Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ)

«Невозможно для тебя, Виктория», — ответила Аврора, чувствуя, как сила Давида, его железная воля, вливается в неё. — «Ты всегда мыслила категориями уничтожения. А Давид… он строил. Даже когда готовился к худшему, он оставлял пути к спасению. Он оставил мне не только этот кабинет, Макс. Он оставил мне ключи. Не только к сейфу, но и к тем системам, которые он сам считал абсолютно секретными. Он верил, что если я окажусь в такой ситуации, я найду выход».
  
Макс смотрел на неё, его глаза расширились от изумления и благоговения.
«Аврора Александровна… это… это гениально! Но как? Как вы узнали код? Это невозможный код, его никто не мог знать…»
Аврора медленно подошла к огромному панорамному окну, за которым начинал кружить первый, робкий снег. Она смотрела на город, на его бесчисленные огни, на мириады судеб, которые только что чудом избежали катастрофы.
«Я вспомнила», — просто ответила она, и в её голосе прозвучала нотка нежности, которую она не позволяла себе раньше. — «Наше первое свидание. Он привёз меня сюда, в этот самый кабинет. Он хотел показать мне всё, что построил, всю свою империю. А потом он взял мою руку, провёл ею по клавиатуре и сказал: «Главное, что у тебя есть — это ты сама. И эта любовь, которая связывает нас, сильнее любого кода. Она — единственный настоящий ключ». Он не сказал код, Макс. Он показал мне его. И это было не число. Это было… я. Мои инициалы. Дата нашего знакомства. Дата нашей свадьбы. И…» — она слегка прикрыла глаза, чувствуя толчок внутри. — «И дата рождения нашего ребёнка, которую мы загадали той ночью».
На мониторе Виктории мелькнула не просто паника, а что-то более глубокое — отчаяние, смешанное с безумной ненавистью.
«Это всё… ловушка!» — прохрипела она, её голос осип. — «Вы хотите уничтожить всё?! Оставить нас ни с чем?!»
«Я хочу спасти всё, что принадлежит мне, Виктория», — спокойно ответила Аврора, поворачиваясь от окна. Снежинки, казалось, медленно падали и внутри неё, замораживая все остатки страха и сомнений. — «И вы, Виктория, уже не часть этого. Вы — лишь пепел, оставшийся от чужих амбиций».
В этот момент, словно в подтверждение её слов, на всех мониторах, включая тот, где всё ещё маячило искажённое, бессильное от ярости лицо Виктории, высветилась одна, последняя надпись: «Протокол «Zero» заблокирован. Активирован протокол «Последний аргумент». Доступ к финансовым активам и операционной деятельности «Громов Групп» и аффилированных компаний передан держателю ключа. Все внешние каналы связи обнулены. Система защиты периметра активирована».
Затем экраны погасли один за другим, погружая кабинет в полумрак, освещаемый лишь серым светом московского дня. В наступившей тишине не было угрозы, а было лишь чувство глубокого, очищающего покоя.
«Что… что произошло?» — спросил Макс, его голос был полон трепета, словно он присутствовал при создании нового мира.
«Произошло то, что Давид предусмотрел», — Аврора подошла к нему, её взгляд был ясен и твёрд. — «Протокол «Zero» был создан для крайних случаев, для полного уничтожения. Но он понимал, что если кто-то захочет его активировать, это будет означать, что всё потеряно, и тогда он запускал «Последний аргумент». Это не уничтожение, Макс. Это полное перемещение и шифрование всех активов, всех данных, всех систем в абсолютно недоступный, автономный резерв. И этот резерв теперь находится под моим полным контролем. Я получила полный доступ к управлению всем, что осталось. Ключ у меня».
«То есть…» — Макс пытался осмыслить масштаб произошедшего. — «То есть, Виктория, Воронцов и все, кто им помогал, остались с пустыми руками. Всё исчезло. Испарилось. Они хотели разрушить. А вы… вы просто спасли то, что было построено. И теперь…»
«И теперь я буду восстанавливать», — закончила Аврора, проведя рукой по холодному стеклу, словно очерчивая контуры будущего. — «И наказывать. Макс, немедленно свяжись с Интерполом. Используй аварийный канал, который я получила. Передай им все расшифровки, все отчёты, которые ты найдёшь в сейфе, и что я активировала. Пусть они работают. Мне нужно, чтобы Воронцова арестовали как можно скорее. А Викторию… она должна ответить за всё. За Савельева, за угрозы, за покушение на Давида. За то, что она пыталась лишить моего ребенка будущего».
«И что теперь, Аврора Александровна?» — спросил Макс, снова глядя на планшет, но уже с надеждой в глазах, словно перед ним открывались новые горизонты.
«Теперь мы начнём заново», — Аврора сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим, чистым воздухом. Она почувствовала, как внутри неё расправляет крылья Феникс, готовясь к полёту. — «Давид всегда говорил, что самое главное — это не то, что ты имеешь, а то, кем ты являешься. И я знаю, кто я. Я — Аврора Громова. Я — та, кто строит. И я не позволю никому отнять у меня моё будущее. И будущее моего ребёнка».
В этот момент, словно в подтверждение её слов, по коридору раздался громкий, решительный стук в дверь. Не угрожающий, как раньше, а скорее настойчивый, уверенный.
«Это охрана, Аврора Александровна», — сказал Макс, инстинктивно напрягшись, его рука потянулась к пистолету.
«Нет, Макс», — Аврора улыбнулась. Эта улыбка была холодной и безжалостной, как лезвие меча. — «Это те, кто поможет нам начать новую главу. Пусть входят. Время расплаты пришло».
Дверь кабинета отворилась, и на пороге стоял не Савельев, не люди Воронцова. На пороге стояли два человека в строгой гражданской одежде, но с холодными, проницательными глазами, и за их спинами маячили силуэты людей в униформе без опознавательных знаков.
«Аврора Громова?» — спросил один из них, крепкий мужчина с короткой стрижкой, предъявляя удостоверение. — «Мы из Интерпола. Получили сигнал о критической угрозе. Мы здесь по вашему запросу. Мы готовы начать».
Улыбка Авроры стала шире, её глаза блеснули стальной решимостью. Она обернулась к Максу, который теперь смотрел на неё с искренним восхищением.
«Это только начало, Макс», — сказала она. — «Битва за «Феникс» выиграна. Но война… война только начинается».
Она посмотрела в окно, на бескрайний город, который теперь казался ей не клеткой, а открытой книгой. Её ребёнок ещё не родился, но уже был наследником не только империи, но и несгибаемой воли. И Аврора Громова была готова бороться за это наследие до самого конца. Она была готова стать матерью, воином, новым Фениксом, возрождающимся из пепла.
  
Глава 12. Пробуждение зверя: Из пепла к солнцу
 
Ночной полет из Москвы в Сочи казался Авроре бесконечным переходом через чистилище. Свинцовое небо над столицей, пропитанное гарью и отзвуками недавних потрясений, осталось позади, но его тяжесть всё еще давила на грудь. В кабине частного вертолета, принадлежащего структурам Громова, царила гнетущая тишина, прерываемая лишь монотонным, гипнотическим гулом винтов. Этот звук, обычно усыпляющий, сейчас действовал на нервы, как наждачная бумага по открытой ране. Аврора сидела, вжавшись в кожаное кресло, и до боли в суставах сжимала в руках обычную черную папку. В этой папке, на тонких листах бумаги и одном маленьком цифровом носителе, теперь была сосредоточена вся ее жизнь. Весь «Феникс». Весь Давид. И всё её будущее, которое она только что собственноручно превратила в руины, чтобы спасти его физическую оболочку.
За окном иллюминатора проплывала тьма, изредка прошитая огнями городов, которые с такой высоты казались лишь случайными искрами на остывающем кострище. Аврора смотрела на свои руки — бледные, почти прозрачные в холодном свете приборной панели. Еще несколько часов назад эти руки дрожали, нажимая «Enter», запуская протокол, который уничтожил финансовую стабильность сотен компаний и стер с лица земли репутацию Воронцова. Она чувствовала себя так, словно сама прошла через этот взрыв. Внутри нее что-то окончательно выгорело, освобождая место для новой, незнакомой и пугающей силы. Это была не та Аврора, которая когда-то испуганно озиралась в доме Громова, ища пути к отступлению. Та женщина осталась под обломками 84-го этажа «Громов Групп».