Госпожа Луна

— Единственная станция между конечными точками, — Игорь продолжает наслаждаться ролью гида. — Здесь, во-первых, небольшой излом. Его можно было оформить плавным изгибом трассы, но есть масса других нюансов…
Главный нюанс в том, что дорога односторонняя. Следовательно, нужны места, где встречные составы могут разойтись, не тараня друг друга в лоб. «Липпман» это обеспечивает. Если одновременно пустить два состава навстречу друг другу, то как раз здесь они и разойдутся. Наш экспресс уже вошёл в изгиб, о котором говорит товарищ Игорь, но мог слегка проехать прямо и уйти на короткую параллельную ветку. Она также заканчивается смыканием с основной трассой.
  
Мы стоим перед панорамным окном во всю стену, глядящим вперёд вдоль дороги. Солнце поднимается справа. Есть окно и в сторону нашего поезда. Если глядеть в сторону конечной станции, то вокзальное помещение справа от трассы.
— Разумеется, тут есть минимально необходимый запас продуктов, воздуха и всего остального для пребывания десятка человек в течение недели или больше, — вещает Игорь. — Построена пара многоместных кают. Стиль пока спартанский, однако комфорт приличного уровня — дело недалёкого будущего…
Тут ещё запланировано ответвление в Бассейн Эйткена. И линию начнём строить немедленно, как только появится серьёзный интерес в том районе. На первое время, для разведки, можно колёсным транспортом обойтись.
30 августа, четверг, время мск 18:10.
База «Секунда», 2102 километра от «Форт-Прима».
Здесь примерно треть всего населения Луны. Всё согласно производственной нагрузке. Но размером база не уступает «Форт-Прима». Да и конструкция точно такая же, с небольшими изменениями. Касаются они центральной технической зоны, там, где царит лунная сила тяжести. Перемещаться при ней не слишком удобно, и навыки нужны особые. Поэтому ботинки снабжены магнитами. Здорово помогает.
Мы только что поужинали в почти пустой столовой, по расписанию ужин как раз с шести вечера. Вместе с главой базы, командором Кешей Поливановым. Юна до сих пор улыбается, он поначалу тоже за андроида её принял. И удивился, когда она в столовую с нами пошла. Там же за ужином и отсмеялись.
Веселья добавляли редкие посетители, которые при виде незнакомой и очень красивой девушки на какое-то время впадали в столбняк. Юна после второго стала развлекаться тем, что засекала время впадания парней в состояние ступора.
— Давненько на меня так не реагировали, — веселилась вовсю.
Поливанов, шатен с правильными чертами лица, по нашему с Игорем примеру держал железный покерфейс.
Сейчас мы идём по широкому коридору. Слева и справа — стальные двери с надписями. Названия стран, финансовых организаций и крупных корпораций. Останавливаемся. Юна от восторга бьёт копытом, как молодая энергичная кобылка. На двери надпись: «„Акуро корпорейшн“, Южная Корея. Юна Ким». Поливанов деблокирует замок магнитной картой и распахивает дверь. Юна под наши улыбки коротко взвизгивает от восторга. Смеюсь про себя — и это бизнесвумен глобального масштаба!
Перед нами длинный глухой коридор. Его мягко освещает ряд матово сияющих кругов на потолке. В конце ряд стеллажей высотой до груди. Идём туда вслед за Юной, которая скачет вприпрыжку.
— По десять тонн на каждом стеллаже, по две тонны на каждой полке, — рассказывает Поливанов восторженной Юне.
Всего четыре стеллажа. Последний, правда, едва начатый. Да, Юна хранит у нас больше тридцати тонн драгметаллов.
— Платины пока мало, всего сто восемьдесят килограмм, — просвещает нас Поливанов, сверяясь с данными журнала, который взял со столика у входа. — Палладия совсем нет.
Юна отмахивается, испросив разрешение, тут же хватает золотой слиток. Большой, на двенадцать с половиной килограмм. Удерживает довольно легко, выручает лунная сила тяжести. За царапины на мягком металле не боимся, все слитки заламинированы.
— Можно я один возьму? А, Витя-кун? — делает глаза кота Шрека.
— Это твоё золото! Хоть всё забирай, только учти: мы берём за доставку пять процентов.
— Это мне сейчас надо кусочек отпилить и вам отдать⁈ — синие глаза переполняются тоской и обидой.
— Ну, за один-то слиток мы пошлину брать не будем.
Хотя она ещё один слиток платины умыкнула. Правда, уже килограммовый. Страшнее другое: заставляет нас отснять её — сияющую и со сверкающими слитками в руках. И на фоне её могучего золотого запаса. Затем со мной и слитками. Не, нельзя женщин к золоту близко подпускать.
Немного мстим Юне на выходе, где Поливанов заставляет её делать запись в журнале, которую заверяет своей подписью тоже. Две записи, по одной на каждый слиток.
— Это если я много заберу, то за каждый слиток расписываться надо⁈ — ужасается Юна.
— Да, — непреклонно отвечает Поливанов, но мы не удерживаемся от смеха, чем рушим его гениальный замысел.
— На каждый вид металла запись, нуна, — окончательно разрушаю морок.
31 августа, пятница, время мск 13:50.
База «Секунда», стартовый тоннель, километр от входа.
Мы снова втроём, Иннокентий занят своими повседневными и неотложными делами. Это высшие руководители могут отвлекаться в рабочее время. Именно за счёт деятельных заместителей.
Приехали сюда на электромобиле, внешне похожем на удлинённый квадроцикл. На резиновом ходу, что для Луны совсем не характерно. Новость для меня — есть авторезина, способная функционировать в вакууме.
Игорь ставит машину на тормоз, спрыгивает. По каким признакам он выбрал это место, для меня полная загадка. Пятиметровый в диаметре тоннель выглядит идеально ровным, глазу не за что зацепиться. Тем временем Игорь берёт из багажника устройство о четырёх ногах. Никогда бы не подумал, что отвёртка может выглядеть именно так. Только сейчас замечаю небольшой узкий шлиц. Чуть пониже ещё один винт. Придерживаю и придавливаю ножки к поверхности, пока Игорь с заметным усилием крутит рукоятку. Повторяем процедуру с нижним винтом, и броневая дверца слегка отходит.
Юна спохватывается и хватается за камеру. Мы с Игорем открываем вход в боковое помещение. Если точно, то оно сбоку и ниже уровня тоннеля. Спускаемся по лестнице, оглядываюсь и успокаиваюсь. Сама дверца заметно толще стенки тоннеля, и крепёж с наружной стороны выглядит мощным. Наклонные металлические балки подпирают щит, удваивающий толщину оболочки.
Игорь включает свет, Юна издаёт нечто восторженное и невнятное. Затем, собрав мысли в кучу, находит формулировку:
— Это пещера Али-бабы какая-то!
Да, понимаю, зачем Игорь нас привёл сюда. Пещера явно рукотворная. Полы выровнены грубовато, подобно булыжной мостовой, но приложенный труд чувствуется. В одном месте стена пещеры отполирована до блеска. Картина с многоцветными прожилками и разводами приковывает внимание, как произведение дизайнера-футуриста.
Шириной полировка всего метра два, но и остальные неровные стены не менее живописны. Кое-где видны вкрапления минералов с золотым блеском и такого же цвета жилы и полосы. Зелёные и синие цвета присутствуют тоже щедро.
— Только не говори мне, что вы здесь золотую жилу не добрали, прельстившись на красоту! — хотя не уверен, пошёл бы я сам на разрушение такого великолепия из-за нескольких килограмм золота.
— Золота здесь нет, — утешает меня командор. — Это спутник основной жилы, небольшое рудное тело халькопирита и каких-то других минералов. Хоть убей, не вспомню каких.
Халькопирит — медесодержащий минерал. Очень красивые кристаллы попадаются. С тем самым золотым блеском.
  
Уходим и едем дальше.
Зашли ещё в последнее перед горным комплексом помещение. За километр до выхода, здесь броневые стенки в тоннеле пока не установлены. Три человека и одна Карина. Место для отдыха, обедов и заправки скафандров воздушной смесью. Есть ещё вход в шахту для разработки золотой жилы. Сейчас всё стоит из-за нашего визита.