Чемпион 2 (СИ)

В это время можно было запросто поубивать друг друга на ринге или оставить своего оппонента инвалидом, и главное — сделать это вполне себе легально.
— Без раундов, без рефери, без ринга и нокдаунов! Боксируем, пока первый из нас не упадёт и не сможет подняться! — Ромка начал одевать перчатки.
Злой, как черт. Его даже потряхивало — ярость так и пепла изнутри.
— Вызов со своей стороны принимаешь? — осведомился Боря у Пельменя.
— Принимаю, конечно, — Саня коротко кивнул в ответ. — Я хоть по правилам, хоть без отобьюсь.
Однако Вовка самый внимательный заметил, что Глиста до сих пор плывет и с трудом надевает на себя перчатки.
— Не, Ром, никакого боя, он тебя первым же тычком завалит наглухо. Хорош. Разберётесь ещё, как в себя придёшь, у тебя ещё соревнования на носу, а Саша теперь у нас в зале тренируется.
— В смысле?! — Глиста выпучил глаза. — В каком нафиг зале?
— Он заслужил.
— Не катит такое! Тренер его не взял! — заорал Глиста.
— Пусть дерутся, Вов! — встрял рыжий в наметившийся спор. — Че ты лезешь?
— Он не успеет восстановиться перед соревнованиями, а у нас итак есть недобор по весовым, что непонятного? — пояснил Вован. — Или ты будешь до лёгкого гонять? Тренера не подставляй, ему выставить некого будет.
Повисла тишина.
Сане конечно хотелось поставить точку в конфликте, и он не боялся схлестнуться с одноклассником без особых правил в ринге, как и за его пределами. Но если существовала возможность отсрочить это дело — он только обеими руками за. Глист себя хорошенечко подлатает и Саня тоже в своём нынешнем теле заматереет пуще прежнего.
— Ладно, — Ромка со свистом выдохнул воздух из лёгких и вынес своё решение. — Пусть на хер из нашего зала убирается, я не буду тренироваться с этим гандоном в одном помещении. А как восстановлюсь, то я его жду. Придёшь, жирный?
— Я и сейчас никуда не уйду, — заявил Пельмень и пожал плечами. — С чего бы вдруг. Иди ты восстанавливайся, отдыхай, Светку трахай, готовься или че ты там хочешь.
— Ты тут не указывай никому, слышь! — рыжий Серега прям взьярился. — Вован, че за дела такие, за поступки гнилые надо отвечать или ты будешь закрывать глаза на то, что наших какие-то пассажиры по беспределу мочат? Либо выгони его из зала, либо давай наказывать.
— Ты то че хочешь? — спросил Вован. — Хера лезешь?
— Давай я его сам лучше поломаю вместо Ромки! Или пусть на хер валит, говорю же! Только это… — рыжий повернулся к Пельменю. — Ты нам сумку за косяк оставляй и вали, пока я тебя дурака не пришиб.
Вовка задумался.
Крепко.
Потом повернулся к Пельменю.
— Пойдёшь? А за косого сумку нам скинь, все по чесноку.
— Я не порол косяка, а место в зале заслужил, — сходу отказался Пельмень. — Останусь. Вы же сами за слова отвечаете? С какого перепуга меня надо отсюда выгонять? А сумку забрать у Сергея шанс был, только он его благополучно просрал.
— Ясно. А как будешь отвечать? — настоял Володя.
— А кто спрашивает? — Пельмень также твёрдо стоял на своём, не собираясь проявлять слабину.
Вовка обернулся к пацанам.
— Кто считает, что с него надо спросить прямо сейчас? Поднимите руку, проголосуем. Чтобы одно решение было.
— Как спросить, по нашему? — последовало уточнение из толпы.
— По нашему, — подтвердил Володя.
Руку тотчас поднял Глиста, аж просиявший в лице. К нему присоединился рыжий Серега, затем, к удивлению Сани — Боря, который выше говорил о двойном спросе с пьяных и проявлявший нотки благоразумия. И затем уже проголосовали остальные ребята.
Единогласно.
Хрен его знает, может оно и правильно вот так — сначала заступаться за своих, а потом уже разбираться, кто прав, а кто виноват. Правда Саню вот в этом всем несколько напрягала формулировка — «по нашему». Особенно напрягала в сочетании с тем, что сразу несколько боксеров, включая рыжего Серегу, вдруг одновременно начали одевать перчатки на руки.
  
Глава 19
 
 
После боя на пресс-конференции Майк Тайсон так прокомментировал своего соперника канадца Донована Раддока:
  
«О боже мой! Он бьёт как чёртов мул копытом, простите мой французский».
 
— Короче, Санек, — Вован вернул своё внимание на Пельменя.
Встал перед ним лицом к лицу, положил руки на плечи Пельменя и строго взглянул в глаза.
— Дела у нас примерно так складываются. Мы тебе по хорошему предложили конфликт замять, так чтобы без последствий? Предложили. Ты отказался от нашего с пацанами предложения? Отказался. Было дело?
— И че? — Саня не отводил взгляд. — Я неправым себя не считаю. Соглашаться на такое предложение, так это себя не уважать.
Володя сжал крепче его плечи, впиваясь в кожу сильными стальными пальцами, видимо считая возможным как-то на Пельменя психологически надавить и тем самым склонить к нужному треку поведения. Не выходило правда ничего толком, но Володька то усердствовал, как мог.
— Извиниться не хочешь перед Ромычем, перед всеми, я у тебя последний раз спрашиваю? — спросил он.
— С хрена ли мне извиняться? — изумился Пельмень. — Наоборот вариант не рассматриваешь? Пусть он передо мной извиняется и тоже перед всеми вами. Почему он свой клуб в некрасивом свете представляет?
Сама постановка вопроса о том, что Саня должен публично извиняться там, где извиняться должны перед ним, мягко говоря Пельменя калила и выводила из себя.
— Ты Вован не обессудь, но я могу с такими раскладами только на хер послать, — добавил Саня, видя, что собеседник переваривает слова. — А конкретно с тобой мне делать этого не хочется. Поэтому давай закроем тему.
— Извиняться значит тоже не хочешь, — кивнул Вован, пропуская слова Сани о попытке закрыть конфликт малой кровью.
— Без обид, ты нормальный пацан, но это перебор, — подтвердил своё решение Пельмень. — Я на своём буду стоять до Талого.
Вован снова накрепко задумался, а потом сухо, совершенно безэмоционально сказал.
— Перчатки давай одевай. Физически с тебя будем спрашивать, раз ты такой непонятливый и принципиальный нарисовался.
— Выскочить хочешь? Спарринг минутка? — уточнил Саня.
— Неа, — Вован медленно покачал головой. — Будем из тебя дурь выбивать по полной, не врубаешься?
— Стесняюсь спросить, какую?
— Своих трогать нельзя, при любом раскладе. Заруби себе это на носу.
— Даже если свои не правы и косого упарывают? — Пельмень удивлённо приподнял бровь, все ещё пытаясь конфликт уладить. — Так себе у тебя позиция, согласись.
Вован не ответил.
Что происходит — Саня начал потихоньку врубаться, стоило оглядеться по сторонам. Так сразу пятеро пацанов боксеров из зала уже надели перчатки.
Неожиданно то как получилось… да уж, хреновую кашу Саня заварил, но придётся теперь разгребать и расхлебывать. Пельмень отчетливо понимал, что пацаны, надевшие перчи, отнюдь не собирались вставать в пары друг с дружкой. Скорее похоже было на то, что они собираются бить Саню всей толпой… ну или как сказал Вован — выбивать из него дерьмо и спрашивать физически. Причём пятеро против одного.
Пельмень тяжело вздохнул, осознавая свои ближайшие перспективы сегодняшнего дня. Переобуться на ходу, пока ещё не поздно? Ну нет, не годится, не по пацански это, неправильно заданный курс менять в воздухе. Отказываться от своей жизненной позиции Саня не собирался. Кто ж после такого уважать тебя будет, да ты сам себя перестанешь воспринимать всерьёз, когда принятые решения легко меняешь. Одно дело ошибки признавать, а другое — позволять садиться себе на голову. Хотя при всем при этом, он прекрасно понимал, что перспективы для него открываются крайне не радужные. Эти пятеро спортиков боксеров попросту вобьют его в пол зала, как сваю, в смысле без шансов совсем у Пельменя.
Увы и ах.
Среди пятерки желающих спросить за косяк с принципиального новичка оказался лично Вован. Весом этот конь был под сотку, может за минусом парочки или тройки килограммов, и он заметно вылезал за пределы своей заявленной весовой категории. Хотя до полноценного тяжа, каким был Пельмень, Вовану все же было далековато. Зато клинч с таким дядей шифоньером, как Володя, вряд ли проканает, потому что дури в нем точно не меньше, чем в самом Пельменю. Пусть и базовые настройки «от природы «у Сани куда более выдающиеся…