Госпожа Луна

— Паллада, ты здесь?
— Представьтесь, пожалуйста! — мне отвечает бархатистый нежный голос.
Однако! Алекс, командир станции, неплохо порезвился! Всё-таки дефицит женщин на борту, сменивший их полное отсутствие, сказался. От одного этого голоска с непередаваемо сексуальными низкими обертонами захотелось к Светке. Или к Алисе.
— Виктор Колчин, — перечислять все свои звания не стал, только поправился: — Виктор Александрович Колчин.
  
Паллада, искин станции, сама перечисляет. Киваю. Прохожу процедуру инициации, ей надо записать мой голос, лицо и кодовую фразу.
После этого гружу свой внутренний искин, властно требующий работы.
На экран выводится планета, вокруг которой плавают искорки. Наша орбитальная группировка — всего сорок восемь спутников плюс четыре геостационарных, которые могут следить за любой точкой Земли. Двухметровые телескопы позволяют. Только полюса недоступны и то, что прячется за облаками.
После анализа всех протоколов удовлетворённо хмыкаю. Работа с российской орбитальной группировкой в режиме оповещения налажена. Где мы не уследим, ВКС России подскажет.
Кроме спутников орбиту патрулируют полторы дюжины «Буранов». Их обеспечивают боеприпасами и топливом две платформы. Нужна третья, двух хватает внатяжку.
Луну патрулируют восемь «Нетопырей», обеспечение возложено на одну платформу.
Вникаю в протоколы внутренней и внешней связи. Директивы, если нужны будут, выдам после обдумывания. Куда-то и как-то надо встраивать объединённое командование международными силами.
Самые главные и тайные схемы контроля станции известны лишь мне и Пескову. Доверять безопасность только компьютеру нельзя, поэтому прописываю иерархию статусов. По ниспадающей: я, Песков, Овчинников, Таша, командир станции. На данный момент на борту «Оби» трое из списка, полный контроль у меня.
Централизованно Паллада может заблокировать любые двери, выкачать воздух из любых помещений, кроме жилых, перекрыть подачу воды через любой кран, за исключением непрерывных циклов в биосекторе и энергоузле. Скоро появятся ремонтные и обслуживающие дроны размером с ладонь.
Нужно ввести в конструкцию скафандров скрытую вставку — небольшую ёмкость с усыпляющим газом. Всегда надо быть готовым к проникновению на базу враждебных элементов и предательству. Введение газа в дыхательную смесь должно осуществляться Палладой по команде высшего по статусу на борту. Или самостоятельно в случае необходимости быстрого реагирования. Разумеется, в скафандрах руководства никаких ампул с газом не будет. Отмечаю в памяти предстоящие мероприятия. Записывать это нельзя ни в каком виде.
17 августа, пятница, время 15:40 (мск).
Станция «Обь», модуль «Алекс».
— Лихо вы тут управляетесь, — выражаю пиетет сидящей перед широким экраном Таше.
Наблюдаю, как её 3Д-система бодренько лепит сердце будущего корабля. Это я наблюдаю, а Таша контролирует.
Спроектированная изначально рабочая зона станции для новой задумки не годится. Не подходит по габаритам, поэтому с этой стороны «Оби» раскрыт дополнительный купол. Размах его до семидесяти метров, на первую экспериментальную модель хватит.
Пока изготавливается «Личинка» — так обозвали проект нового двигателя. Принципиально нового, он не стандартный ракетный, для которого нужно топливо и окислитель. Хотя сможет и с ними работать. Всегда иметь запасной вариант — наш фирменный стиль.
— Как у тебя с докторской продвигается? — выбрал момент, когда Таша ослабила внимание к работе инжекторов.
Название её диссертации — «Связные формы в трёхмерном пространстве» (это если на человеческий язык перевести) — напрямую сопряжено с Ташиной работой: теоретические основы 3Д-печати. Защитится — станет доктором технических наук. Если проект выстрелит, то и я доктором буду, как главный конструктор. А кто нам помешает? Мы сейчас суверенное государство, сами себе хозяева. И не только себе, кстати.
Есть за что ей доктора давать. Ещё надо о щедрой премии не забыть. Раньше 3Д-печать только по названию была трёхмерной. Обычно печать идёт плоскость за плоскостью, то есть по факту является двумерной. Сам-то инжектор именно по плоскости и маневрирует, жёстко направленный вниз.
Таша выстроила по-настоящему трёхмерную систему. Её инжектора могут ориентироваться в любом направлении, а в невесомости и вакууме их возможности становятся выше на порядок.
— Как корабль назовёшь? — Таша откидывается в кресле, дистанционно поставив инжекторы на перезарядку.
— Есть предложения?
Таша пожимает плечами.
— Если двигатель обозвали «Личинкой», то корабль целиком естественно назвать «Бабочкой». Ну а что? Два огромных лепестка — название само просится.
Таша неопределённо хмыкает.
— Ты ещё надолго здесь? По дочке не соскучилась?
Смеётся:
— Ребёнок — это постоянная радость. Особенно когда отдыхаешь от него. И после разлуки море счастья. А через неделю снова начну мечтать о том, чтобы спрятаться от неё хотя бы на пару часиков, — немного подумав, добавляет: — От мужа тоже надо иногда отдыхать.
М-да… вряд ли Света и тем более Алиса страдают от моего постоянного надоедливого присутствия. Для детей Алисы я даже не воскресный, а праздничный папа. По великим праздникам появляюсь.
18 августа, суббота, время 12:40 (мск).
Станция «Обь», жилой сектор, первый модуль.
Неторопливо и с чувством наслаждаемся кофе. Он тут настоящий и самый лучший из всех возможных — кенийская арабика. Космонавты за пределами Земли снабжаются самым лучшим. Традиция настолько древняя, что даже не российская, а советская.
Мы в столовой, Юна напротив меня что-то трещит о милейшей тёлке Марте, кадры с которой они обязательно включат в фильм. Это что — наши биологи уже крупным рогатым скотом здесь обзавелись? Однако…
Надо бы распорядиться, чтобы в птичнике корейцам всего не показывали. Птиц там не только зерном кормят и отходами из столовой, но и мухами. А вот откуда берутся эти противные и надоедливые насекомые, ни за что не скажу. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Нуна, а о чём твой фильм?
Юна в ответ хихикает:
— О, великий Витя-кун изволил поинтересоваться, чем мы тут занимаемся! Тебе сюжет раскрыть?
Киваю лениво, давай побухти мне, как космические корабли бороздят Большой Театр ©.
— Есть хорошая и красивая девочка ДжиЁн. Семья со средним достатком, сама девушка умненькая и пробивается в SKY. Случайно около университета знакомится с корейским принцем, тот неожиданно западает на неё, влюбляется без памяти…
— Дорама, что ли? — не смог отфильтровать лёгкую брезгливость.
— Она самая, Витя-кун, — не смущается Юна. — И не надо так смотреть на меня. Ты не следишь за последними культурными течениями, поэтому не знаешь. В России, например, жанр дорамы по популярности вышел на третье место.
Ох ты ж, ржавый якорь во все места с проворотом! Только отвернись от чего-то, как тут же какая-то хрень происходит!
— Дальше спрогнозировать нетрудно, — продолжает Юна. — Семья чеболя, разумеется, против мезальянса…
— Пропусти этот момент, — смотрю жалобно. — Сопли, страдания…
Юна хихикает и выполняет просьбу:
— ДжиЁн попадает в новую шоу-группу. Она даже не трейни, но умный продюсер внезапно замечает необычное: как только ДжиЁн где-то рядом, даже за кулисами, успех группы явно выше обычного.
— Нуна, в чём интрига? — для меня можно спойлерить, и Юна соглашается:
— В её уникальной харизме. Она сама этого не сознаёт. Но именно талант вызывать в человеке ответные чувства заставил влюбиться в неё молодого чеболя. Кстати, из-за феноменального обаяния у ДжиЁн и не было особых проблем с продюсером и группой. Её все любят безоглядно и безотчётно.
  
— О, в этом что-то есть…
— Далее она делает стремительную карьеру в шоу-бизнесе. И когда поёт с орбиты, молодой человек, разорвавший с ней отношения по настоянию семьи, понимает, что жизнь без неё невозможна.