Вечные земли. Книга 1. Светопад. Пепел бессмертного

Я не должна была стать служанкой. И не собираюсь оставаться ею навсегда.
Щелчок!
Звук весьма отчетливый. Принятая лисья кровь его усилила, а теперь я различаю и звук другого рода – цокот каблуков по мрамору. Меня охватывает паника, но я здесь не для того, чтобы цепенеть в ее липких объятиях, поэтому, стряхнув страх, как дерево пожухшие листья, я бросаюсь прочь из запретной библиотеки в надежде, что дверной механизм закроется сам. Так и есть: полка у меня за спиной поворачивается и захлопывается (механизм срабатывает при нажатии ступней? не сейчас, Сэм!). Но облегчение длится недолго: ведущая сюда лестница слегка дрожит, и до моего слуха доносятся шаги. Кто-то идет! Не лорд и не страж – уже хорошо. Возможно, лакей. А это плохо.
  
Я вновь замираю. Бежать смысла нет: меня тотчас заметят, и выглядеть это будет скверно. У меня нет причин здесь находиться. А если они в курсе, где я, и явились за мной в библиотеку, значит меня уже разоблачили.
В таком случае придется драться.
Я смотрю на лестницу, слушаю приближающиеся шаги, время течет все медленнее. Возможно, сказывается принятая мидвейская кровь – лисица куда эффективней коровы, – а может, я просто распаляю себя. Мне это проще простого. Я вспоминаю об отце, сожженном на солнце за то, что защитил маму. Думаю о маме, от горя покончившей с жизнью и оставившей нас сиротами, когда нам с сестрой не было и десяти лет. Думаю о сестре: ей едва исполнилось восемнадцать, и она, устав от улиц, отчаянно рвалась работать во дворце. Думаю о несчастном случае на церемонии посвящения в дворцовую прислугу. Сестра тогда сгорела на солнце до черных угольев. Думаю о лордах, взявших меня вместо нее. Замена, которую не пришлось долго искать. Служить во дворце первого лорда – привилегия. Работа, с которой не уходят по собственной воле. Думаю обо всем, что со мной делали, сжимаю кулаки и с помощью того мизерного количества крови, что сейчас есть во мне, с усилием выпускаю клыки. И к своему удовольствию, обнаруживаю, что мне не страшно. Ярость побеждает.
Поехали.
– Добрый вечер, Сэмми! Подумала, что ты здесь.
Кулаки разжимаются, клыки прячутся, я стою с открытым ртом. Это Бет. Всего лишь Бет. Моя соседка по комнате и единственная подруга широко улыбается, словно случайно встретила меня в изморском поселке на танцах. Она затягивает тесемки и плотнее оборачивает вокруг себя дневную сорочку из грубого льна.
– Карабкаться по этой лестнице то еще удовольствие, скажу я тебе, – говорит она, слегка задыхаясь.
Я расплываюсь в улыбке, на смену ярости приходит облегчение, и лишь остаточная нервная дрожь в жилах напоминает о только что пережитом.
– Этим лучше заниматься не на коровьей крови.
– Не сомневаюсь, хитрюга. – Она смотрит на стеллаж у меня за спиной. – Значит, ты все-таки добыла волчью кровь. Внутрь уже заходила?
Я в изумлении таращу на нее глаза.
– Но как…
– Это не магия на крови, Сэмми. Я проснулась, тебя нет. Как всегда, улизнула в библиотеку, подумала я. Но затем вспомнила, какая ты была взбудораженная давешней ночью. О причинах ты не сказала, но я тебя знаю. Что еще взбудоражит тебя в нашей несчастной жизни, кроме находки, о которой ты мечтала? Чудесная маленькая порция доброго напитка, открывающего путь ко всей запретной ерунде. Я не в обиде, что ты утаила это от меня. Я бы сказала тебе не глупить.
За всю жизнь Бет не прочитала ни одной книги. Но гори я дважды в аду, до чего же она порой сообразительна.
– Зачем же ты пришла?
Бет пожимает плечами, на макушке покачивается тугой пучок. В такой пучок она убирает свои длинные струящиеся золотистые волосы. Моим до них далеко – у меня тусклые темные короткие прядки. Она распускает волосы только в своих покоях или в конце недели, в чертогов день. Роскошь, которую никто не видит. Как и многое остальное тут.
– Затем что через полсклянки все проснутся, а ты наверняка потеряешь счет времени. Конечно, хорошо заполучить всю комнату в свое распоряжение, но за десять лет я все-таки сильно к тебе привязалась и совсем не хочу, чтобы ко мне подселили новую соседку. Не понимаю только почему, ведь добрую половину времени ты торчишь в этой плесневелой дыре.
– Ох, кровавые боги, уже столько времени?
– Да. На самом деле, Сэмми, мне иногда кажется, ты просто рвешься на солнце. – Кивком головы она указывает на книжную полку за спиной. – Стоило оно того? Нашла что-нибудь интересное, кроме пыли и пауков?
– Я только начала искать. Но нужные знания там есть. И думаю, в этом флаконе волчьей крови достаточно, чтобы зайти туда еще раз двадцать, а может, и больше. В следующий раз я проведу там целый день.
– Или тебя поймают, отведут на крест и оставят под солнцем.
Я смеюсь, хоть мне и грустно:
– Или так.
Улыбка тает, Бет умоляюще смотрит на меня своими голубыми глазами. С такими розовыми (для вампира) щеками, носиком-пуговкой и пухлыми губками в другом мире Бет разбивала бы сердца.
– А стоит ли оно того, Сэм? Так рисковать?
– Бет, с этими знаниями я пойму, как мне отсюда сбежать. И затем прятаться – от наемных волков, от Первой гвардии, от любого, кто будет за мной следить. Научусь полезным вещам и стану мидвеем. Эти знания я смогу обменивать. Чтобы вступить в новую жизнь, стать частью лучшего сословия. Начать еще раз. Пить более добротную кровь. Ты все это знаешь, Бет. Знаешь, что я хочу этого больше, чем кто-либо.
– Знаю, Сэмми. Но разве недостаточно быть изморкой? Одной из нас?
Я отвожу взгляд, поднимаю глаза к куполу библиотеки. Это старый, давно набивший оскомину разговор. За десять лет жизни в одной комнате даже между подругами такое может случиться.
– Почему я должна стареть и умирать, когда другие живут вечно?
– Разве так уж плохо постареть вместе со мной? – Бет опускает глаза.
Я подхожу ближе и мягко касаюсь ее руки:
– Бет, я ведь не об этом.
– Знаю. Ни за что на свете я не стала бы пытаться тебя изменить. Ты как ураган – один из тех, от которых мурашки по коже. В Светопаде ты бы обязательно чего-то добилась. Здесь тебе не место. Это как запереть в клетке молнию.
Я расплываюсь в улыбке:
– По-моему, прутья клетки молнии не помеха.
– По-моему, я пришла сюда, чтобы спасти тебе жизнь, а не слушать насмешки.
– Но мы все еще тут. Трещим как сороки.
– Иногда ты бываешь чересчур остроумна. – Она поворачивается к лестнице. – Идем.
Мы бежим прочь из библиотеки, спускаемся по лестнице в четыре пролета, ведущей прямо ко входу для прислуги. На угловых балясинах установлены бюсты первых лордов – по одному на каждый пролет, пять веков истории вампиров. Вот интересно, а если первых лордов было бы больше, чем лестниц, то как решить, чей бюст убрать? Примерно такие вещи лезут в голову, когда спасаешься от погибели. На полпути я подаю беззвучный сигнал, и мы прячемся на лестничной площадке за витриной с бокалами и графинами для крови. Через несколько мгновений донесшиеся до моего уха шаги слышит и Бет. Мимо нас проходит дворцовый страж дневного караула, красно-синий табард сидит на нем как мешок. Дневным стражам никогда не достается хорошей форменной одежды. Какая работа, такая и забота. Он явно смирился с тем, что после дежурства с позором продрыхнет весь вечер, потому что почти не смотрит вокруг – голова то и дело падает на грудь. Пожалуй, нам даже не стоило прятаться.
Дождавшись, пока он скроется из виду, мы рысью преодолеваем оставшиеся лестничные пролеты и уже собираемся проскользнуть во флигель для прислуги, когда из-за угла доносится шарканье вставшего спозаранку лакея. Деваться некуда. Я замираю на месте и оборачиваюсь к Бет, которая тоже застыла от ужаса. Зачарованная лисья кровь позволяет мне издали учуять каплю вечернего парфюма. Похоже, старший лакей. Тяжелое дыхание слышно так отчетливо, что даже кажется, я его чувствую.
  
В самый последний момент он останавливается и вздыхает. Затем разворачивается и уходит тем же путем. Да снизойдет высшая милость на вещь, которую он забыл!