Меч и посох (СИ)

Рона в этих местах узка, шагов в двести-двести пятьдесят. Редко где больше. И прямо напротив лагеря русло делает крутой изгиб, петлей обходя возвышенность. Место это для провода судов сложнейшее. За немалые деньги в Массилии кормчего наняли, который знает здешние мели. Без него груженая баржа на стремнине может и вовсе перевернуться, или налететь на подводную скалу, коих тут без числа. Встречное течение очень сильно, а фарватер узкий(1).
  
Клеон смотрел на солдат, с руганью тянувших баржу через тот самый злосчастный изгиб. Четверка быков в таком месте не справлялась, а потому животных выпрягли, а за канат взялись люди. Целая полусотня.
— Чудо просто, что вообще смогли баржу провести, — сам себе признался Клеон. — Проклятые места! Посуху опасно, по воде опасно! Да и нечем такой груз посуху тащить. Быков почти не осталось. Кельты всех перебили. Охрана такая у простой баржи, как будто его величество ванакса везут. Тьфу!
А огромная, плоская, словно корыто посудина уже входила в поворот. Самое сложное место, где течение особенно сильно, а фарватер очень узок. Раньше, до войны, здесь много кораблей плавало. И никогда в этом месте не проходило два корабля сразу. Строго по одному. Сначала пропускали тех, кто против течения плывет, а потом шли остальные. Так кормчий рассказывал.
Бах-х!
На той стороне реки раздался выстрел, и один из воинов, тянувших канат, с воплем упал, схватившись за ногу. Остальные тут же кинулись врассыпную или рухнули на землю, бросив бечеву. Самые нерасторопные не выдержали толчка ставшего невыносимо тяжелым корабля и тоже упали. Их протащило по берегу, а потом канат коварной змеей уполз в воду и скрылся. Никто его хватать не стал. Как стреляют кельты, все уже знают. Даже солдату неохота умирать. И вроде бы ничего особенного, такое уже много раз было, да только баржу, потерявшую управление, понесло назад, развернуло стремниной, сбросив с крыши большую часть скучавших там стрелков. Кое-кто из них и вовсе свалился в воду.
— Да как! — возопил Клеон. — Да кто смог так рассчитать! Проклятье! Проклятье!
Он бессильно смотрел, как баржу потянуло течением назад и бросило на мель у вражеского берега. Смотрел, как выскочившие на берег лучники перебили оставшийся экипаж, а потом перехватили канат. И как из ближайших кустов с ревом вылетело добрых две сотни полуголых кельтов, схватили злосчастную веревку и потянули к берегу баржу. Это было совсем нетрудно. Течение и так несло ее прямо туда, уж слишком крут поворот. Кельты добили тех из экипажа, кто умудрился не улететь в воду после толчка, и начали выносить порох.
— Да как же это! — шептал Клеон, а потом заорал. — Стреляйте! Пушки тащите!
Но было уже поздно. Могучие полуголые мужики хватали в охапку бочонки весом в талант и со всех ног бежали в сторону леса. Если быть точным, они скрывались в зарослях, сделав несколько шагов. Поросшие лесом холмы подступают в этом месте вплотную к воде. Потому-то и нет дороги по западному берегу Роны. Там есть тропы, ведущие в горы, но нет ни одной тропы, идущей вдоль берега.
— Мы не успеем, — шептал Клеон. — Мы не успеем. Да провалитесь вы пропадом, проклятые дикари! Кто надоумил вас так вести войну? Неужели сам Сет?
Солдаты, собравшиеся на берегу, оживленно гомонили, оценивая работу врага даже с некоторым уважением. Все отошли подальше, и только Клеон остался стоять там, где стоял. А на той стороне реки этим же самым зрелищем наслаждались кельты. Отряд знатных всадников в богатых плащах, с золотыми ожерельями на шее вальяжно выехал откуда-то из-за холмов и остановился напротив, без стеснения тыча пальцами.
— А это кто? — прошептал Клеон. — Глазам своим не верю! Акко? Нертомарос?
Узнать здоровяка было несложно. Уж больно одноклассник приметен. Огненная шевелюра, собранная в хвост на макушке, увеличивала его и без того немалый рост. Нертомарос, даже сидя на коне, возвышался над остальными на полголовы.
Он их узнал, а они его нет. Клеон не носит ярких одежд. Он уже по достоинству оценил меткость варваров. Он не станет испытывать удачу.
— Где же Бренн? — шептал Клеон пересохшими губами. — Где ты, сволочь! Я же знаю, что это ты… Ну конечно!
Лютый враг, держа в руке штуцер, шел к своим друзьям, а они с ревом хлопали его по плечу. Бренн повернулся к берегу и помахал рукой, каким-то образом разглядев Клеона в толпе. Царевич вошел в воду по колено, не отрывая глаз от того, с кем три года делил комнату, и медленно провел ребром ладони по горлу. Бренн ответил странно. Царевич не понял его жеста, он поставил его в тупик.
— Он поднял средний палец? — озадаченно спросил сам себя Клеон. — А зачем он его поднял? Исчадие Тартара! У вас все не так, как у нормальных людей. Даже послать по-человечески не можете.
1 Указанное место — это так называемое сужение Кондрье. Местные жители работали лоцманами на протяжении столетий. Это было семейное ремесло, передаваемое от отца к сыну. Провести корабль без такого специалиста было невозможно, это почти гарантированное крушение. Русло Роны здесь регулярно менялось, создавая новые песчаные банки. Также в районе сужений были подводные и выступающие скалы («ларё»), которые обходили лоцманы. Суда тянули против мощного течения бурлаки — команды людей или упряжки волов, лошадей, которые шли по специальным буксирным тропам. В районе скалистых ущелий, где тропа прерывалась, использовались вороты. Канат судна привязывали к вороту на скале, команда вращала его, буквально протаскивая судно через самое опасное место. Это было медленно, дорого и крайне тяжело физически. Навигация по Роне стала менее опасной после строительства каналов и спрямления русла в 19 веке.
 Глава 13 
Я как будто снова попал в гимнасий. Акко, Нертомарос и примкнувший к нам аллоброг Атис, с которым мы дрались, сколько себя помним. Видимо, такая мысль пришла в голову не только мне, потому что Акко вдруг сказал:
— Мы здесь, а Клеон там. Во дела…
Мы стояли на валу и любовались, как прямо напротив растет насыпь, с которой защитников вскоре будут поливать картечью. В самых опасных местах работали бабы и дети, и они же таскают корзины с землей, которой совсем скоро забросают ров. Нертомарос, самый ярый поклонник благородной войны, свирепо сопит и смотрит вдаль с ненавистью. Он ведет себя, словно обиженный ребенок. Вчера я при нем снял из штуцера вражеского сотника, стреляя с противоположного берега реки, и это лишило его сна. Могучий парень, с которым мало кто способен справиться в рукопашной схватке, прекрасно понимал, что теперь его основное достоинство превратилось в недостаток. Он тупо больше, если рассматривать его в качестве мишени.
Редут, — вспомнил я. — Это называется редут. Не классический, но все же… Тоже, наверное, насыплют вал, ров и земляные стены. Интересно, Клеон сам додумался или тут военная наука до этого уже дошла. Впрочем, я ошибся. Сметливый Акко разгадал замысел.
— Пушки поставят наверх, — хмуро сказал он. — И стрелков. Мы сидеть будем, как мыши, а они эту насыпь до самого вала доведут. Пешком дойдут сюда.
— Мы! — резко повернулся к нему Атис. — Мы будем сидеть. Это не ваша война. Мы эдуям ничего не должны. Вы нам поможете, а потом под свою руку подгребете, как сегусиавов. Ты думаешь, мы слепые? Не видим, к чему у вас дело идет?
  
— Уверен? — спросил я его.
— Уверен, — передернул плечами тот. — Все мужи так сказали. Не нужны вы тут. Сами свой город защитим.
— Баб и детей бить не будешь ведь, — поморщился я.
— Какое там, — махнул рукой Атис. — Там даже моя родня есть. Вон, видишь, бабу с корзиной? Это моей матери двоюродная сестра. Я у ее дочери на свадьбе гулял. А у многих тут жены и дети.
— Почему раньше не увели? — спросил я.
— А ты сам попробуй, когда они до Кабиллонума дойдут, — повернулся он ко мне. И такую боль я в его голосе почувствовал, что у самого сердце защемило. Люди до последнего не хотели из своих домов уходить. Тронулись с места, когда вражеское войско в дне пути было.