Непрощенные (СИ)

— Вот ответ на твой вопрос, — он протянул это Гермионе. Она разглалила визитку и почитала надпись женским почерком: “Позвони мне, красавчик”.
— Красавчик? — она ухмыльнулась. — Тебе больше подойдет хорек.
— А ты скучная зануда и ни шмотки, ни машина не сделают тебя интересной.
Она устало вздохнула, не обижаясь на взаимные оскорбления. День был бесконечным.
— Не старайся меня задеть такой херней. Копай глубже, я уже выработала иммунитет на твое фырканье. Позвони ей, — она вернула ему визитку.
— После Рождества будем искать способ развестись, — Драко с некой долей неохоты взял обратно картонную бумажку.
— Согласна, я бы хотела улететь, потому тянуть не будем.
Окинув его взглядом, она встала, держа руки в карманах.
— Спасибо за… день. И платье. Ты не должен был, но… все равно спасибо. Если хочешь, отправь Ника с Тинки ко мне. Если нет, я не расстроюсь, хоть посплю.
Не дождавшись ответа, она развернулась и зашагала прям в толпу людей.
— Ник это ваш сын? — спросила взявшаяся из ниоткуда девушка-экскурсовод. — Я Эмми, кстати.
Малфой пожал ее протянутую руку.
— Драко. И нет, это наш пес.
Девушка улыбнулась, явно довольная ответом. Видимо, наличие ребенка все бы усложняло.
— Кажется, у вас непростые отношения, — она присела рядом и непроизвольно стала кусать нижнюю губу.
— Кризис, — ляпнул Малфой, сам не помня, откуда его сознание взяло это понятие.
— Вы давно вместе?
Сделав глоток глинтвейна Грейнджер, он нахмурился. Что ей надо было от него, к чему эти вопросы?
— Знакомы с одиннадцати лет, — ушел от ответа парень, глядя на веселящуюся толпу.
— Ничего себе, вместе со школьной скамьи, значит, — сделала для себя вывод Эмми.
— Что-то вроде того, — буркнул он, внутренне усмехаясь воспоминаниям, как они общались с Грейнджер в школе.
— И почему вы ушли не вместе? Сейчас довольно поздно, а Лондон, даже его центр, не лучшее место для ночных прогулок девушки в одиночестве.
Малфой скрипнул челюстями и окинул холодным взглядом непрошенную собеседницу.
— Вы еще и психологом подрабатываете? Не хватает средств на жизнь или своя личная жизнь слишком скучна, что лезете в чужую?!
Девушка остолбенела.
— Извините, трудный день, — быстро буркнул Драко, сжимая в руках пустой стакан. Эмми придвинулась ближе и наклонилась.
— Прости, просто мне показалось, что между вами фальш, и когда я в этом убедилась, — она перешла на шепот, — не хотите составить мне компанию сегодня ночью? Можем сходить в бар или клуб…
Малфой почувствовал, как ее рука легла на его бедро и аккуратно поползла вверх к его паху, отодвигая полы пальто.
— Значит слушай меня сюда, — он схватил ее за руку, отрывая ту от своей ноги. — Если мне нужны будут услуги шлюх, я обязательно тебе позвоню. И моли Мерл… Гхм… Бога, чтобы я не распространил твой номерок во все дешевые бордели.
Он аккуратно ее отстранил от себя, чтобы не привлекать внимание, и громко попрощался, а затем также, как и Грейнджер, потерялся среди толпы, оставив оскорбленную Эмми одну. Ему не было стыдно.
 Комментарий к Глава 11 Буду ждать 60 ждущих продолжения, после этого выложу следующую главу, но не раньше следующего воскресенья❤️
Limp Bizkit – Behind Blue Eyes (песня во время экскурсии по Лондону)
====== Глава 12 ======
Гермиона появилась дома спустя десять минут, как только нашла тихое место для аппарации в паре кварталов от площади. Стараясь не думать о том, как вел себя Малфой, девушка планировала сосредоточиться на работе.
День казался бесконечным, а незаконченные дела давили тяжелым грузом на ее уставшие плечи. Скинув верхнюю одежду, она прошла в гостиную и зажгла гирлянду, осветившую мягким светом все пространство.
Снова окунувшись в поиск песни для свадьбы, Гермиона вспомнила слова Малфоя о том, почему она не хочет написать все сама, а не искать среди миллиона песен подходящую ей. Фыркнув, гриффиндорка откинулась на диван.
— Легче сказать, нежели сделать, — замотала головой Гермиона, но все же схватила гитару и листок с ручкой. — Мерлин, о чем же написать?
 
Она, нервно стуча ручкой по столику и, грызя колпачок, посмотрела в окно. Помня слова Джинни, что та согласна на любую песню кроме той, где бы упоминалась смерть, легче не становилось. Но о чем писать, когда каждую ночь она видела свои повторяющие кошмары, которые, к сожалению, совсем не были вымыслом больного воображения?
Тот страх и ужас, который девушка пережила вместе с друзьями за те страшные годы не отпускали ее и плотно сидели в ней. Она была слегка сумасшедшей. Видимо, вырезав на руке у девушки клеймо “грязнокровка”, Беллатриса передала Гермионе долю своего безумия и вероятной шизофрении.
Они все страдали. Каждый сам переживал последствия войны. У всех пролегли морщины и появилась пара седых волосков. И не описать то, что творилось внутри. Именно после войны Гермиона понимала Гарри, жизнь которого не отличалась от ее сегодняшней с момента его рождения. И он до сих пор не оправился.
Мы все надколоты.
Разбиты.
Я ни разу даже не любила настолько, чтобы порхать и петь об этом.
Единственный раз, когда она почувствовала себя нужной был в ту самую ночь с Малфоем, но ее иллюзии и ожидания быстро сломались о то, что они сейчас разгребают вдвоем, и больше думать не думают о том, что между ними что-то было или будет.
 Крутя ручку в замерзших от ночных покатушек на автобусе пальцах, она написала первую строчку, перечитала, а затем добавила вторую. Через полчаса Гермиона смотрела на первый куплет и оценивала его на адекватность. Подобрав простые аккорды и мелодию, светловолосая девушка продолжила, пока не почувствовала, что силы ее покидают, а глаза слипаются от усталости.
Ночью Малфой шел среди толпы туристов и сжимал челюсть. После полугода в Азкабане, когда он услышал изменение его наказания с тюремного срока на домашний арест, он уже был опустошен. Сил радоваться или печалиться не было. Драко был дома, но был совершенно один, только он и громкие жужжащие мысли, словно рой назойливых пикси.
Когда же этот год закончился не только освобождением от ареста, но и переосмыслением жизни, ему казалось, что жизнь можно наладить. Перетерпеть мать, испуганную его зависимостью от алкоголя, перетерпеть сеансы у мозгоправа, куда его отправил Визенгамот, выдав это как дополнительную меру, чтобы убедиться в его непричастности к сбежавшим Пожирателям смерти.
И уж никак он не ожидал, что за короткий срок жизнь начнет крутиться с бешеной скоростью, выводя его из равновесия, а иногда и подгоняя тошноту к горлу. Внимание прессы было обычным делом для их семьи, но то, что писали о них после войны на протяжении почти уже трех лет, выводило его из себя. Свыкнуться со сплетнями, выдуманными фактами и кляузами не получалось, как бы он не строил из себя безразличную скотину.
Ожидание того, как среагирует магическое сообщество Британии на их женитьбу с Грейнджер, начало сводить его с ума. Прежде всего, он думал о том, сможет ли после этой корреспондентской атаки взять себя в руки Героиня войны, психика которой давно сказала “адьёс” и уехала жить своей жизнью.
На самого Драко перестали косо смотреть совсем недавно, хотя бы не бросались проклятиями и не плевали прям на до блеска начищенные туфли. И только-только Пророк утихомирился, не вставляя в каждом абзаце фамилию его семьи, как ожидалась следующая волна.
Как бы это не было смешно и бредово, но объединиться, чтоб не дать себя сожрать с потрохами Пророкскими журналюгами — было единственным выходом из их с Грейнджер ситуации. Он чувствовал себя виноватым в том, что произошло, однако в глубине души знал, что не раз думал о том, как отреагировала бы Гермиона на то, если бы Драко признался в тайной симпатии к ней на старших курсах. Его бы высмеяла вся школа, а родители, точнее отец, лишили бы его наследства и фамилии.
Тогда, несколько лет назад, он ловил себя на том, что частенько смотрит на кучерявую гриффиндорку. В первую очередь он пытался понять, где она прячет свой большой мозг и какого хрена обходит его почти по всем предметам!