Бессердечные мальчики никогда не целуются (ЛП)

Я не хотел ее.
Даже если бы хотел – не стал бы втягивать в свой ад. Ни одна девушка здесь не заставит меня прогнуться. Я не был похож на их привычных мальчиков, да и игры, в которые я играл в заточении, мне осточертели.
– Тобиас. – Мистер Каннингем положил мою работу на парту текстом вниз. – Разбери ошибки. Если будут вопросы – я оставил заметки в углу.
Звучало обнадеживающе.
  
Я не стал переворачивать листок, не интересуясь оценкой. Слоан смотрела на меня – я почувствовал бы ее взгляд за километр, а уж тем более в паре шагов. Ноздри дрогнули, когда она наклонилась ближе: за эти дни я уже запомнил ее запах.
– Дай посмотреть.
– Нет, – резко ответил я, скрестив руки на груди и чувствуя, как мышцы напрягаются от раздражения.
– Тобиас, хватит вести себя как последний мудак.
Я рассмеялся, и на моем лице появилась по–настоящему зловещая ухмылка в ответ на ее дерзость. Она была так же раздражена мной, как и я ею. Отлично, ненавидь меня.
Ее карие глаза вспыхнули чем–то, что я сразу уловил. Мы оба уперлись друг в друга взглядами, полными решимости, не желая отводить глаза, пока вокруг нас поднимался гул голосов.
– Я сказал тебе отстать, Слоан. Я не шутил.
Она еще больше сузила глаза.
– А я сказала «нет».
– Думаешь, одно твое словечко что–то изменит? Мне не нужна твоя помощь. Улови намек, Слоан.
Я резко повернулся к той девушке, которая уже успела достать меня до предела. Меня охватило чувство, от которого ноги сами понесли бы меня к доске, чтобы я мог вмазать ей так, чтобы она запомнила.
– С тебя хватит.
Рот девушки открылся от шока, и она обиженно ахнула. Я бросил на нее взгляд, который, надеюсь, заставил ее почувствовать себя дурой, и снова перевел внимание на Слоан. Она все еще смотрела на меня своими карими глазами, в которые я, кажется, готов был провалиться.
– Повторяю, мне не нужна твоя помощь.
Губы Слоан, цвета малины, сжались в знак поражения. Уже сдаётся? Меня охватило разочарование, и я чуть не надулся, будто пятилетка. Но затем раздался звонок, и она резко вскочила с места. Взмах её юбки на секунду привлек мое внимание, а то, что она выхватила мою работу, я почти не заметил.
Чёрт.
– Тобиас… – её голос дрогнул, глаза расширились при виде красных пометок на листке. – Тебе действительно нужна моя помощь.
Очевидно же.
Я стиснул зубы, потянувшись, чтобы вырвать листок из её рук, но она ловко развернулась ко мне спиной, демонстрируя свои блестящие тёмные волосы – так и хотелось обвить их вокруг пальцев и дёрнуть. Я замер на месте, слишком поглощённый мыслями о том, как пригвожу её к полу, словно тряпичную куклу, хотя она – лучшая подруга моей сестры и бывшая соседка Джорни, которая отзывалась о ней только хорошо.
Слоан собирала вещи, пока я стоял позади, кипя от ярости. От чего? От того, что она забрала мою работу? Заставила чувствовать то, чего не должен? Вызвала ненависть именно за эти чувства? Я был окончательно испорчен, и, как ни печально, это ощущение было мне до боли знакомо.
– Отдай. Сейчас же.
Три слова просочились сквозь зубы, будто мне физически больно. Так оно и было.
Слоан промолчала, вылетев из класса и заставив меня следовать за ней, словно я на поводке. Чёрта с два. Мне было плевать, что коридор забит учениками, расходящимися по домам. Кем вообще возомнила себя Слоан Уайт?
Моя рука впилась в её талию, кончики пальцев обжигало от её тепла. Я развернул её, клетчатая юбка взметнулась вокруг гладких ног, когда я прижал её к стене рядом с портретом какого–то президента.
– Верни.
Дыхание коснулось её лица, и её ноздри дрогнули от мятного запаха между нами. Так и подмывало выплюнуть жвачку на пол – ей, похоже, нравился этот аромат.
– В эти выходные будем заниматься. Перед тестом на следующей неделе.
Я нахмурился.
– Я не собираюсь, блять, ничего с тобой учить.
Почему она не отстанет? Почему я её не пугаю?
Её бёдра дёрнулись в моей хватке, и мой член предательски отозвался. Господи. Нет.
– Придётся, если хочешь остаться в этой школе, Тобиас. Я твой репетитор, и буду помогать тебе готовиться, несмотря на твоё сучье поведение.
Она только что назвала меня сучкой? Губы дрогнули в усмешке, но я тут же подавил её, впиваясь пальцами в её нежную кожу.
– Кто сказал, что я хочу здесь оставаться, Слоан? Мы оба знаем, что мне тут не место.
Так и было. Я не принадлежал этому месту. Долгие годы в подвале Ковена, психиатрической больницы, где я томился без ведома внешнего мира, я мечтал только о свободе. Мне нужно было вернуться к сестре и отправить Ричарда–хренова–Сталларда в неглубокую могилу. Но теперь, совершив то, от чего у всех в этой школе побегут мурашки, я понимал: быть запертым – лучшее, что могло со мной случиться. Возможно, это и был план Ричарда – сломать меня так, чтобы я осознал: я ни на что не годен, кроме как выполнять грязную работу для тех, кто мне прикажет.
Слоан горделиво подняла подбородок, её гладкие щёки втянулись, когда она скользнула взглядом по коридору за моей спиной.
– Возможно, тебе здесь и не место. Но твоя сестра здесь, и мы оба знаем, что ты останешься ради неё. А теперь отпусти, потому что она идёт по коридору с Исайей, и вряд ли ты хочешь, чтобы она увидела тебя в таком состоянии.
Моя рука сама собой отпрянула от её талии, в то время как из глубины живота вырвалось низкое рычание. Глаза Слоан были тёмно–зелёными с десятком оттенков и рыже–коричневым кольцом вокруг зрачка, которое, клянусь, вспыхнуло ещё ярче, когда я отпустил её, будто она победила.
Разве она не понимает, с кем имеет дело? Не знает, что я буквально убивал людей? Да, в основном – таких же испорченных, как я сам. Но одиночество только усугубило это. «Бессердечный» – слишком мягкое слово для того, кто я есть. А с кровью на руках... я был обречён на ад и, если не буду осторожен, утащу за собой всех.
– Ты играешь с дьяволом, Слоан. Ты даже не представляешь, на что я способен.
Я бросил на неё ледяной взгляд, ярость в жилах пожирала тот самый победный блеск в её глазах.
– Отстань, или ты сильно пожалеешь.
С её губ сорвался лёгкий смешок, и я прикусил язык, чтобы снова не пришвартовать её к стене – потому что моя сестра уже подходила. Но, как ни ненавистно было признавать, Слоан была права. Я останусь в Святой Марии, потому что здесь Джемма. И Джорни тоже. Конечно, я останусь.
– Эй, вы двое... – Мягкий голос Джеммы, такой же, как у нашей матери, мгновенно остудил накалённую атмосферу между мной и Слоан. – Как дела?
Её слова звучали мелодично, с осторожным любопытством.
– Всё прекрасно, – ответила Слоан даже без намёка на дрожь в голосе. Хотя сарказм я уловил сразу. – Мы как раз обсуждали с Тобиасом, как будем готовиться к тесту в библиотеке сегодня вечером.
Мои ноздри расширились, пальцы судорожно сжали учебник. Какая же ты хитрая сучка.
– Правда? – Улыбка Джеммы ударила меня в живот. Я застыл, не выдавая ни капли гнева на лице, но надеялся, что Слоан чувствует жар, исходящий от моей кожи. – Мы с Исайей тоже будем в библиотеке. Во сколько вы туда идёте?
– О, не знаю, – взгляд Слоан был прикован ко мне. Я ощущал его, будто зимний ветерок. – После ужина, наверное. Да, Тобиас? Скажем, в 17:45?
– Идеально, – Джемма схватила за руку Исайю, который разговаривал с одним из своих надменных друзей.
Дело не в том, что мне не нравился Исайя. Я был благодарен ему за то, что он был рядом с моей сестрой, и знал, что он делает её счастливой. Но я вообще никого не любил – так что не собирался напрягаться, чтобы подружиться с ним или его стайкой.
  
– Мы тоже придём. Да, Исайя?
Он обернулся к Джемме:
– Что? А, да. Как скажешь, детка.
Она игриво улыбнулась и закатила глаза.
– Увидимся за ужином, Тобиас? Пойдём в библиотеку вместе?
Мои зубы должны были рассыпаться в порошок от того, как сильно я их стиснул.