Жена для политика

— Это та самая Харкен?
— А кто же еще? Деньги, власть, положение в обществе — все в одной милой компактной упаковочке с черными волосами.
— Как удобно. Пожалуй, тебе стоит подумать о свадьбе.
Быстрым движением Диллон отшвырнул в сторону ее чемодан и, схватив Джесси за запястье, потянул ее на постель рядом с собой. Он обвил ее руками за талию и притянул к себе.
— Ты этого действительно хочешь?
  
— Меня это совершенно не касается.
— Да? И именно поэтому ты ушла из ресторана и принялась упаковывать вещи?
— Просто я не люблю, когда мне лгут. — Она наконец сдалась и посмотрела ему в глаза.
— Прости меня, Джесси. Если бы я знал, что она сюда придет, то постарался ее остановить. Но я такого не ожидал.
— Похоже, ей кажется, что мы… — Джесси замолчала, подбирая подходящее слово.
— …любовники, — сказал Диллон, произнеся слово, которое она так и не смогла из себя выдавить.
— Да.
— У моей матери очень много достоинств, но именно из-за этого иногда с ней невозможно ладить. Мне бы она никогда не сказала то, о чем поведала тебе.
Джесси улыбнулась. Диллон схватил ее за руку.
— Поехали. Я хочу тебе кое-что показать.
— Но мой самолет! — запротестовала она.
— Улетишь потом. Это место я очень люблю. Ты будешь первым человеком, которого я туда отвезу. Никто даже не знает о его существовании, — сказал он, помогая ей подняться.
— Мне переодеться?
— Нет. Ты одета как раз так, как надо.
Спустя час машина Диллона медленно ехала по грязной проселочной дороге. Ее сильно трясло на ухабах, и Джесси приходилось крепко держаться. Несколько минут назад они проехали через шаткие железные ворота. На них висела какая-то табличка, но настолько выцветшая и ржавая, что разобрать на ней надпись было невозможно.
— Ты уверен, что мы ничего не перепутали? — спросила Джесси, когда вдали показалась некрашеная хибара, одиноко стоявшая между двумя высокими деревьями. С каждой секундой возбуждение все больше охватывало ее.
— Мы почти приехали. — Диллон смотрел на хибару.
— Мы едем туда?
— Выглядит весьма скромно, правда?
— Да.
— Я купил этот участок несколько лет назад. Тогда я хотел организовать ранчо и центр реабилитации подростков при нем.
Она огляделась. Со всех сторон их окружали заросли полыни и дубовая поросль.
— Неплохое место для чего-то такого. Не думаю, что у посторонних может появиться желание приехать сюда.
— Я по-прежнему хочу использовать часть земли под центр, но сейчас дом нужен мне самому.
— Этот дом?!
— Да, этот дом. В оазисе первозданной природы, вдали от цивилизации, где единственные звуки — мой собственный голос и едва слышное шуршание травы.
— Как тебе удается скрывать это место?
— Все привыкли, что я время от времени исчезаю на день или два. Домашние давно перестали об этом спрашивать, а друзья считают, что им все понятно и без вопросов.
— Могу себе представить.
— Такая уж у меня репутация, — с улыбкой ответил Диллон.
Джесси обнаружила, что улыбается вместе с ним. Он соблазнитель, каждая нормальная женщина должна была бы бежать от него без оглядки. Но едва слышный внутренний голосок убеждал ее открыть свое сердце этому человеку.
— Вот мы и приехали. — Диллон выключил зажигание. — В доме немного прохладно, но стоит растопить печь, и он прогреется очень быстро.
Джесси попробовала рассмотреть этот простенький коттедж. Кое-где на досках сохранились следы голубой краски. Сквозь давно немытые стекла виднелись занавески. Все имело запущенный вид, но в доме все-таки был определенный шарм.
— Хочу предупредить тебя, — сказал Диллон, когда они подошли к двери, здесь нет ни телефона, ни телевизора, но есть патефон, можно слушать музыку.
— А водопровод в доме есть?
— Есть. Есть даже электричество и аварийный генератор.
— Все удобства!
Он отпер дверь и, войдя, включил свет. Затаив дыхание, она шагнула следом, приготовившись к самому худшему. Внутри было просто и тесновато, но уютно.
— Не так плохо, — сказала она с удивлением. Главное место в комнате занимала большая черная печь. Вокруг нее с трех сторон стояли два стула и две кушетки. На одной лежала воловья шкура. Все говорило о том, что здесь живет одинокий мужчина.
— Кухня вон там, — указал Диллон. — За кухней ванная.
В углу комнаты длинными плотными гардинами была отгорожена небольшая ниша, там на маленьком столике стоял старый патефон. Слева от входной двери виднелась лестница, ведущая на второй этаж.
— А что наверху?
— Еще одна ванная и спальня. Хочешь посмотреть?
— Нет, спасибо, — поспешно ответила она.
— Тогда я растоплю печь, а ты пока посмотри кухню.
Диллон вышел на улицу, а Джесси побрела в кухню. Все равно заняться больше было нечем. Вскоре послышался звук открывающейся дверцы печи и укладываемых в печь поленьев. Она открыла роскошный холодильник. Там обнаружился галлон молока — запас на целую неделю. Значит, Диллон либо редко привозил продукты, либо проводил здесь много времени. В ванной лежал наполовину использованный тюбик зубной пасты и бритвенные принадлежности. Комната была хорошо отделанной и чистой: похоже, ею пользовались часто. — Вернувшись на кухню, она заметила на столе горшок с африканской фиалкой. Розовые цветы переливались в лучах солнца и несколько оживляли по-спартански простую кухню.
— Ты не проголодалась? — крикнул из комнаты Диллон. — В холодильнике есть бифштексы. И цыплята. Мы можем их запечь. Внизу лежат овощи, а в ящике картошка.
Джесси остановилась около стола.
— Похоже, ты проводишь здесь много времени?
— Больше чем много.
— И никто не знает об этом доме? Даже твои родственники?
— Тем более мои родственники. — Диллон вошел в кухню и, присев на краешек стола, посмотрел на Джесси.
— Ты слышала, что вчера говорила моя мать? Она хочет, чтобы я поскорее женился, и у нее появились еще внуки.
— Ты можешь просто сказать «нет», — предложила Джесси.
— В том-то и дело, что не могу. Я хочу жениться и хочу иметь детей. Но я хочу, чтобы их воспитывала моя жена. Я не хочу создавать семью в доме, где властвует моя мать.
— Я уверена, что твоя жена это оценит.
Диллон пристально посмотрел ей в глаза, давая понять, что его слова относятся только к Джесси, и ни к кому больше.
— Я надеюсь.
Джесси хотелось понять, что он имеет в виду. Не хочет же он в самом деле, чтобы она стала матерью его детей? Видимо, это шутка.
Несколько успокоенная такой мыслью, она подошла к холодильнику и открыла его. Ничего не видя, Джесси смотрела перед собой, радуясь холодному воздуху.
— Давай сделаем бифштексы. — Диллон встал сзади, глядя в холодильник поверх ее плеча. — Вон там. — Провел рукой по плечу, с которого сполз свитер. — Мне кажется, этот свитер сам способен совершать осмысленные действия.
— В отличие от тебя.
Она отстранилась, решив оставить Диллона в одиночестве созерцать содержимое холодильника. Но у стола остановилась. С безопасного расстояния она наблюдала, как Диллон извлекал из холодильника бифштексы. Поставив их разогреваться на медленный огонь, он повернулся к ней и тихо спросил:
— Я тебя обидел? Когда прикоснулся к тебе?
— Нет.
— Джесси, я не пытаюсь скрыть, что ты мне нравишься. Ты даже не представляешь, как сейчас прекрасна.
Ничуть не смутившись, Джесси подняла голову, и ее волосы рассыпались по плечам.
— Ты привез меня сюда, чтобы соблазнить?
— Я очень хочу тебя и уже говорил об этом. Но не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь.
— Мне нужно быть в Остине в воскресенье вечером.
— Значит, у нас еще есть три дня.
— Меньше сорока восьми часов, — поправила его Джесси. — Этого времени недостаточно даже для того, чтобы завязать хорошее знакомство. Уж не говоря о настоящей привязанности.
  
— Но ведь надо когда-нибудь начинать, Джесси.
— Я… — Она едва не сказала, что никогда в жизни не была с мужчиной. — Нет. Ни для одного мужчины я не буду женщиной на одну ночь. Даже для тебя. — Конец фразы она произнесла уже на пороге кухни. За дверью была свобода. Но пока она пыталась открыть незнакомый замок, Диллон схватил ее за плечи.