихо рычу я. — Не упусти ни одной забавной детали.
Анника дрожит.
— За нами следили копы, и…
— Преследовали, — огрызаюсь я. — Они преследовали тебя.