Бессердечные мальчики никогда не целуются (ЛП)

Глаза синие, как море – глубина аквамарина и темно–синего, наполненные до краёв чем–то тихим, но тяжёлым. Резкие скулы, крошечный шрам над бровью, придающий ему одновременно диковатый и притягательный вид. Живот предательски ёкнул, и я мысленно выругалась. Чёрт, хватит быть такой дурой.
– Привет, – мой голос прозвучал хрипло, будто я наглоталась песка. О господи, что за фигня.
  
Он усмехнулся, запустив крупную ладонь в густые волосы. Усмехнулся, чёрт возьми, тихо, про себя – и мои щёки вспыхнули уже во второй раз за последние десять секунд.
Вот же муда…
– Это бред. – Длинные ноги Тобиаса развалились передо мной, в то время как я сжала свои. Меня бесило и смущало, что он так на меня влияет, и часть меня жаждала швырнуть телефон ему в голову за то, что он заставил меня чувствовать то, чего я не испытывала ни с одним парнем за… кажется, никогда.
Парни из Святой Марии быстро приелись. Я училась здесь с тех пор, как родители решили сплавить меня на другой конец Штатов, чтобы я не разрушила «весь их упорный труд». И, честно говоря, мне давно наскучило.
Я даже не сопротивлялась, когда три года назад они отправили меня в Вашингтон – одну. Вообще, я молчала несколько дней после того, как нашла родителей Уиллоу хладнокровно убитыми. Ледяное выражение на лице матери, когда я той ночью вышла с балкона, было последним, что я увидела перед тем, как перестала встречаться с ней взглядом.
Но это не мешало ей названивать мне каждые пять секунд.
Я снова заглушила вибрацию, когда директор откашлялся, переводя внимание с моего телефона на своего сына.
– Тобиас, это не проблема. Никто даже не узнает, что она твой репетитор.
Тобиас рассмеялся – хриплый смешок, будто скользящий по коже, хотя он сидел в трёх футах от меня.
– Не узнает? Она будет бегать за мной, как потерянный щенок. Мне не нужен репетитор. Ну и что? Я завалил чёртов вступительный экзамен. Это ничего не значит.
Директор Эллисон потер переносицу, пока я сидела рядом с Тобиасом, утопая в раздражении – и от его яростного отказа принимать меня в качестве репетитора, и от странного трепета внизу живота, который вызывало его присутствие. В глубине души я надеялась, что директор согласится: возможно, Тобиасу и правда не нужна помощь. Но увы...
– Я не буду ходить за тобой хвостом, – встряла я, и досада, которую пыталась скрыть, просочилась сквозь слова. – Я просто буду рядом, если понадобится помощь – с вопросами, домашкой...
– И подготовкой, – директор взмахнул руками с таким раздражением, какого я от него ещё не видела. – Тобиас, это не обсуждается. Хочешь остаться в Святой Марии – вот условия. Это не моё решение. Так решил школьный совет. Они в курсе, что ты провалил экзамен. Если согласишься на репетитора и позволишь Слоан помогать с нагрузкой, к которой ты не привык, тебя оставят. Учитывая, что у тебя вообще нет документов об образовании, я вытягиваю тебя всеми возможными способами.
– Никто тебя об этом не просил, – огрызнулся Тобиас с вызывающей уверенностью.
Этот парень – отдельный вид нахальства.
– Твоя сестра просила, – прошептала я, отводя взгляд.
Тишина повисла в кабинете, и единственное, что в ней было слышно – мой собственный стук сердца. Оно билось так сильно, что казалось, будто маленький моторчик за рёбрами подпрыгивает на батуте, а не стучит о кости.
Прошло несколько минут, прежде чем нас вывел из оцепенения вибросигнал моего телефона. Я яростно отклонила вызов, готовая швырнуть аппарат в книжные полки, выстроившиеся вдоль стен.
– Ладно. – Тобиас резко поднялся, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть его возвышающуюся над столом директора фигуру. Он развернулся, унося с собой свою гнетущую ауру, и вышел, нарочно распахнув дверь так, что она с силой ударилась о шкаф.
Директор громко вздохнул – окончательно сломленный. Я мягко улыбнулась и пожала плечами:
– Он остынет. Если не ради себя или вас, то ради Джеммы.
Глаза Эллисона оживились надеждой. Его улыбка стала тёплой, почти отцовской, и на мгновение мне захотелось, чтобы он и правда был моим отцом. Джемма и Тобиас заслуживали такого, как он – особенно после того, как их растил психопат–дядя, теперь гниющий в тюрьме. Но от этого моя ситуация казалась ещё горше.
Все считали моих родителей героями – в прямом смысле. Официальная версия: они военные, столько времени в командировках, что отправили меня в Святую Марию «для стабильности». Но правда была далека от этого.
– Я ценю, что ты делаешь это для него, Слоан, – снова улыбнулся директор. – И для меня, и для Джеммы. Ты хороший друг. Я благодарен, что ты взяла Джем под опеку. Без тебя она не была бы там, где сейчас.
Я прогнала влагу с глаз, опустила взгляд и заставила губы растянуться в улыбке. Хороший друг? Его комплимент вонзился в спину, как нож. Хороший друг не исчез бы с лица земли после убийства родителей лучшей подруги, не сбежал бы так быстро, что даже не смог прийти на похороны.
«Автокатастрофа. Мои родители попали в аварию, Слоан. Их больше нет. Пожалуйста, перезвони. Мой брат тоже пропал. Я не могу его найти. Полиция ничего не знает.»
Я вздрогнула, когда телефон снова завибрировал, и поспешно заглушила звук. Директор Эллисон бросил взгляд на экран, и я молилась, чтобы он погас раньше, чем он успеет разглядеть имя звонящего – мама – и то, как я её игнорирую.
– Ну что ж... – он начал неуверенно, изучая меня взглядом, будто пытался разгадать. – Если бы ты могла просто убедиться, что Тобиас получит это... – Он протянул листок бумаги, и я взяла его, осознав, что это его новое расписание, совпадающее с моим.
– И, может, иногда давать мне знать, как дела? Если тебе что–то понадобится или если он так и не... смирится?
Я улыбнулась.
– Конечно. Не волнуйтесь, я справлюсь. С ним всё будет в порядке.
Директор Эллисон рассмеялся.
– Мне нравится твоя решительность. Именно поэтому я выбрал тебя.
Я усмехнулась про себя, поднимаясь со стула и направляясь к выходу из кабинета. Первый урок вот–вот начнётся, завтрак уже почти закончился. Я быстро написала Джемме, игнорируя пропущенные звонки, и попросила прихватить мне бублик, чтобы успеть его съесть до того, как миссис Портер заметит еду в её классе.
Расписание Тобиаса смялось в моей руке, пока я шла по пустынному коридору. Сапоги тихо ступали по глянцевой чёрно–белой плитке, плечи были расслаблены, взгляд опущен. Уиллоу снова закралась в мысли, как делала это каждый год в этот день, но тут же исчезла, когда чья–то сильная рука схватила меня за руку и резко втянула в открытую дверь.
Я зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза – увидела перед собой лишь два ледяных синих глаза и нахмуренные брови.
– Ты чего, блять, Тобиас? – вырвалось у меня, пока я пыталась вытянуть свою руку из его железной хватки.
Тобиас был высоким. Очень. Сердце ёкнуло, когда я отступила на шаг, чтобы как следует разглядеть его. Он нервно скинул тёмную прядь со лба, и против своей воли я опустила взгляд ниже его лица – к шее, где под кожей яростно пульсировала кровь. Галстук болтался свободнее, чем у других парней, и какая–то извращённая часть меня захотела ухватиться за него и притянуть его ближе. С чего бы?
Тобиас был братом моей лучшей подруги и, казалось, сломленным до самого основания. Его хмурый взгляд и холодный блеск в глазах кричали, что мне нужно держаться от него подальше. Но... «Он сломан, а тебе ведь нравится чинить сломанные вещи, Слоан.»
– Вот и она. Настоящая Слоан.
  
Я отступила ещё на шаг, создавая между нами нужную дистанцию. Тобиас облокотился на раковину, и только тут я поняла, что мы в женском туалете. К счастью, здесь никого не было – все либо на завтраке, либо ещё в комнатах.
– Что это значит? – спросила я, сжимая телефон в руке.
Из его горла вырвался грубый смешок, и у меня мгновенно пересохло во рту. Я сглотнула, пытаясь игнорировать тот факт, что мой рот теперь напоминал Сахару. Отвести взгляд хотелось неимоверно, но это чувствовалось как капитуляция. Темный и опасный парень, стоящий в паре шагов от меня, бросал мне вызов – и жестоко ошибался, если думал, что я отступлю перед его угрюмым видом и острым взглядом.