Госпожа Луна

— Для большой колонии вне Земли что прежде всего самое главное? Сельское хозяйство! Если колония не может выращивать продукты на месте, она нежизнеспособна. А какое получится сельское хозяйство на Марсе при таком скудном солнце? Примерно как у нас на самом крайнем Севере. Так там хоть рыба есть и Северный завоз. На Марс несильно-то разгонишься продовольствие завозить.
— Согласна. Даже на Луну доставка — сложное дело, — Кира делает глубокомысленное и на удивление точное замечание.
  
Но поправить можно:
— Во-первых, пока сложное. А во-вторых, Луна — не Марс, там вполне можно сельское хозяйство устроить. Кстати, со временем станет ещё одной статьёй дохода. К примеру, представь, сколько могут стоить стейки из лунной телятины?
— Там же воздуха нет!
Хмыкаю. Как будто на Марсе есть. Марсианский один процент плотности от земной атмосферы мало что значит.
— Какие проблемы? Под прозрачными куполами всё можно сделать.
— А космическая радиация?
Отмахиваюсь.
— Кира, давай не будем углубляться в подробности. В конце концов, это наши технологические секреты. Скажу только, что купол можно делать секционным и многослойным. К примеру, один слой метров пяти заполнить кислородом, второй — водой. И солнечная радиация будет ослабляться в достаточной степени, и защита от микрометеоритов выстроится.
— А от больших метеоритов?
— Служба слежения, зенитно-ракетные комплексы, орбитальное патрулирование спутниками-перехватчиками.
— Сложно всё это.
— Не сложнее тоннельного запуска, строительства «Оби» и лунной базы, — одной фразой обесцениваю до нуля все её сомнения.
О том, что мы планируем создать вокруг Луны магнитное поле, которое станет защищать её от солнечных вспышек, умалчиваю. Сюрприз будет.
— Хорошо. Если не Марс, тогда что? — Кира, как опытный ведущий, возвращает разговор в русло.
— Объектов в Солнечной системе хоть отбавляй. Но если говорить о планетах, то намного более привлекательна для терраформирования и обживания Венера. Близость к Солнцу, почти земная сила тяжести. Трудностей хватает, но они не являются непреодолимыми.
— Хорошо, — Кира, я так понимаю, не готова развивать тему Венеры.
Атмосфера плотнее земной раз в сто. Состоит по большей части из углекислого газа, который и обуславливает мощнейший парниковый эффект. Он и является причиной температуры на поверхности, достигающей чуть ли не пятисот градусов. По Цельсию. Но это преодолимо.
Собственного магнитного поля у Венеры нет, а значит, и магнитосфера отсутствует. Тоже преодолимо.
Собственное вращение очень слабое. 240 земных суток — один день. Как с этим справиться, сейчас не знаю, но в крайнем случае можно приспособиться.
— Если нам удастся терраформировать Венеру, сделать её пригодной для проживания, то сможешь представить, какие возможности откроются для бизнеса?
Кира расширяет глаза. В них читается и восторг от масштабов моих планов, и глубочайший скепсис.
— Добыча полезных ископаемых?
— Да ну, о чём ты? — отмахиваюсь. — Там наверняка обнаружится несколько континентов, так?
Девушка неуверенно соглашается.
— А теперь представь, за какие деньги мы сможем продать каждый континент. Странам, страдающим от перенаселения. Например, Индии или Китаю. Тут речь даже не о триллионах долларов, а о квадриллионах. Знаешь анекдот про уличного торговца?
Кира начинает хихикать, но глаза остаются потрясёнными.
— Так вот, мы не улицами станем торговать, а континентами. Доставка людей и грузов тоже станет нашим бизнесом. Причём монопольным. Другие страны ещё долго — а возможно, никогда — не смогут составить нам конкуренцию. У них просто инфраструктуры нет. И никогда не будет.
— Почему? — как-то тупенько спрашивает девушка.
Аж радуюсь, наконец-то ведёт себя по-женски.
— Потому что Луна — наша. Полезная нагрузка ракеты с Луны — пятьдесят процентов, а через несколько лет мы добьёмся девяноста.
— Как? — тупенькие вопросы продолжаются.
Радуюсь этому обстоятельству, так гораздо проще чувствовать себя умным, ха-ха-ха.
— А как мы сделали это на Земле? Как подняли грузоподъёмность и КПД?
— Ой, правда! Тоннель же! — теперь Кира радует своей запоздалой, но догадливостью.
Кстати, такие вещи привлекают зрителей. Каждому приятно чувствовать себя умней ведущей. Воскликнет какой-нибудь продвинутый перец: «Ну ты тормозила!», посмеётся, а позже ни за что не пропустит следующий выпуск. Тем более ведущая — красотка.
Девушкам тоже приятно посмотреть, как спотыкается эта задавака.
— Ты только представь, Кира. ПН с Земли — всего четыре-пять процентов. Ладно, там американцы тоже тоннель строят, допустим, добьются десяти. Соберут на орбите корабль до Марса. Чтобы им отлететь от Земли, надо набрать скорость с восьми до одиннадцати километров в секунду. С традиционными химическими двигателями это обойдётся в шестьдесят процентов массы корабля.
Кира помалкивает. С числами редко какие девушки дружат.
— Дальше манёвры по Солнечной системе. Чтобы достигнуть Марса, придётся ещё ускоряться — требуется же отдалиться от Солнца. А посадка? На это уйдёт ещё половина оставшейся массы корабля. По итогу выходит, что при старте с орбиты полезный груз уже на Марсе будет вряд ли сильно больше десяти процентов. Если считать от стартовой массы с Земли, то всего один жалкий процентик.
— Негусто, — Кира даёт дежурный комментарий.
— А с Луны? — перехожу к альтернативе. — Уже сказал, что добьёмся девяностопроцентного КПД. И мы тут же выходим на околосолнечную орбиту, потому что уже при старте с Луны достичь скорости отрыва от лунного притяжения — пара пустяков. Затем корабль «падает» в сторону Земли, без всяких затрат топлива достигает скорости в 12 км/с и на всех парах несётся в сторону Марса. Заметь! Без огромных затрат топлива. То есть наши гипотетические конкуренты могут добиться коэффициента полезного груза на Марс аж в целый процент. Если сильно постараются. А мы — 40–50. Как тебе такой обменный курс?
— Вон оно что… — девушка впадает в раздумья.
— А ты думаешь, ради чего я на Луну рвался? Это идеальный природный космопорт.
20 декабря 2033 (примерно год назад от текущих событий), среда, время 16:05.
Байконур, комплекс Агентства, администрация.
Дробинин.
— Ой, какая прелесть! — главбух Агентства, обычно серьёзная и строгая дама, розовеет, как старшеклассница. Наблюдаю за пикантным процессом с огромным удовольствием.
Семь красных роз не выглядят неподъёмно роскошным букетом, но впечатление производят как бы не лучше. Вместе с доставкой обошлось почти в четыре тысячи, однако после лунной экспедиции мне ещё долго не придётся деньги считать. Тем более что Лиза, то есть в миру Елизавета Евгеньевна, сама по роду работы всё знает. И что у меня скопилось около пяти миллионов, для неё не секрет.
— Елизавета, приглашаю вас в кафе. Прямо сейчас.
— Ой, а как же розы? — смущённая женщина начинает бестолково суетиться.
— Да оставьте здесь, на работе. А завтра унесёте домой, — женщины обожают, когда за них принимают решения, вот и стараюсь быть на высоте.
Почему-то только на Луне — ближе к окончанию вахты — осознал, что почти каждую ночь вспоминал о Лизе. Когда по прилёте три дня назад увидел её, еле спрятал вспыхнувшее пламя в глазах. Но она заметила. Краснеть-то она краснеет, но особо не удивляется.
В кафе дожидаюсь, пока она не расправится с десертом. Только затем кладу ладонь на её руку. Сама по себе это заявка, причём серьёзная. В юности чувствовал это, а сейчас отчётливо понимаю. Дама сердца моего руку не отнимает.
  
— Лиза, полагаю банальным и… что скрывать, рискованным сразу преподносить обручальное кольцо. Мы сделаем лучше. Как взрослые и опытные люди. Если согласишься выйти за меня замуж, то завтра едем в город и ты в ювелирном выберешь себе любое кольцо. Или, чего уж мелочиться, сразу гарнитур.