Искушение зла (ЛП)

Женщина, чьё телосложение и кривой нос ясно говорили о том, что она без колебаний пользуется оружием, которое продаёт, стояла за прилавком и наблюдала за ней с жёстким, настороженным выражением. Аэлия вздрогнула под её взглядом от неожиданности; обычно странствующие торговцы были такими дружелюбными.
— Спасибо, — пробормотала Аэлия, собираясь отойти от лавки, и повернулась как раз в тот момент, когда Мирра подбежала к ней, таща за собой Фенрира.
  
Рядом с его широкой фигурой она казалась совсем крошечной; её мышино-каштановые волосы были аккуратно заколоты в изящный узел, а несколько выбившихся прядей завивались над её розовыми щеками.
Фенрир был её полной противоположностью; всё — от того, как он шёл, до гордого выступа его подбородка — выдавало в нём высшего хищника. Чёткие линии его мускулистых плеч угадывались под рубашкой. И, пожалуй, единственным, что в нём не было твёрдым как камень, были его глаза — тёплые лужицы жидкого янтаря, поблёскивающие мальчишеским весельем, пока он позволял Мирре тащить себя к Аэлии.
Они все дружили с самого детства, и хотя Мирра была одной из немногих людей в деревне, для них это различие никогда не имело значения. Впрочем, Аэлия и сама не могла судить об этом.
— На что ты смотришь? — Мирра заглянула через её плечо на оружие, аккуратно разложенное на прилавке. Её пальцы потянулись к тому самому кинжалу, который привлёк внимание Аэлии.
— Боги, какой красивый —
— Даже не смей это трогать.
Оружейница рванулась вперёд и так сильно ударила кулаком по столу, что оружие слегка сдвинулось на тёмной выставочной ткани. Пальцы Мирры замерли в воздухе, когда она уставилась широко раскрытыми глазами на разъярённую женщину, её рот слегка приоткрылся.
— Даже такие, как ты, должны уметь читать. Мы не обслуживаем людей.
Она ткнула пальцем в плакат, приколотый к дальнему краю лавки.
Люди — вредители, а не питомцы.
Лицо Мирры побледнело так же быстро, как лицо Аэлии потемнело.
— Что ты сейчас сказала? — спросила Аэлия смертельно тихим голосом.
Она не хотела верить своим глазам, но табличка была прямо там, слова чёрным по белому. Как она могла не заметить её раньше?
— Тебе следовало бы понимать, с кем водиться не стоит.
Оружейница скрестила свои мускулистые руки, и на её лице не было ни малейшей тени раскаяния.
Аэлия почувствовала, как Фенрир ощетинился за её спиной, нависая с хищной угрозой. На него всегда можно было положиться в сомнительных ситуациях, и как артемиан, чья вторая форма — волк, он был поистине мощной силой у неё за спиной.
Глаза Аэлии сузились, когда она посмотрела на торговку, и её ярость делала почти невозможным думать о чём-либо, кроме как схватить женщину и разбить её лицо о плакат, пока слова не станут нечитаемыми под кровью этой суки.
Вместо этого она потянулась и начала по одному вытаскивать булавки, которыми было приколото оскорбительное объявление, не отрывая взгляда от оружейницы, и медленно смяла лист в комок. Женщина дёрнулась назад, когда Аэлия резким движением запястья бросила его прямо ей в голову, но комок всё равно отскочил от её лба, пока она неловко пыталась его поймать.
Аэлия положила обе руки на стол и наклонилась ближе, её губы изогнулись, когда она заговорила.
— Если я увижу это снова вывешенным до того, как вы уедете, я позабочусь о том, чтобы ты очень близко познакомилась со своим хорошеньким ножичком.
Это был чистый блеф. У оружейницы, несомненно, было куда больше опыта обращения с любым оружием, чем у Аэлии, но гнев тоже мог быть оружием, и в тот момент он так угрожающе пылал в её глазах, что женщина стиснула зубы и уронила скомканную бумагу на пол за столом.
— В каком мире, по-твоему, ты живёшь? Ты ни черта не понимаешь, что происходит за пределами ваших драгоценных маленьких домов на деревьях, — прошипела она, прежде чем дёрнуть головой в сторону Мирры. — Просто убери её от меня. Сейчас же.
Фенрир зарычал, и женщина отшатнулась, её рука потянулась к клинку, висевшему у неё на бедре.
— Представления уже начались; нам всё равно стоит туда пойти.
Мирра схватила его за руку и попыталась утащить от лавки.
— Аэлия? — умоляюще позвала Мирра.
Аэлия оттолкнулась от стола, её взгляд ещё секунду или две впивался в оружейницу, пока Мирра снова не позвала её, и тогда она повернулась, чтобы последовать за ней.
Прежде чем они слишком глубоко нырнули в толпу, Аэлия приподнялась на носки и окинула взглядом другие лавки, стараясь разглядеть, нет ли где-нибудь похожих плакатов.
Не увидев ни одного, она с облегчением опустилась на пятки и догнала остальных.
— Ты в порядке, Мирра? — Фенрир нахмурился, оглядываясь на лавку, которая теперь едва виднелась сквозь толпы людей.
Мирра энергично кивнула, казалось, куда больше обеспокоенная тем, что он может попытаться вернуться к оружейнице, чем чем-либо ещё.
— Более чем в порядке, но нам нужно поспешить, иначе мы ничего не успеем увидеть.
— Идите вы вдвоём без меня, меня всё равно больше интересует еда, чем представления. Я найду вас позже.
— Еда… или эль? — Мирра приподняла бровь.
Фенрир рассмеялся, виновато разводя руками, когда начал отступать от них, и вскоре быстро исчез в направлении таверны.
— Прости, Мирра, — крикнула Аэлия сквозь шум вокруг них.
Но Мирра лишь пожала плечами.
— Ничего такого, к чему я не привыкла.
Она отмахнулась от этого так, словно Аэлия не могла увидеть боль за этой храброй маской. Они дружили слишком давно, чтобы Аэлия не понимала, насколько глубоко ранят Мирру подобные слова, но визиты перегриниан происходили слишком редко, чтобы позволить одной жалкой торговке испортить им праздник.
Аэлия продела руку в руку Мирры и мягко сжала её, и Мирра ответила ей улыбкой.
Похоже, большинство жителей деревни уже пришло, чтобы насладиться первой ночью праздника, и, судя по глухому грохоту барабанов, отдающемуся между деревьями, торжества уже начались. Волнение вытеснило остатки гнева, и они проскользнули сквозь плотную толпу людей, направляясь к ритму.
Аэлия позволила Мирре провести себя к толпе, окружившей пару танцоров-артемиан; они текли вместе с музыкой, взмывая друг вокруг друга, их движения были одновременно грациозными и страстными. Они двигались в совершенной гармонии; женщина дико кружилась вокруг своего партнёра, но он ловил её с мягкой силой. Каждое прикосновение было лаской, их тела расходились и вновь закручивались вокруг друг друга, и всё же каким-то образом постоянно оставались связанными. Это было чувственно и завораживающе, и Аэлия не могла оторвать взгляд.
Танец завершился тем, что пара прыгнула навстречу друг другу и в последний момент совершила превращение, обратившись в двух голубей, которые взлетели к звёздам, выписывая переплетающиеся круги в идеальной синхронности. Толпа разразилась аплодисментами, свистом и криками восторга, когда голуби исчезли среди звёзд.
Пространства между деревьями превратились в калейдоскоп природных сцен, где в мерцающем свете костров были рассыпаны выступающие. Все перегриниане были артемианами, и во время своих представлений они переходили между двумя своими формами, вплетая свою вторую природу в своё искусство.
Аэлия и Мирра ходили между артистами, расположившимися под деревьями, стараясь увидеть как можно больше. Они вместе с другими зрителями ахали и восхищённо восклицали, глядя на канатоходцев, которые опасно раскачивались, прежде чем снова перевернуться обратно на канат; на рассказчиков историй; на лошадей, исполняющих пируэты; на певцов, заставлявших людей плакать от смеха; и на женщин, способных сгибать и изгибать свои тела в самых неестественных положениях.
  
Они уже подходили к концу представлений, когда вспышка пламени привлекла внимание Аэлии, а вокруг неё раздались приглушённые возгласы и хлопки зрителей. В темноте отозвался барабан, отбивая низкий, плотский ритм. Заинтригованная, Аэлия начала проталкиваться вперёд, пока не смогла увидеть происходящее, но, когда увидела — она замерла.