Бессердечные мальчики никогда не целуются (ЛП)

Паника подкатила к горлу, и я оттолкнулся от стены, желая броситься к ней, резко развернуть и доказать, что только что произошедшее не было ошибкой. Хотя было.
– Слоан, – вырвалось у меня, и я сделал шаг в её сторону.
Она резко обернулась, на её лице чётко читалось недоумение.
– Да?
Я отвел взгляд, ощущая, как со всех сторон накатывают сомнения. Буквально минуту назад я был внутри неё, но сейчас, в этом состоянии, не мог заставить себя встретиться с ней глазами.
  
– Ладно.
– Ладно? – Она замерла, всё ещё не решаясь уйти, но и не приближаясь.
Просить о помощи для меня было невыносимо. Меня буквально тошнило.
– Ты… – я прочистил горло, всё так же избегая её взгляда, – ты поможешь мне с учёбой?
Когда я робко поднял глаза, на её лице мелькнула едва уловимая твёрдость.
– Начнём завтра.
И затем она резко развернулась, оставив меня одного в тренажёрном зале – наедине с этим бешено колотящимся внутри чувством, которое впервые в жизни билось так яростно ради кого–то.
  
Глава 23
 
Слоан
– Ты правда уговорила его согласиться? – Джемма схватила меня за плечи, а я кивнула с наигранной радостью.
Дело было не в том, что я не радовалась – Тобиас наконец принял помощь и позволил мне быть его репетитором. Но чувство вины съедало меня, как миллион комаров жарким летним вечером. И ещё... у нас был секс.
У. Нас. Был. Секс.
И это был не тот «бери–бери–бери» секс, который я ожидала от Тобиаса. Не то чтобы я призналась бы кому–то, что вообще представляла его в таком контексте... но я ожидала чего–то грубого и быстрого. Я приготовилась к десяткам унизительных фраз, которые он швырнул бы мне после. Но всё вышло иначе.
Он был... беззащитен. Его голубые глаза, обычно похожие на грозовую тучу, вдруг стали прозрачными, как морская гладь. В каждом движении, в каждом толчке сквозила уязвимость, которую он не мог скрыть. Его грубые руки касались моего тела с неожиданной нежностью, а между нами повисла непривычная... близость.
– Слоан? – Джемма толкнула меня плечом и бросила взгляд на мой телефон, вибрирующий на столе перед нами.
Я резко вынырнула из своих мыслей, схватила телефон и почувствовала, как кровь отливает от лица. Быстро заглушив вибрацию, я криво улыбнулась и пожала плечами:
– Родители.
Она пристально посмотрела на телефон, встала и медленно задвинула стул:
– Почему они так часто звонят?
– Ну, я же их игнорирую, вот и... – я снова пожала плечами, ощущая, как потею. Это были не родители, я знала это, даже не глядя на экран.
– И почему среди ночи? Они же, кажется, помешаны на твоей успеваемости. Не зря ты первая в классе, наша мисс идеальная выпускница.
Ох, откуда она это знает?
– Твой отец тебе рассказал? – Я положила телефон на колени, боясь, что он снова зазвонит.
– Ну, есть плюсы в том, что твой отец – директор, – улыбнулась Джемма.
Я фыркнула и закатила глаза:
– Должно быть, удобно.
Между нами повисло молчание, и от неловкости внутри всё сжалось. Такой напряжённости между нами не было с тех пор, как она только пришла в Святую Марию и скрывала куда больше, чем пару глупых звонков – в отличие от меня сейчас.
– Эй... – её голос стал тише, и я встретилась взглядом с её беспокойными изумрудными глазами – точь–в–точь как у отца. – Ты вообще в порядке, Слоан? Серьёзно. Что происходит?
– Нич...
Джемма посмотрела на меня с почти гневным выражением, но её доброта не позволяла выглядеть по–настоящему злой.
– Я не забыла, что ты сказала на днях. Про своих родителей... и что они не такие, как я думаю. Так почему они звонят?
Помни легенду. Помни легенду. 
Я мысленно прокрутила заученную историю.
Родители в армии, жила с бабушкой, пока та не умерла, они редко бывали дома, поэтому отправили меня в школу–пансион.
– Просто они очень строгие…
– Слоан. – Глаза Джеммы вспыхнули беспокойством, и я будто увидела в них собственное отражение. Сколько раз я сама пыталась вытянуть из неё информацию о её дяде Ричарде, а она уклонялась точно так же, как сейчас делала я.
Двери библиотеки распахнулись, а телефон на моих коленях снова завибрировал. В проёме возник Тобиас в чёрной футболке и тёмных джинсах, которые делали его ещё выше, чем он был. Никогда не думала, что обрадуюсь его появлению, но сейчас я была благодарна, что он спас меня от долгого разговора с его сестрой.
Я тряхнула телефоном перед ней, зная, что Тобиас отвлечёт её достаточно, чтобы она не копала глубже моей лжи:
– Пойду узнаю, чего хотят родители, ладно? Тебя это устроит?
Её плечи обмякли, когда я развернулась и направилась к рядам стеллажей.
На экране светилось привычное: «Неизвестный».
– Алло? – выдавила я, поднося трубку к уху. Я впервые ответила на звонок, и, услышав тяжёлое дыхание в динамике, почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Кто это? – прошептала я, озираясь. Зная, что Джорни и Кейд часто бывают в этих рядах, я перешла в соседний проход, надеясь, что никто не подслушивает.
– Это Уиллоу.
Воздух застрял в лёгких. Это было имя, которое я меньше всего хотела услышать, хоть и знала, что это не она.
Ноздри дрогнули, и, мельком глянув за спину, я увидела Тобиаса, он стоял над нашим учебным столом, словно статуя, и смотрел прямо в мою сторону. Я развернулась к нему спиной, надеясь, что цвет вернётся к моему лицу, и я не буду выглядеть испуганной, хотя боялась я вовсе не его.
– Это не Уиллоу, – прошипела я. – Разве что она вдруг стала мужчиной.
– Значит... ты помнишь её? Свою бывшую лучшую подругу?
Меня охватила паника.
– Кто это? – повторила я, чувствуя головокружение. Родители должны были узнать об этом. Где–то в глубине души я понимала это, но была слишком эгоистична, чтобы сказать им – зная, что они сорвутся и начнут действовать сгоряча. Они могли найти Уиллоу и «решить» проблему раз и навсегда. Или же забрать меня из Святой Марии, заставив доучиваться в онлайн–школе. А то и хуже – в какой–нибудь школе за пределами Штатов. Чёрт, я и так уже практически в Канаде.
Связь прервалась, и я уронила телефон на пол библиотеки, вцепившись в край стеллажа, чтобы не упасть. Мне хотелось согнуться вдвое, обхватив живот, тошнота подкатывала к горлу, но я знала: Тобиас не сводит с меня глаз. Его взгляд буквально прожигал мне затылок. Вместо того чтобы выдать реакцию, я наклонилась, подняла телефон и сжала его так сильно, что экран, казалось, вот–вот треснет. Затем направилась к нему.
– Ну что, наконец перестала игнорировать свою мать? – спросил он беспечно, будто между нами ничего не было. Будто он не был во мне прошлой ночью. Сегодня на уроке он делал вид, что я пустое место, и я собиралась ответить ему той же холодностью – хоть мы оба знали: всё изменилось. Мы перешли черту.
Черту, которую продолжали переступать снова и снова.
– Видимо, мои слова засели у тебя в голове, – хладнокровно бросил он, опускаясь на стул напротив, положив локти на стол и барабаня пальцами по моей тетради.
– Какие слова? – спросила я, отодвигая стул.
– В день нашего знакомства. – Его тёмный смешок пробежал у меня по коже. – Я зашёл за тобой в туалет и...
– Помню, – пробормотала я. – Назвал меня шлюхой и велел не игнорировать мать.
Живот сжало, а под кожей зачесалось от стыда. Я что, правда шлюха? Потому что переспала с ним? Возможно, только для него – и ни для кого больше – я и правда была ею.
  
Тишина затянулась. Когда я подняла глаза, он смотрел на мою руку, всё ещё сжимавшую телефон так сильно, что костяшки побелели. Я разжала пальцы, и телефон с глухим стуком упал на деревянный стол. Шрам над его бровью исчез, когда он нахмурился, но тут же лицо вновь стало гладким, а взгляд – томно–равнодушным.