Жена для политика

— Я не фантазия, Диллон. Я живая женщина.
— Я хотел тебя так долго, что теперь, наверное, не существует никакой разницы.
— Кто же я для тебя? — Ее страсть мгновенно исчезла. Не стоит ли ей уйти? — Охотничий трофей?
— Нет. — Диллон резко притянул ее к себе и жадно припал губами к ее рту. — Реальная или выдуманная, ты десять лет затмевала всякую женщину, которую я встречал. И существует лишь один способ освободиться от тебя.
  
— Освободиться? — Пораженная и обиженная, Джесси попыталась вырваться. — И сегодня ты решил заняться любовью со мной, настоящей. — Ледяная злость охватила ее. — И если ты сможешь доставить мне то удовольствие, о котором мечтал, ты, как по волшебству, освободишься от моих чар? Да?
Она резко дернулась, стараясь вырваться из плена.
— Да, — автоматически произнес он, думая лишь о том, как удержать ее в своих объятиях. Вдруг до него дошел смысл сказанного. — Нет! Черт возьми, Джесси. Теперь я уже не знаю.
— Значит, по-твоему, я бессердечная. — Она посмотрела на него сузившимися глазами, сердце бешено стучало. — Иначе ты бы поинтересовался, что я сама об этом думаю.
Вне себя от ярости Джесси рванулась, выскользнула из его рук и побежала в непроглядную темноту комнаты.
— Джесси, черт побери!
— Раз я сама пользуюсь мужиками, а затем выбрасываю их, словно грязные тряпки, ты можешь сделать то же самое со мной.
— Я не это имел в виду. Его голос раздался совсем рядом, и она отодвинулась в темноту, крича через плечо:
— Одна страстная ночь и, любимая, прощай навеки?! Неплохая идея, Диллон.
— По-моему, именно ты собираешься уезжать завтра утром. Это ты уже два дня водишь меня за нос!
— Уж не хочешь ли ты сказать, что в самом деле собирался меня соблазнить в первый же день?
Диллон схватил ее в темноте за руки и притянул к себе.
— Я и правда не мог думать ни о чем другом после того, как увидел тебя в клинике.
— Но ведь я тебе даже не нравлюсь!
— Я хочу тебя так сильно, что, когда я на тебя смотрю, у меня сводит зубы. Но я был на тебя жутко зол. Ведь я считал, что ты приехала сюда соблазнить Стефана.
— Так оно и есть, — согласилась она. Вся злость исчезла как воздушный шарик, поднявшийся в воздух и скрывшийся в небе.
— Давай не будем начинать все сначала, Джесси. — Он обнял ее за талию и прижался подбородком к волосам.
— По-моему, мы слишком много говорим.
— Вполне с тобой согласен. — Он поднял ее на руки и понес по лестнице на второй этаж.
— А дверь? — Лунный свет струился в комнату через распахнутую настежь дверь.
— Черт с ней.
Рука Диллона замерла, когда не расстегнутой осталась всего одна пуговица на ее груди.
Страх, страсть, желание охватили Джесси. Она никогда не сможет его удержать. Они жили в разных мирах, и слишком разными были их устремления. Но Диллон останется с ней навсегда. После него она не сможет быть с другим мужчиной.
Последняя пуговица была расстегнута. Обнаженной кожей она чувствовала прохладу ночного воздуха и тепло его жадного взгляда, прикованного к узкой полоске тонкого золотистого шелкового бюстгальтера.
— Сегодня ты моя, — прошептал он. — Только моя.
Он прижал ее к себе, стягивая одежду с плеч. Она припала лбом к его груди и высвободила руки из рукавов. Приподняв ее над кроватью, Диллон вытянул из-под нее одежду и бросил на пол. Только после этого он опустил Джесси на мягкую пуховую постель. Волшебным облаком окружил Джесси аромат свежего льняного, просушенного на солнце белья, смешавшийся с настроением этой лунной ночи.
Диллон стоял, свирепо глядя на нее. Это был взгляд скорее завоевателя, чем любовника. Но страха не было. Этой ночью она вручила себя Диллону, полагаясь на чувство, а не на логику и здравый смысл. Этой ночью она была целиком в его власти.
— Моя золотая девочка, — мягко сказал он, — с меняющимся, как в калейдоскопе, цветом глаз.
— Диллон, по-моему, я должна тебе кое-что сказать.
— Что? — спросил он, не поворачиваясь.
— Может оказаться, что я не так опытна, как ты думаешь.
— Да? — Он провел по ее руке от плеча до локтя.
— Да, вероятно.
Голос не дрожал, но давалось ей это с большим трудом. От волнения она снова почувствовала боль в животе. После его прикосновений было уже все равно, что он о ней подумает.
— Диллон! Я хочу тебя.
Он стянул с ее плеч золотистые бретельки бюстгальтера, наклонил голову и коснулся языком груди. Дыхание Джесси участилось, превратившись в стон. Она провела рукой по его мускулистому плечу, погладила его шею и, запустив пальцы в волосы, прижала его голову к себе.
Диллон не прекращал поцелуя, и наслаждение заполнило ее, становясь с каждой секундой все глубже. Она подалась вперед и прижалась щекой к его волосам, шепотом повторяя его имя. Хаос внутри нее усиливался с каждым новым прикосновением. Дрожь желания электрическим током прошла по ее животу.
— Диллон, — прошептала она, не в состоянии больше ждать.
— Да? — Он поднял голову, коснувшись губами ее соска, розового и влажного от поцелуя. — Ты готова? — Он провел рукой по груди, затем вниз по животу к золотистым трусикам. Она ощутила между ног быстрое и уверенное прикосновение его сильных пальцев. И от этого прикосновения сердце лихорадочно забилось, а тело задрожало от неуемного желания.
— Джесси. — Собственное имя долетело до нее подобно дуновению ветра. Она никогда не думала, что может испытывать такую страсть. Диллон уже поднял ее на самую вершину удовольствия, но она понимала, что самое главное еще впереди.
Он прижался щекой к ее волосам.
— Ты прекрасна, — сказал он. Его голос дрожал от желания, — словно цветок, который расцвел специально для меня. — Он поцеловал ее в лоб. — Ты всегда такая нежная?
— Нет.
— Ах, Джесси. Я очень хотел бы тебе поверить, но все равно, большое тебе спасибо за эту ночь.
Его страстный поцелуй прогнал все мысли. Какая разница, чему он верит, а чему нет? Важно лишь, что этой ночью она его.
Джесси провела ладонью по мускулистому бедру. Рука скользила по шелковистой коже, не встречая сопротивления. Она погладила его по спине и услышала приглушенный звук выдвигающегося и задвигающегося деревянного ящика.
Диллон взял ее руку и поднес к губам. Поцеловав ладонь, он опустил в нее маленький резиновый диск. Она посмотрела на неожиданный подарок и подняла на Диллона круглые от удивления глаза. Он же наклонился и припал к ее губам в долгом умоляющем поцелуе. Потом прервал поцелуй и перевернулся на спину, предоставляя ей всего себя. Это потрясло ее не меньше, чем его бешеная страсть.
Она надеялась, что не выдала себя, когда он, обхватив ее пальцы своей ладонью, помог ей пристроить подарок на нужное место. Не имея ни малейшего понятия, что делать дальше, она откинулась на подушку, а Диллон лег на нее.
— Ах, Диллон… — От страсти у нее перехватило дыхание. — Пожалуйста! — Ей казалось, что сейчас она умрет от желания. — Давай же.
— Я сделаю это медленно, — прошептал он в ответ. И медленно, как и обещал, стал ею овладевать.
Когда он достиг еще не разрушенного барьера, ее пронзила неожиданная боль. Она вздрогнула, и Диллон застыл как изваяние. Его лицо стало суровым, на нем отразилось недоумение. Он снова попробовал, и вновь судорожный вздох Джесси послужил ему сигналом, что что-то не так.
— Это невозможно, — сказал он каменным голосом.
— Пожалуйста! — Она сильнее прижалась к нему.
Как бы ни сильна была боль, остановиться сейчас будет еще больнее. Она могла его ждать всю жизнь, но ни дня больше.
— Нет!
— Я хочу тебя, — прошептала она.
— Так нельзя. — На его только что каменном лице появилось отчаяние, и он вновь попытался спастись бегством.
  
— Я тебе не позволю, — сказала она, и обвила его ногами. При каждой новой попытке она усиливала хватку, все глубже утягивая его на дно экстаза, пленниками которого были они оба.
— Боже, Джесси, нет! — простонал он в последний раз, но по глазам она видела, что он уже не остановится.