Бессердечные мальчики никогда не целуются (ЛП)

Теперь мы квиты.
Моя молния была словно прелюдия к тому стыду, который накроет меня, когда я покину уют кровати Тобиаса, начисто лишившись достоинства. Но сейчас никаких сомнений не было. Может, я всё ещё под действием наркотиков. Может, мой разум всё ещё затуманен.
– Потрогай себя, Слоан.
Его шёпот был тёмным, как полуночное небо, а хриплый оттенок голоса обжигал меня изнутри. Я извилась бёдрами, стягивая юбку и трусики. В комнате было мало света, и я совершенно не помнила, который сейчас час или что случилось прошлой ночью после того, как он привёл меня сюда, чтобы я могла отойти после наркотиков.
  
Или, ещё лучше, – кто подсунул мне эти наркотики.
Единственное, что я смутно помнила в этот момент, – как прошлой ночью Тобиас Ричардсон, самый бессердечный парень школы Святой Марии, показал мне ту часть себя, которая оказалась не такой уж плохой.
– Быстрее, – потребовал он, поймав мой взгляд через всю кровать. Я опустила глаза на его руку, и во рту пересохло. Он двигал ладонью вверх–вниз, и на кончике уже выступила капля, по которой мне захотелось провести языком. Я чувствовала себя безумной.
Тихий стон вырвался из моих губ, когда тело налилось жаром. Между грудями выступила испарина, а его грязные слова проникали в уши, заставляя пальцы двигаться быстрее. Я закрыла глаза, отдаваясь нахлынувшему удовольствию, и обрывки прошлой ночи начали просачиваться в сознание, как змеи.
Светящийся браслет.
Его тёплое дыхание на моём лице.
Жесткие пальцы, впивающиеся в бёдра, когда он прижал меня к холодной стене.
Его взгляд, следящий за мной через всю комнату.
Остальное вспоминалось обрывочно, но главное я не забыла. Как Тобиас забрался ко мне в кровать, обвил сильными руками и держал так крепко, пока меня била дрожь.
– Не сдерживайся, Слоан. Покажи мне. Делай так, будто я не смотрю.
Я резко открыла глаза, сосредоточившись на резких скулах Тобиаса, в такт движениям его руки. Он резко повернул голову, и эти опасные голубые глаза потянули меня еще глубже.
– Смотри на меня, когда кончаешь, – прошептал он, голос хриплый, взгляд – как кремень.
– Нет, – усмехнулась я, чувствуя, как сводит пальцы ног. Та девушка, которой я привыкла быть, вернулась с ощущением, будто держит всю власть в своих руках. И мне нравилось, какое влияние я на него имела. Он смотрел на мою руку, его дыхание становилось все прерывистей. Ему нравилось то, что он видел. А мне нравилось это осознавать.
Из его горла вырвался угрожающий смешок, и следующие слова заставили меня замереть, пока мурашки, словно огонь, разливались по всему телу:
– Это единственный раз, когда мы кончим вместе. Так что готовься, детка.
Ох.
Он тихо застонал, и я резко повернула голову влево и в полном шоке уставилась на толстые струи кремообразной жидкости, вытекающие из его члена, в то время как его напряжённые мышцы шеи двигались взад и вперёд. Боже мой. Это самое горячее зрелище, которое я когда–либо видела.
Я бы не смогла удержаться и не кончить, даже если бы захотела. Я почувствовала, как моё тело обмякло, голова откинулась на подушки, а меня окутал его мощный амбровый аромат, и наслаждение охватило меня со всех сторон.
– Чёрт. – Кровать дрогнула подо мной, когда я, зажмурившись, погрузилась в блаженное забытьё – без тени того раскаяния, которое должна была бы чувствовать, позволив ему наблюдать, как я рассыпаюсь на части.
Что только что произошло?
Я приоткрыла глаза, когда что–то тёплое коснулось моих бёдер. Он схватил меня за лодыжки и устроился поудобнее, вернув спортивные штаны на законное место под своим мускулистым животом. Его сперма стекала с впадин между кубиками пресса прямо на простыню. Он бросил взгляд вниз, следя, как капли медленно ползут вниз, а на его наглых губах расползлась дикая усмешка.
Он отпустил мою лодыжку, обмакнул палец в белую влагу и...
Что…
– Открой рот.
Я повиновалась его грязному приказу без малейшего возражения, разомкнув губы, когда он провёл пальцем по моему языку, оставляя на нём солоноватый вкус. Его черты смягчились от удовлетворения.
– Посмотри на себя, какая ты хорошая и послушная девочка.
Мои глаза расширились, когда я проглотила его вкус, и когда его довольный взгляд скользнул между моих ног, его пальцы сжали мои лодыжки.
– Я приведу тебя в порядок. Никаких улик. Потому что этого… – Его взгляд прожег меня насквозь на долю секунды. – Этого никогда не было. Верно?
Его руки отпустили мои щиколотки, шлепнулись на бедра и резко раздвинули их. Он втянул воздух, приближаясь к влажному беспорядку между моих ног. Святое дерьмо. Тобиас был в особой лиге. Угрюмый, загадочный, требовательный, но способный на такую внимательность, о которой ты даже не подозревал.
Мои бедра дернулись, когда пальцы вцепились в его простыни. Его язык был горячим и влажным прямо в самом центре, и я снова покрылась испариной. Его низкое урчание вибрировало во мне. 
– Тобиас, – предупредила я, чувствуя, как нарастает паника от мысли, что он снова доведет меня до края. Это так хорошо, но так чертовски плохо.
– Я гадал, какая ты на вкус, с того момента, как впервые к тебе прикоснулся.
Боже.
В дверь постучали, и я резко поднялась на кровати, полностью выбитая из колеи, когда с другой стороны раздался голос его сестры. Солнце начало пробиваться сквозь плотные дождевые тучи за его окном, и когда наши взгляды столкнулись, мы оба поняли – момент упущен. Его скула дернулась, а мое лицо пылало.
Что, черт возьми, я делаю? Тобиас был ядом, но я снова и снова возвращалась, чтобы сделать еще один глоток.
Я оглядела комнату, растерянная и злая. Я только что позволила Тобиасу Ричардсону залезть мне в голову и вертеть мной своими запачканными кровью пальцами. Теми самыми пальцами, что проникали в мои ненасытные глубины, пока он записывал, как я кончаю на его руку, умоляя дать больше – и все это прекрасно зная, что он брат моей лучшей подруги.
Он шантажировал меня и теперь заставлял лгать его сестре, что противоречило всем моим принципам – особенно после того, как родители перевернули мою жизнь с ног на голову.
– Тобиас? Слоан уже проснулась? Шайнер рассказал, что случилось. Открой. – Наши взгляды встретились, и в тот момент я возненавидела нас обоих. Это было взаимно. Он слез с кровати с мокрым ртом и липким животом. Я приподнялась, натягивая юбку и трусики. Ноги были влажными, но с меня хотя бы не капало. Спасибо за это его языку.
– Этого. Не. Было. – Прошептала я, спрыгивая с кровати на дрожащие ноги. Комната поплыла перед глазами, и я ухватилась за его руку, чувствуя, как под ладонью играет мускул.
– О, еще как было, – он наклонился, поднимая наши футболки. Джемма снова постучала, и как только я потянулась за своей вещью, Тобиас усмехнулся и крикнул: – Минуту, Джем! 
Хлопковая ткань моей футболки смялась в его руке, прежде чем он вытер ею живот, размазывая по ней свою сперму.
– Ты что, блять, издеваешься? – прошипела я, вырывая футболку из его рук. Из его груди вырвался тихий смешок, а эта чертова ухмылка скрутила что–то внутри меня, пока я натягивала одежду, стараясь втереть его сперму так, чтобы не было заметно.
– Тебе бы побыстрее привести себя в порядок.
Он отошел назад, не сводя с меня горящего взгляда, одной рукой натягивая футболку и пряча рельефный пресс.
Я отказалась садиться на его кровать, когда его рука легла на дверную ручку. Быстро поправила одеяло, скрыв влажное пятно на темно–синих простынях – все следы того, что мы только что сделали. События ночи накатили на меня лавиной. Я скрестила руки над пятном на рубашке и встала на дрожащие ноги, слишком взвинченная, чтобы даже сосредоточиться на Джемме, ворвавшейся в комнату.
  
Она схватила меня за лицо, и до мокрых от слёз глаз оставались секунды.
– Слоан, – повторила она, наконец попадая в поле моего зрения.
Я открыла рот, но паника стерла все слова. Взглянула на Тобиаса – ухмылки как не бывало. Вместо нее та самая внимательность, с которой он смотрел на меня прошлой ночью. Крошечный проблеск, но он был. И хоть его темно–синие глаза хранили океан тайн, я разглядела в них того самого парня, каким он был минуту назад.