Госпожа Луна

— Сколько в дороге будем? — стараюсь свою досаду держать в узде.
— Два часа. Если постараться, то за полтора можно доехать, — после паузы продолжает, всё-таки уловив моё настроение: — Слушай, я ж тебя силком не тащила. Оставался бы дома. Сколько раз одна уже ездила.
— Это без меня было. Я тогда за тебя не отвечал.
Вознаграждает меня улыбкой, и недовольство моё тает. Что хочет со мной, то и делает… зараза!
  
— Плохо, что ты машину не водишь, — вздыхает через полчаса. — Сейчас бы менялись и не уставали.
— Чего нет, того нет, — откликаюсь равнодушно.
Почему-то никогда не тянуло за руль. Единственное моё достижение на ниве колёсного транспорта — велосипед.
На месте назначения оглядываю окрестности. Близость столицы ощущается. Это только в анекдотах за МКАДом жизни нет. На самом деле окружающая местность в пределах двухсот — трёхсот километров фактически вся дачная. Мы близко к столице, и это видно. Не меньше трети домов явно выделяются и архитектурой, и оформлением. Дом родителей Миланы, к которым мы приехали, нечто среднее. Как там такой назывался? Пятистенок? Большой, короче, аж с целыми двумя жилыми комнатами. К нему приделали широкую веранду, хозпостройку с другой стороны. Смотрится аляповато, но так всегда бывает, когда пытаются улучшить невпихуемое. Мне-то плевать, лишь бы хозяевам удобно было.
— Милочка! — среднего роста женщина радостно распахивает объятия.
Беззаботно гляжу на кабыздоха средних размеров, захлёбывающегося приветственным лаем. Мама Миланы на полголовы ниже, но тоже голубоглазая, тёмно-русая и женскую форму потеряла неокончательно. Когда на шум выходит отец, сразу понимаю, откуда у Миланки стать и рост. Высокий, дюжий мужик, удачно скроенный. Пожалуй, красивый, но в мужской красоте я не спец.
— Раиса Константиновна, моя мама, — Милана начинает церемонию знакомства. — Владислав — мой друг.
— Бойфренд? — внезапно блещет женщина знанием сленга.
От неожиданности начинаю ржать. Быстро смолкаю под строгим взглядом Миланки.
— Дмитрий Родионович, мой папа.
Обмениваюсь рукопожатием. Рука у мужика крепкая, и сдавливает он сильно, но не злоупотребляет.
Обед нам накрывают на веранде. Вроде как праздничный вариант. Всем разместиться на кухне сложно. Троим так-сяк, четверым практически невозможно.
— Вкусный борщик, — высказываюсь одобрительно, вычерпывая тарелку до дна. — Давно такого не пробовал.
— Добавочки? — расцветает хозяйка.
— Нет. Надо оставить силы для второго.
— А что, Мила тебе не готовит? — встревает отец.
Дочка глядит на него дикими глазами, я начинаю ржать. «Не удержался, прости», — кидаю покаянный взгляд на подругу.
— Когда она будет готовить? — выстраиваю оборону моей красотки. — Приходит домой хорошо если в шесть, обычно не раньше семи. Вся из себя никакая. У меня график не такой напряжённый, поэтому на кухне часто я кашеварю.
А что? Долго жил один, набил руку. Недавно всерьёз увлёкся кулинарией, случайно открыв для себя несколько секретов. Например, раньше кидал картошку или лапшу на сковородку с недожаренным луком. Считал, что так он лучше будет запах отдавать. Не отдаёт он ничего. Запаха просто нет. Поэтому надо жарить до тех пор, пока луковый дух не поднимется по-настоящему. Визуально это до золотистого цвета.
— Хм-м, у тебя так никогда не получится, как у моей Раи, — гордо заявляет мужчина.
— Вы кардинально неправы, уважаемый Дмитрий Родионович, — вежливо осаживаю. — В городе и у Раисы Константиновны так не получится. Это вы здесь с огорода принесли капусту, морковку и свёклу. Прямо с грядки. Ну, или из погреба, всё равно своё. Зелень всякую. Если скотинка своя, то вообще. А в городе что? Всё с рынка или из магазина. Или заветренное мясо, или тушёнка, овощи неизвестно откуда, и сколько удобрений в них насовали — даже санэпидстанция не знает. Не отравились, уже хорошо.
Мужчина крутит головой, но контраргументов не находит. В словесном споре с городскими селяне не тянут. Это тебе не руку давить.
— Людмил, — на чайном завершении обеда, матушка вдруг серьёзнеет.
Бросаю острый взгляд на слегка смутившуюся девушку. Это кто Людмила?
— Ты не могла бы нам в этот раз пораньше деньги выслать? У нас расходы неожиданные…
— Мам, ну где я тебе их возьму? Зарплата только через две недели!
Матушка настаивает, отец дипломатично уходит ковыряться по хозяйству.
— И надо бы побольше, там у Зои… велосипед у старшего сломался. Ну и вообще…
Милана вздыхает:
— Владик, ты не займёшь?
— О какой сумме речь? — спрашиваю легким тоном, какие могут быть траты в селе? От земли живут даже дачники.
— Сто тысяч надо, — Милана старается не глядеть в глаза.
Хорошо, что чай почти выпит, а то поперхнулся бы. Гляжу на девушку долгим-долгим взглядом, затем на её лихую матушку. Нехило она дочку доит. На такие деньги даже в Москве можно парой прожить. Скудненько и в обрез, но всё-таки.
— Ну, такую сумму выложить вот так сразу не смогу, — начинаю осторожно. — Ты правильно сказала, до зарплаты ещё дожить надо.
— Владик, а сколько ты зарабатываешь? — женщина переключается на меня.
Ну-ну.
— На руки тысяч двести, плюс-минус, — лукавлю, конечно.
Я тимлидом относительно недавно стал, так что зарплата перевалила за четыреста, но половина уходит на ипотеку. Обзавёлся год назад своей берлогой. Не такой стильной, как у Миланы, но мне двухкомнатной за глаза хватит.
— Но сейчас у меня только на проживание осталось. А зачем вам такая сумма? — подготавливаю почву кое для чего. — Я же знаю, как в селе живут. На эти деньги две семьи могут жить, не работая, к верху пузом и поплёвывая в потолок.
Женщина смурнеет лицом:
— А что вам с таких сумасшедших столичных зарплат, жалко?
— Так и затраты сумасшедшие, — пожимаю плечами. — В столице жизнь другая. Там за каждый чих платишь. Милан, ты за ипотеку сколько отстёгиваешь?
Тоже хмурится. Первый раз в её бюджетные дела лезу. Но вроде повод есть, так что нехотя отвечает:
— Двести. И за машину сто пятьдесят. Но автокредит скоро погашу. Через год.
— Видите, Раиса Константиновна? — обращаюсь к хозяйке. — Уже ползарплаты нет.
Поджимает губёшки. Что-то она мне перестаёт нравиться.
— Значит, ты каждый месяц отстёгиваешь родителям сто тысяч? — требовательно смотрю на девушку, нет сил уместить в голове всю несуразность суммы. Это практически невозможно!
Отмалчивается. Неожиданно начинаю ржать, весело и непринуждённо. Обе женщины смотрят, как на ненормального.
— Вы простите, Раиса Константиновна, — утираю выступившие слёзы. — Вы нас хорошо встретили, прямо замечательно. И обед у вас вкуснейший, нет слов…
Матушка расцветает и получает неожиданный удар:
— Но простите, не на сто тысяч. Где красная ковровая дорожка? Где хлеб-соль на рушнике? Где осанна и дифирамбы в честь щедрой благодетельницы?
Очумевшие дамы молчат, а я распаляюсь:
— Милана, кредитные проценты — вещь неприятная, сама знаешь. Эти сто тысяч тебе обходятся в сто пятьдесят, не меньше. Зоя — это кто? Сестра твоя? Почему до сих пор не прибежала и твою машину не помыла? Ты ж вроде хотела? Или давай, ты мне заплати полсотни штук, я сам помою!
— Влад, хватит! — Милана выходит из ступора.
Легко соглашаюсь:
— Как скажешь. Сам понимаю, не моё дело.
— Вот именно! — дожимает, но тут шалишь.
Торопиться не надо! Торопиться не будем!
— Просто взгляд со стороны. К тому же вы только что хотели меня впрячь. Так что получается, что уже и моё дело.
Могла бы ответить: дескать, отдала бы, но девушка умная, сама понимает слабость возражения. Да, отдала бы, но ведь проблему мне на шею повесила бы! Могу перекрутиться, некий резерв на всякий случай всегда есть. Только он на депозитном счету, хорошие проценты терять — да с хера ли? Чтобы какой-то неизвестный мне спиногрыз на две недели раньше новый велосипед получил?
  
После обеда отдыхаем в гостиной, дамы перетирают сельские новости. Обычное дело, кто-то на ком-то женился, кто-то — наоборот. Мне эти запутанные социальные отношения местного муравейника до одного глубокого места. Поэтому уподобляюсь тем, кого я глубоко презираю, — постоянно втыкающим в телефон. И обнаруживаю прелестные новости…