Аналогичный мир. Том третий. Дорога без возврата

– Да, они там играют, – поддержала Алиса. – Мам, а я?
Женя вопросительно посмотрела на Эркина.
– Ну как, разрешим до ужина?
Помедлив, Эркин кивнул, и Алиса с радостным воплем вылетела наружу. Женя засмеялась и посмотрела на Эркина.
– Что-то ещё? Эркин?
– Да нет, понимаешь, Женя, я посмотрел… у них, конечно, – Эркин вздохнул, – полочки всякие всюду, ещё там…
– Ничего, – улыбнулась Женя. – Со временем всё сделаем. Смотри, за сегодня сколько накупили всего. Детей у них много?
  
– Трое, – улыбнулся Эркин. – И все мальчишки.
– Алису они не обижали?
Эркин удивлённо посмотрел на неё, и Женя рассмеялась его удивлению.
– Ладно, я сейчас со стиркой закончу…
– А я, – подхватил Эркин, – вот что подумал. Пока шкафа нет, может, и в комнате гвозди набить? Ну, повесить, чтоб на полу не лежало.
Женя вздохнула.
– Дырки в стене останутся.
– Будем обои менять и заклеим.
– Ладно, – кивнула Женя. – Наверное действительно пока так сделаем. Но, знаешь, нет, вешать лучше на плечиках. А за гвоздь их не зацепишь.
Эркин хмуро кивнул.
– Вот я и подумал, сколько ещё всего нужно… – и тряхнул головой. – Ладно. Пойду, остальные двери подтяну.
Он ещё вчера осмотрел все двери. В общем-то, они держались, только кое-где надо было подтянуть шурупы.
По всей квартире горел свет, в ванной булькала и плескалась вода, из коридора смутно доносился детский гомон…
Эркин аккуратно ввинчивал вышедший из паза шуруп, предварительно капнув на резьбу клеем. А двери хорошие, прочные. Но тоже надо красить. Значит, надо будет купить обои, краску, да, клей для обоев, а для пола мастику. И что же делать с этим пятном? Ну, надо же быть такими идиотами, чтобы в квартире костёр разводить. Как ещё не сожгли здесь всё напрочь. Ну, дураки, ну… дикари, точно. Привыкли, видно, в резервации где спят, там и гадить, и здесь решили так же. Но ему-то что теперь с этим делать? Ладно, обожжённые дощечки он выломает, а… а потом что? Это не косяк, здесь латку из чурбака не вырубишь. Когда-то, ещё в питомнике, он видел, как меняли паркет. Впервые увидел тогда белых за работой. Посмотреть не дали, надзиратели живо их всех по камерам разогнали, но он запомнил, что клали дощечки не подряд, а с выбором, подбирая. И что-то ещё делали перед укладкой. Ну… ладно, что-нибудь да придумает. В крайнем случае… а… а они ковёр купят и положат! И красиво, и удобно, и пятна не видно.
Эта мысль ему так понравилась, что он пошёл к Жене.
Женя уже закончила стирку и развешивала вещи на сушке.
– К утру высохнет, – встретила она Эркина. – Пойдёшь в чистом.
– Ага, – Эркин снял с трубы свои ещё мокрые джинсы, с силой растянул их в длину, каждую штанину по отдельности, потом уже вместе и повесил обратно. – Женя, спасибо. Я вот что придумал. Там, в большой комнате, пол попорчен. Так, если я не смогу поправить, давай купим ковёр и положим.
– Ковёр, конечно, хорошо, – кивнула Женя. – Но лучше поищем паркетчика. А потом ковёр.
Эркин вздохнул.
– Был бы я… сам бы и сделал.
Женя погладила его по плечу.
– Ничего, Эркин. Всё будет хорошо.
Эркин перехватил её руку, прижал на мгновение к губам и отпустил.
– Да, всё будет хорошо. Спасибо, Женя.
Женя улыбнулась.
– Ничего. Давай, я сейчас макароны разогрею и чай. Ужинать пора.
Эркин кивнул.
– Звать Алису?
– Ну да.
Женя побежала на кухню, а Эркин вышел в коридор. Толпа детворы с визгом носилась, гоняясь непонятно за кем. Когда они пробегали мимо него, Эркин шагнул навстречу и выхватил из общей толпы Алису.
– Ой! Уже всё?! Эрик, я его только осалю ещё раз и всё, а?
Может, он бы и отпустил её, но уже и из других дверей звали или тоже выходили и ловили детей.
– Вот и всё, – понимающе кивнула Алиса и звонко крикнула: – Всем до завтра, я домой!
– И тебе до завтра, – рассмеялась невысокая женщина с такими короткими волосами, будто её недавно обрили наголо. Она вела за руки двух таких же обритых наголо малышей, ровесников Алисы.
– Это Тошка и Тонька, – объяснила Эркину Алиса. – А это их мамка, – и уже им: – А это Эрик.
– Ну, будем знакомы, – женщина смотрела на Эркина широко раскрытыми серо-зелёными глазами. – Когда приехали-то?
– Вчера, – вежливо улыбнулся Эркин. – Рад познакомиться. Вы в какой?
– Восьмидесятой. А вы?
– В семьдесят седьмой.
Вместе они прошли до двери с двумя семёрками, вежливо попрощались, и Тошку с Тонькой повели дальше, а Эркин с Алисой вошли в квартиру.
Женя встретила их возгласом:
– Ужин на столе. Алиса, мыться!
– Я руками ни за что не хваталась, – на всякий случай уточнила Алиса, снимая пальто.
– Перед едой руки всегда моют, ты забыла?
– Ла-адно, – вздохнула Алиса, отправляясь в ванную.
Женя улыбнулась Эркину.
– Долго звал?
– А я и не звал, – хитро улыбнулся Эркин. – Я её поймал.
И Женя так звонко, так весело рассмеялась, что у него совсем отлегло от сердца. Как же они хорошо сделали, что уехали!
На столе вместо скатерти лежала новая клеёнка, блестящая, белая, вся в мелких красных розочках. Женя разложила макароны, поставила тарелку с бутербродами с колбасой, тарелку с печеньем и чашки с чаем.
– Алиса, не хватай руками, у тебя вилка есть.
– Они скользкие, – возразила Алиса, пытаясь засунуть зубец вилки внутрь макаронины.
– Алиса! – повторила чуть строже Женя. – Не балуйся. Эркин, мне много столько, возьми себе половину.
– И мне много, – тут же подхватила Алиса.
– А я уже сыт, – ответил им обеим Эркин, отодвигая пустую тарелку и берясь за чай.
– Тогда ещё бутерброд возьми, – не отступила Женя.
Со своего места Эркин увидел стоящую на подоконнике открытку.
– Женя, а что это за чайник такой странный?
Женя на мгновение оглянулась.
– А? Это не чайник, а самовар.
О самоваре Эркин в лагере слышал, но даже на картинке видел впервые. Интонация Жени заставила его предложить:
– Женя, давай купим такой.
И по её мечтательной улыбке понял, что угадал. Но Женя тут же вздохнула.
– Не сейчас. Это уже роскошь, Эркин.
Эркин кивнул. Роскошь – так роскошь. Но когда-нибудь купят. Он пил не спеша, наслаждаясь каждым глотком. У Жени совсем особенный чай получается. А вон на шкафчике знакомая жестяная банка, это он у Роулинга покупал. Тоже хороший был чай. Когда тот кончился, Женя так и оставила жестянку для чая и, значит, взяла с собой. Тоже… память. О перегоне, Андрее и… он вовремя остановил себя.
Алиса наконец справилась с макаронами и пила чай.
– Мам, а мозаику когда будем смотреть?
– Когда чай выпьешь. Эркин, бери ещё печенья.
Эркин молча покачал головой. Странно, ведь ничего он сегодня не делал, а устал. Или нет? Но отчего-то ему не хочется ни шевелиться, ни говорить. Даже думать о том, что ещё купить и сделать, не хочется. А хочется вот так сидеть и смотреть. На Женю, Алису, на отражающуюся в чёрном стекле лампочку… Тихо, тепло. И очень спокойно. И они наконец одни. Он вздохнул и потёр лицо ладонями.
– Устал? – тихо спросила Женя.
– Нет, – он улыбнулся ей. – Нет, всё в порядке, Женя.
Алиса допила чай и отодвинула чашку.
– Мам, ну, теперь мозаику можно?
– Сейчас я уберу, вытру стол и посмотрим.
Женя встала, собирая посуду. Быстро вымыла, вытерла и убрала в шкафчик. Вытерла стол.
– Ну, что же ты, Алиса? Неси мозаику.
– Ага!
Алиса сползла со стула и побежала в свою комнату. Женя улыбнулась Эркину, и он сразу ответил ей улыбкой.
– Эрик, – Алиса поставила на стол коробку, – а ты умеешь играть в мозаику?
– Нет, – Эркин с интересом рассматривал яркие, но какие-то странные картинки, пластмассовую доску, всю в дырочках и разноцветные тоже пластмассовые… как гвоздики, но с тупыми короткими стерженьками и гранёными шестиугольными шляпками. И… понятно, их надо вставлять в эти дырочки, и тогда получится картинка.