Лунные гости (СИ)
— Донат, ты же мункуб, ты же можешь что-то сделать. Возьми мои силы, мне хватит, я справлюсь.
— Даже не думай. Это опасно.
— У тебя нет выбора. Если ты этого не сделаешь, меня всё равно убьют, и ты умрешь, и всё… это конец.
— Ладно, я понял. Сейчас тебе нужно уснуть, но уже настройся на то, что не будешь сопротивляться…
— Я поняла, поняла. Давай попробую.
— Девайс, я возьму ровно столько, сколько нужно, минимум, чтобы восстановиться. Я сделаю так, что тебе будет не очень тяжело.
— Донат, начнём.
Девушка положила голову к нему на колени и закрыла глаза, не думая вообще ни о чём.
***
Солнечно и сухо. Даже кактусы у дороги. Она на пассажирском сиденье в кабриолете рядом с ним. Её уже длинные волосы легко развевались по ветру. Он сжимал её руку.
— Как же тут хорошо, как же солнечно, я так рада, что ты со мной…
— Я никуда не денусь от тебя. Мы будем жить долго и счастливо здесь, где нас никто не найдёт, где есть шанс напитаться солнцем, где мы можем в любой момент поехать в гости к твоей бабушке и навестить сына.
Его улыбка не сходила с лица, светлые глаза светились от счастья. Остановившись, он прижал её к себе и начал целовать. Ей казалось, что ещё чуть-чуть, и они оба взлетят вверх, к небу. Была такая энергия, такая лёгкость. Никогда в жизни она не чувствовала ничего подобного.
— Девайс, очнись, проснись, Девайс.
Девушка открыла глаза, он дергал её за плечо.
— Пора уходить. Всё, я восстановился, спасибо тебе, мне хватило, — Донат был бодр, на плече уже наложена повязка. В руке он держал нож.
— Сейчас я достану чип и оставлю здесь, смотри.
Он легко разрезал подушечку пальца и вытащил окровавленный чип, похожий на карту памяти.
— Всё, теперь я без личности и наличности. Вот так, — улыбнувшись, сказал он. — Дай мне руку.
Ощущая, что у неё отнялись ноги и наступает опустошение, Девайс с трудом протянула руку. Почти не чувствуя боли, Донат вынул чип у девушки и полил палец обеззараживающим раствором, потом помог ей подняться в положение полусидя. Поддерживая её спину, произнес:
— Я всегда всё брал сам, у меня всегда и всё было в этой жизни, я всё время чувствовал себя сильнее вас, лучше вас, умнее вас. Ты дала мне понять, что такое человеческие чувства. Я узнал, на что способны люди ради любви, ты подарила мне вторую жизнь, рискуя своей. Теперь я знаю, ради чего жить, ради чего сохранять эту планету, ради чего быть настоящим человеком. Ты прости меня за своё состояние сейчас. Выпей воды. Мы можем отдохнуть ещё, и ты восстановишь силы, но если можешь сейчас подняться, пожалуйста, сделай это, иначе мы можем не успеть. Пока ты спала, я думал. У меня в шестидесяти километрах от города есть заброшенная дача. Когда я выпускался из детского дома, мне выделили комнату в городе, потому что родительская квартира отошла государству. Тогда я был несовершеннолетним. Когда вырос, понял, что имущество уже не вернуть, даже и не пытался. Мысли были заняты другим. Там, в комнате, я жил, когда начал работать. Потом появились деньги, и я купил себе комфортную квартиру, а комнату продал. Ещё купил дачный дом. Он летний, но в нём можно остановиться на какое-то время. Там есть печь, которую не разобрали прежние хозяева. Сказали — память от прадеда-печника. Главное, о нём никто не знает. После покупки я там ни разу не был, и меня, естественно, не отслеживали. Сейчас мы доберёмся туда, пока не знаю как — денег нет. Там отдохнём и решим, что дальше делать.
Девайс молча поднялась. Силы начали к ней возвращаться. Она ощущала, что с каждым препятствием и преодолением трудности становилась ещё сильнее. Больше всего давал ей сил Донат, давал даже больше, чем забрал накануне, потому что не предал, потому что был рядом. Она любила, верила и была готова бороться до конца.
***
Световой день можно было определить по Луне. Днём она всегда сияла и была полной, светила ярко, как в полнолуние, а по ночам либо совсем скрывалась за облаками, либо красовалась в форме месяца. Днём ходил общественный транспорт. Идти шестьдесят километров пешком не было сил и возможности, поэтому они сели в трэйн. Трэйны были самым популярным современным видом общественного транспорта. Они выглядели, как вышедшие из эксплуатации «Сапсаны», только компактнее и в разы быстрее. Трэйны заменили составы метрополитена, поезда дальнего следования, электрички, троллейбусы и трамваи. Кондукторов внутри не было. Система устроена так: если пассажир проедет одну остановку, не заплатив за проезд, на весь вагон раздавался звуковой сигнал, который красным цветом горел и в водительском отсеке. Естественно, автопилот автоматически просил неплательщиков покинуть вагон. Мера была вынужденная. Мало кто из таких пассажиров выдерживал косые взгляды соседей по креслам. Делать вид, что это касается кого-то ещё, не получалось, так как система не замолкала и звук становился всё громче и неприятнее. В итоге страдали все, в вагоне начинался скандал, и не заплативший просто вынужден был выйти. А задумано всё просто. На автопилот вагона поступала информация о количестве тел, излучающих тепловую энергию, то есть вошедших пассажирах, соответственно, столько же кликов нужно было совершить чипами для оплаты проезда. Если количество не совпадало, значит, в вагоне неплательщик. Всё работало чётко и без исключений.
Донат и Девайс вышли на следующей остановке, не дожидаясь, пока звук системы усилится. Также это было нужно с точки зрения безопасности. Было понятно, что скоро фотографии их лиц, как беглых преступников, будут висеть по всему городу и на всех телевизионных рекламных щитах. Все системы будут фиксировать и сдавать последнее местоположение и двух неплательщиков. Связи у некогда настоящих покровителей Доната были самые сильные. Да и кому не знать об этом, как ему. Они могли отыскать крысу в помоечном контейнере, что уж его, мункуба, да ещё с девушкой.
До деревни с дачным домом оставалось чуть менее 15 км. Рисковать и садиться в следующий трэйн они не могли. Решили идти пешком.
К домику добрели лишь ночью. Соседей в радиусе 40 соток не было, домов тоже, поэтому свет никого не привлек бы и не удивил. Донат взял из соседней комнаты несколько поленьев. Спички лежали на печи и были завернуты в ткань, поэтому не отсырели. Девайс никогда не видела, как зажигают спички и вообще печи. Ей было очень интересно наблюдать за любимым.
После того как стало тепло, Донат достал старый плед и разложил диван. Они доели всё, что успела кинуть в рюкзак Девайс, и легли отдохнуть прямо в одежде. Условий вымыться не было. Обнявшись, чтобы согреться ещё больше, молодые люди лежали без сна. Девайс смотрела в потолок, а Донат молча гладил её по щеке.
— У тебя есть сын в Америке?
— Признаться, я не удивлён, опять всё во сне раскопала, — с небольшой долей юмора ответил он.
— Но у вас же не может быть детей.
— Может быть, но очень редко, один случай на тысячу, и они никогда не рождаются здоровыми.
— Как это?
— Ну то есть вполне нормальные в развитии, даже не нормальные, а гениальные, но с физическими дефектами. Рождается один ребёнок на 1000, а выживает один на 100 000. Мой сын выжил. Его мать умерла при родах. У нас закончились с ней отношения до того, как я узнал, что она беременна. Уговаривал сделать аборт, объяснял, что ничего хорошего из этого не выйдет, но она меня не послушала. Я специально не забирал её жизнь, потому что знал, что она с вероятностью 80 % не выживет. Роды она предпочла естественные.
— А она знала о тебе, ну, что ты мункуб?
— Нет, никогда.
— А ты сам хотел ребёнка?
— Я, наверное, как и все мункубы, надеялся, что я особенный и мой малыш выживет и будет нормальным. Видимо, Вселенная услышала моё желание, но выполнила лишь его половину. Это тоже было счастьем: зная статистику, я сорвал джек-пот. С тех пор из боязни потерять ребёнка я отправил его в Штаты, в закрытую школу для людей с подобными диагнозами. Он регулярно выходит со мной на связь, не реже раза в месяц, 30 числа. Всё, утром уходим.