Госпожа Луна

Вот и у невысокого и круглолицего Мангалеева такое же трогательно хитрое лицо. Илья Дорофеев рядом мученически вздыхает. Это мой постоянный помощник-юрист. Поверенный в делах, так сказать. Мальчик шустрый и компетентный, но гнуть партнёров пока не умеет. Вот и приходится самому.
— В самом деле, Илюш, — с осуждением гляжу на Дорофеева.
Хитрое лицо Мангалеева немедленно освещается торжеством. Помощник мой слегка шалеет.
  
— Илья, уважаемый Сабыржан абсолютно прав. Наше Агентство — сильная организация, но! — поднимаю палец. — Копейка рубль бережёт. Почему ты отказываешься принимать от Конгресс-Холла полмиллиона долларов в месяц?
Дорофеев выпучивает глаза, торжество на лице Мангалеева сначала замерзает, а затем начинает сползать.
— Простите, э-э-э… Виктор Александрович, но это вы хотите арендовать наше здание, — промямлил он.
— Это же не простая аренда, — отмахиваюсь, — а от Лунной республики. Если вы не понимаете всех выгод от нашего сотрудничества… ладно, я сделаю вам последнее предложение. Вы согласны заключить договор бесплатной аренды?
— Формально за символическую цену, — уточняет Илья. — За один рубль в месяц.
Мангалеев отказывается. С чувством глубокого негодования. Покидаем роскошный кабинет начальственного идиота.
На улице, прикрывая от резкого морозного ветра лицо, Дорофеев спрашивает:
— Может, зря вы так, Виктор Александрович? Самое лучшее место в Астане. Практически единственное пригодное для нас.
— Разберёмся…
6 февраля, вторник, время 10:15.
Астана, Акорда, резиденция президента РК.
— Придётся, господин президент, — настаиваю на своём.
Полчаса уже разговариваем. До моего Дорофеева вчера в кабинете первого вице-премьера дошла моя задумка. Сейчас приходится выкручивать руки самому главному казаху. Как выяснилось вчера у Скляра, Мангалеев из Старшего жуза, как и президент, поэтому уважаемый Касым-Жомарт не пылает восторгом от мысли отстранять его от должности. Предположительно поэтому. И ему удаётся вывернуться:
— Зачем вам этот жалкий Конгресс-холл, возьмите Конгресс-Центр!
Переглядываемся. Несмотря на почти идентичные названия, здания совершенно разного класса. Холл по сравнению с Центром — сарай. Если бы дело состояло только в этом, испытал бы чувство, как говорится, глубокого удовлетворения. Но побочный эффект как бы не важнее.
Президент меж тем объясняет расклад, от которого морщусь.
— Что вам снова не так, Виктор Александрович? — устало вопрошает он.
— Совет директоров управляет не только зданием, а целым комплексом. Мне нужен человек, с которым я могу договориться, а не лебедь, рак и щука в лице целой… — хотел сказать «банды» или «шайки», однако со вздохом применяю дипломатические обороты, — группы облечённых властью личностей.
Вроде бы казахский президент знаком с русской классикой и с упомянутой басней Крылова тоже. Продолжаю:
— Когда руководство осуществляется группой, неизбежны интриги, подковёрная возня и все прочие прелести коллегиального управления. Некогда мне ерундой заниматься. Вынужден добавить: если вы не уберёте с должности Мангалеева, вы сильно упадёте в моих глазах. Отстранить его необходимо независимо от результата нашей беседы.
Читаю недоумение в его глазах, за которым скрывается раздражение. Скляр еле слышно хмыкает. Неопределённо. Дорофеев слегка съёживается от моего тона. Для него президент Казахстана всё-таки крупная фигура.
— Объяснить? Хорошо. Директор Конгресс-Холла — должность высшего уровня или рядом. Он просто обязан ревностно блюсти государственный интерес. Повторяю: государственный, а не свой личный. Неужели станете спорить?
Разумеется, президент спорить не может.
— И как он его блюдёт? Он фактически отказывает нам. Не возражайте! Я этот приём хорошо знаю и сам его, бывает, использую. Назначение несуразно высокой цены — это форма вежливого отказа. Так что Мангалеев фактически отказал нам. Возможно, рассчитывал на взятку, но на этом настаивать не буду.
Президент молчит, остальные тоже, но молчание у всех разное.
— Даже полностью бесплатный вариант для Астаны и Казахстана чрезвычайно выгоден. Два раза в год крупные аукционы, пять-шесть раз в год мероприятия не такие громкие, но интересные. Лунный аукцион, проводимый впервые, вызовет взрывной интерес. Отели гарантированно будут переполнены, вам придётся решать приятные проблемы с размещением десятков тысяч гостей. Все они привезут валюту. Через ваши банковские структуры пройдут сотни миллионов, а возможно, миллиарды условных долларов. О небеса! Да почему я вам должен объяснять элементарнейшие вещи⁈
Президента ощутимо придавливают мои аргументы, которые совсем не закончились.
— Почему я вашему Мангалееву должен объяснять очевидное? Он по своей должности обязан ловить такие перспективы на лету, по одному запаху. А это запах денег, огромных денег! И он сделал всё, от него зависящее, чтобы эти деньги прошли мимо Казахстана! И подобного человека вы будете держать на таком важном посту⁈
— Вы преувеличиваете, Виктор Александрович, — бормочет президент. — Я уверен, что…
— Нет, господин президент, — останавливаю его твёрдо. — Ваш Мангалеев просто обязан был бегать вокруг нас, уговаривать, соглашаться на любые условия, угодливо заглядывать нам в глаза. Даже не мне, это само собой, а моему помощнику, — киваю на Дорофеева. — Вот такое поведение было бы понятно и приемлемо. Вы простите, уважаемый Касым-Жомарт, за резкость, но разговаривать со мной свысока и через губу я даже вам не позволю.
По тонкой проволочке продвигаюсь. Вдруг взбрыкнёт гордый президент независимой и суверенной страны?
— Вы прекрасно знаете, Виктор Александрович, что я никогда с вами так себя не вёл. Даже когда ваше Агентство только начинало работать, — президент достоинства не роняет и ставит меня на место. Всё-таки опыт и возраст сказываются.
Бывают в жизни огорчения. Конфронтация и порча отношений меня устраивают больше. Ненамного, да и не взвесишь всего, но большие плюсы вижу. Ничего. Я продолжаю:
— Вы, президент страны, ничего такого себе не позволяете, а ваш мелкий клерк позволяет, — наношу ещё один удар по пошатнувшейся (я надеюсь) карьере Мангалеева. — Вы поймите наконец, омскому губернатору даже намекать не хочу, что могу в Омске Лунный аукцион открыть. Потому что он немедленно вцепиться в меня, как бульдог в штанину, и не отпустит, пока ему голову не отрубишь. И он согласится на всё. Вы понимаете, господин президент? На всё! Он свою личную резиденцию мне бесплатно отдаст, если попрошу, и спасибо за это скажет! Потому что на те деньги, что в город придут, он себе три построит, и никто убыли не заметит!
Это я с главных козырей зашёл. Ни один казах, да и не только казах, такого не выдержит. Чтобы такой большой пирог мимо своего стола пропустить⁈
После последнего спича процесс выкручивания рук можно считать завершённым. Далее сбор урожая. Приходим к консенсусу. В Совет директоров Конгресс-Центра вводим человека Скляра. Заменяем одного из действительных. Он и будет непосредственно управлять зданием. В нашу пользу и на благо всех народов Казахстана. Председателя меняем на самого Скляра.
— Роман Васильевич, русского поставите? — спрашивает президент.
Что таится под толщей спокойствия, не разбираю.
— Нет. Он шала-казах, — так же спокойно поясняет Скляр за своего человека.
(Шала-казахи — наиболее европеизированная прослойка, в значительной степени обрусевшие казахи, часто не владеющие родным языком. Особенность, интересная для Скляра и Колчина, в том, что шала-казахам не свойственен трайбализм, обычно присущий представителям жузов)
  
27 февраля, вторник, время 13:10.
Город Байконур, «Башня», офис Агентства.
— Жаль, господин Колчин, что наши предыдущие договорённости так и не дошли до реализации, — посол КНР Фиг Ли дипломатично выражает сожаление после протокольной процедуры приветствий.