Облик Огня (СИ)

Странник медленно ступал вперед, с каждым шагом слегка проваливаясь в размякшую от росы почву, он пытался вспомнить как можно больше навыков, что помогали сначала его отцу, а затем ему самому, на охоте. Важна была каждая деталь вокруг — отпечатки сапог на земле, примятая трава, обломанные ветки кустарников, а также различные предметы одежды и части плоти жертвы, которые могли остаться на стволах деревьев, с обломанными под корень ветвями. Важно было также продвигаться бесшумно, ведь самая обычная концентрация и внимательный слух могли подсказать направление, где находится неосторожный зверь гораздо быстрее, чем все остальное.
Чем глубже Сарвилл заходил вглубь лесного острова, тем ближе друг к другу начинали расти деревья, становились кучнее и еще тщательнее загораживали, настырно пробивающийся сюда солнечный свет. Мошкара взмывала в воздух целым облаком, стоило только медведю неуклюже коснуться какого-нибудь сорняка.
На коре одного из деревьев, стоящем меж хаотично растущих дубов, лип и тополей странник заметил свежую кровь — он обмакнул в нее палец и удостоверившись в своей правоте тут же заключил, что красная жидкость принадлежит принцессе, набегу неуклюже оцарапавшейся о шипастый ствол.
Внезапно с кустов, росших неподалеку, что-то спугнуло птиц — пернатые предательски выдали нарушителя спокойствия, захлопав крыльями и устремляясь под самые кроны деревьев. Сарвилл был почти уверен, что это сбежавшая девушка неуклюже тряхнула куст, поэтому он слегка ускорил шаг в нужную сторону, стараясь не повторить ошибки Лианы, осторожно обходя густые заросли и сильно замедляя ход, когда проходил вплотную к ним. Но медведю было не суждено преодолеть весь задуманный собой же путь до конца — кто-то другой решил это за него. Так, странник наступил туда, куда ступать не следовало…
Поверхность земли, на беглый взгляд казавшаяся твердой и не подозрительной, оказалась ничем иным, как тщательно усыпанным ветками и листьями входом в сырое холодное подземелье. Высота была не больше сажени, но странник, не успев сгруппироваться, все же покалечился и потерял сознание, ударившись головой о землю, как только настиг ее.
— Сарвилл, очнись! Очнись! Слышишь? Ты слышишь? — серебряноволосая чародейка громко и не переставая нашептывала в темноту, со всей мочи прикладываясь ладонями по щекам спутника снова и снова пока один из его разноцветных глаз не заблестел во мраке.
— Что?.. Где мы? — медведь узнал принцессу по голосу — его глаза еще не привыкли к темноте и бесконечно щурились.
— В яме, в пещере, в тоннеле, называй, как хочешь. Место довольно жуткое и мне хочется поскорее отсюда убраться. Ты был без сознания целый день! — Лиана поднялась с четверенек и начала ощупывать стену, по которой, как она считала, можно было выбраться наружу. — Бездна! Ни одного выступа, который помог бы взобраться наверх!
— Как целый день? — странник приложил пальцы к затылку и тут же отдернул, словно прикоснувшись к открытому огню — рука оказалась в крови.
Он использовал простое заклинание, создав самый слабый огненный светоч, на который только хватило сил, чтобы осмотреться. Почти сразу медведь узнал древние эльфийские руины — белый камень с рунами на языке нелюдей возник перед ним, как только странник встал на ноги. Руны таинственно отсвечивали оттенками серых, голубых, зеленых и золотых цветов. Пол оказался усыпан костями. Не человеческими.
— Кролик или заяц… А этот череп кого-то покрупнее… — странник предполагал вслух слегка водя ладонью по воздуху и направляя свет в нужную сторону. — Это явно медведь…
Лиана все время держалась позади Сарвилла, бросая из-за его плеча тревожный взгляд.
— Медведь? — принцесса возбужденно переспросила. В расщелинах руин сильно загудел ветер.
— Успокойся. Не используй магию. Не хватало, чтобы нас еще и сверху присыпало чем-нибудь неожиданным.
Принцесса не могла совладать с собой, засквозило еще сильнее.
— Этот медведь вполне мог упасть сюда как мы, переломать лапы и умереть от обезвоживания…
— Тут высоты сажень, редкое животное могло бы покалечиться, упав с такой высоты. — хотел возразить Сарвилл, но гудевший отовсюду ветер стих, а значит и принцесса обрела внутреннее равновесие — в споре отпала всякая надобность.
 
Еще некоторое время странник ходил вдоль стен и внимательно всматривался в руны на них.
В юности, когда другие мальчишки предпочитали рассказы о монстрах и чудищах, населявших Неймерию и вымерших после Вечного Потопа, Сарвиллом владели совершенно иные интересы — он бредил культурой эльфов, не упуская возможности расспросить о древнем народе у каждого путника, которого впервые встречал в Медвежьем квартале. Если же судьба сводила его с самим потомком эльфийского рода, тот тут маленький медведь не терялся и разве что не зубами вцеплялся в собеседника до тех пор, пока у того не кончались ответы на нескончаемые вопросы любопытного ребенка.
Каждый день странник бегал к одному старому эльфу, жившему среди медведей, выведывать еще не услышанные ни от кого тайны и секреты эльфийского народа. Изнуил был поистине стар — никто во всей Неймерии не мог представить как выглядит пожилой эльф, кроме жителей Медвежьего квартала, знавших Изнуила лично — морщины разъедали его благородное выражение лица, зрачки были бесцветными, а передвигаться он мог только с помощью трости, на которую опирался, скрючившись в три погибели и еле переставляя ноги. Эльф был единственным представителем нечеловеческой расы, жившим среди людей — все его городские собратья гнездились в специально отстроенном квартале Нелюдей и покидали его только в самых исключительных случаях, ровно как и принимали там гостей.
Старик любил разглагольствовать перед юным медведем. Бывало, он ждал его на крыльце своего дома в промежутке между полуднем и заходом солнца, чтобы ни терять ни минуты и тут же с его появлением погружался в воспоминания. А когда маленький Сарвилл не прибегал, эльф смотрел мокрыми бледными глазами на потухающее небо и тревожно постукивал тростью о порог своего дома до тех пор, пока над его головой не загоралось несколько сотен звезд. Потом он медленно разворачивался и пропадал за дверью своей лачуги ровно до следующего полудня.
Однажды старого Изнуила нашли мертвым в собственном доме. Никто и не пытался выдать его убийство за естественную смерть. Повесив сначала эльфа, ему отрезали уши и подвесили их вместо золотого кулона, который всегда болтался на его шее и являл собой прекрасную обнаженную эльфийку — одну из эльфийских богинь, память о которой теперь бесследно исчезла. После этого не прошло и двух дней, как дом оказался разграблен, а его стены расписаны мерзопакостными выражениями, а затем разрушены кем-то посильнее. Еще через некоторое время на старом фундаменте один купец отстроил здоровую домину, которую благополучно превратил в хорошо охраняемый склад. Тело эльфа бросили в яму и сожгли вместе с телами другой челяди, которую никто не собирался хоронить, а Дастгард так и не понял, что навсегда потерял несколько страниц истории великого народа.
— Скажи мне, где мы? Что это за место? Ты уже знаешь, как нам отсюда выбраться? — Лиана держалась подле медведя все это время, постоянно озираясь и беспрестанно болтая. — Обещаю, никакой магии, Сарвилл, честно, я спокойна. Я буду спокойна даже если ты скажешь, что это склеп с вурдалаками. — ветер снова загудел в коридорах.
Странник прикоснулся к надписи, мерцающей голубым так, словно каждая руна была жива, а внутри пульсировала самая настоящая кровь. Его руку оттолкнула невидимая сила. Медведь возбужденно забегал глазами по всем стенам, до которых только доставал его взгляд.
— Так! Значит вот откуда появилась магия… — Сарвилл поторопился к рунам, пульсирующим ярко золотым. — Лиана, это невероятно. Кажется, я знаю, что это за место.
Он замер в исступлении как будто не решаясь сделать какой-то важный шаг и в то же время безумно желал ступить в эту неизвестность.
— Это эльфийский храм. Я слышал, что много тысячелетий в подобные храмы приходили паломники Первой Расы со всей Неймерии за силой и знаниями, которые скрыты внутри каждой руны. Оглянись, — он на мгновение оторвал взор от стены и осмотрелся, — здесь нет никаких примитивных источников света. Видишь? Раньше каждый эльф до единого обладал способностями, которые мы сейчас зовем магией и проходя через эти тоннели любой волшебник, прикасаясь к рунам своей стихии, набирался сил и тем самым освещал себе дальнейший путь. Но куда?