Вечные земли. Книга 1. Светопад. Пепел бессмертного

– Да, первый лорд.
Однако в его глазах нет благодарности. Нет в них и прямого упрека. Мне уже доводилось видеть это выражение на лицах тех, кто был вынужден бросить своих подчиненных на произвол судьбы.
По правде говоря, мне хочется все ему объяснить. Объяснить, зачем мне нужно было туда. Почему было необходимо побывать на месте, где все закончилось для моего мальчика. Объяснить гнев на сына за его поступок; объяснить, что под этим гневом кроется нечто иное, – нечто, что гонит меня вперед, хотя я и сам не понимаю что. На миг возникает желание спросить, есть ли у него дети. Спросить, знакомо ли ему это чувство бессилия, а потом – боль, ослепляющая, если дать ей волю.
  
Но я никогда не оправдывался и не буду оправдываться перед теми, кто ниже меня.
Лгать – моя прямая обязанность, и я беззастенчиво лгу.
СЭМ
После обеденной порции крови у меня есть немного времени перед уборкой других помещений, и я мчусь к себе в комнату. Клочок пергамента из ларца покойного лорда Адзури того и гляди прожжет дыру в моем подъюбнике. Бет дома, переодевается в чистое платье: на прежнем – кровавые пятна, оставшиеся после особо сложной уборки.
– Сэмми! – восклицает она, увидев меня. – Уже слышала новость?
Ее глаза распахнуты сильнее обычного.
– Нет, – в недоумении отвечаю я, на секунду решив, что она каким-то образом узнала о моей находке.
– Серые пошли в атаку. Пали тебя солнце, Сэмми, чем ты занималась последние несколько склянок?
– Уборкой, Бет, как и ты. – Показываю язык.
Я не добавляю, что предпочитаю держаться подальше от других горничных и лакеев. Мне достаточно одной хорошей подруги. Больше мне никто не нужен. Это не мой мир. Или по крайней мере, он скоро перестанет быть моим. Необходимые сведения я добываю из книг. Обо всем остальном мне докладывает Бет.
– А если б ты держала ухо востро, то знала бы, что первый лорд выходил за пределы города. Хотел посетить место, где погиб его младший. Но серые начали атаку. Несколько дозорных гвардейцев погибли.
– Первый лорд убит? – Я пытаюсь осмыслить услышанное.
В отличие от его старшего отпрыска-садиста, я не желаю неприятностей первому лорду, но поскольку он номинальный глава этого мерзкого города, в котором я сейчас в положении рабыни, то не зарыдаю, если он обратится в прах.
– Нет. Не убит. Но говорят, он в ярости. Полегли первые дозорные гвардейцы со времен нашествия серых. С тех пор серые еще никогда не подбирались так близко к городским стенам.
Я пожимаю плечами:
– Может, Центроземья им недостаточно, нужен Первый Свет.
– Сэмми! – Раскрыв рот, Бет изумленно смотрит на меня. – Что ты говоришь?
– А почему нет? Хуже все равно не станет.
Я опускаюсь на кровать и похлопываю себя по икрам. От этой работы останешься без ног. Немного мидвейского напитка, хотя бы зачарованной коровьей крови, – и мы бы не испытывали этих убийственных ощущений. Но кого волнует самочувствие слуг – подумаешь, поболеют немножко!
Бет плюхается на кровать и смотрит на меня во все глаза:
– Еще как станет! Мы можем умереть. Погибнет много невинного народа, и этой кровожадной знати тоже.
Я придумываю ответ, но спорить не хочется. Она права. Все могло осложниться. О нашествии серых я читала достаточно много. У атмоса Регардиса, колдуна-историка, этому событию посвящены целые тома. Когда серые внезапно появились в городах Центроземья со своими беспощадными пулями, одинаково смертельными для волков, вампиров и колдунов, в один день были убиты тысячи семей. Словом «расправа» не исчерпывается весь ужас произошедшего.
– Ты права, Бет. Прости. Ты ведь знаешь, иногда я бываю злюкой. Сегодня я столкнулась с Руфусом. С глазу на глаз. Вероятно, еще и это на меня подействовало.
– Постой… что? С этим чертом с протухшими мозгами? Как ты после этого, Сэм?
– Все нормально, не беспокойся. Он зашел в покои младшего Адзури, когда я там убирала. Сказал, что помнит, как я попала во дворец. И мою сестру помнит тоже. Стал смаковать подробности.
Бет берет мою ладонь и крепко сжимает:
– Что бы он там ни наговорил, помни, ты – лучше. – Она невольно передергивает плечами. – Черт, ну и мерзавец!
– Но это еще не все, Бет.
Я достаю клочок бумаги и протягиваю ей. Она его разглядывает, пока я объясняю, откуда он взялся.
– Давай теперь ты, – говорю я, закончив рассказ. – Рассказывай, что там.
Она смотрит на меня в замешательстве.
– Хочешь сказать, ты даже не глянула?
– Нет, Бет. Я убирала комнаты. А когда неожиданно входит Руфус, поневоле занервничаешь.
– Ладно. В общем, тут… – Она стыдливо морщится. – Список имен, я полагаю?
Я забираю у нее листок. В детстве Бет почти не училась, поэтому читает с трудом. Больше ждать у меня не хватает терпения, и я сама проверяю, что там.
– В первой строке написано: «капитан Тенфолд». Во второй: «Банковский клерк Кипсейк».
Бет во все глаза смотрит на меня:
– Первое имя мы знаем, Сэмми.
– Его все знают.
Читаю вслух последнюю строку в самом низу:
– «Кажется, я знаю, кто такие серые. Сегодня я это выясню наверняка».
– Сэмми, это…
– Это ключ к разгадке его смерти, Бет, – вот что это такое. Взгляни на чернила, которыми начертана последняя строка.
– Ты сейчас говоришь, как страж крови. Даже как следователь.
– Я ведь прочла достаточно много их книг. Но эти чернила, Бет… Они выцвели гораздо меньше. Они свежее. Совсем свежие. Думаю, он написал это в последнюю ночь своей жизни. А значит, говорит о причине, по которой отправился за городскую стену. Так что погиб он, возможно, в тот момент, когда пытался проверить свою гипотезу о том, кто такие серые. И за это его убили.
Не успев договорить, я понимаю, что пропустила множество цепочек рассуждений и пытаюсь что-то нагородить. Но вот уже десять лет я жду хоть какой-то ниточки и не собираюсь корить себя за то, что сейчас наплела.
– Сэм, – чуть слышно говорит Бет. – Если узнают, что ты это взяла, они же… схватят тебя. Привяжут к столбу и сожгут на утреннем солнце, не успеешь и глазом моргнуть. И меня тоже – просто за то, что прочитала это.
– Но этого же не случится, да? Они ничего не знают.
– Сэмми…
– Я собираюсь выяснить подробности. – Я хватаю Бет за обе руки. – У меня есть этот клочок, к тому же я добралась до запретной части библиотеки. Ничто меня не остановит. Я убегу, и они меня не найдут, а мои находки помогут мне начать новую жизнь с помощью знаний или шантажа – мне все равно.
Бет собирается протестовать, но я ее утихомириваю:
– Все хорошо. Все хорошо. Тебя я не оставлю. Заберу с собой. Мы убежим из этой жизни и больше не будем о ней вспоминать.
– Ты сошла с ума, Сэм. – Такой серьезной я Бет давно не видела. – Они тебя убьют.
– Тогда я умру. И отправлюсь пить в Кровавые Чертоги. Или подавать выпивку, если учесть, сколько всего я знаю.
Бет отворачивается, и я понимаю, что зашла слишком далеко – даже для нее, – но меня уже понесло. Со мной всегда так, я умею предположить худшее развитие событий.
– Ты не устала, Бет? Не устала от такой жизни? Тебе не надоело бояться? Не надоело, что на нас смотрят как на пустое место? Мы лучше тех, кому служим, и я знаю, тебя это бесит не меньше моего.
Бет молчит. Может, я ее уже достала? Со мной и моим стремлением к большему жить тяжеловато. Спустя какое-то время энергия, которую тратишь на то, чтобы выносить меня, просто заканчивается, как топливо в факеле.
В конце концов Бет тихо произносит:
– Сэм, ты помнишь, как мы познакомились?
Помню. А еще я помню наши разговоры о том, как мы познакомились. Когда вы знаете друг друга десять лет, эта тема возникает регулярно. Не представляю, как некоторые вампиры мирятся с этим веками.
  
– Помню. Как вчера.
– Помнишь, что ты мне сказала? И что я ответила?
Я невольно улыбаюсь этим воспоминаниям:
– Конечно. Сказала, что не могу больше без своей сестры. Одна в этом мире. Говорила, что мой огонь погас. А ты крепко меня обняла и сказала, что мы тобой едва знакомы, но ты уже знаешь: во мне есть нечто большее, и оно никогда не погаснет.