Чемпион 2 (СИ)

Сделаем.
Прежде Пельмень никогда ничего не мариновал, поэтому толком не понимал логику и последовательность процесса. Но глядишь не атомный реактор взялся строить. И как-нибудь разберётся в какой последовательности запихать огурчики в банку и залить рассолом. Хотя блин рассол тоже ведь сделать надо…
Взял первую попавшуюся кастрюлю, налил в неё воды с половину и поставил на конфорку — этот самый рассол варить.
Следом, запомнив не особо длинный список из книги рецептов, пошёл шариться по полкам и ящикам. Где это все добро лежит он не знал.
Пришлось чутка потратить время и порыться на кухне.
Сахарницу и солонку долго искать не пришлось — вон они, на полке рядом с печкой стоят. Взял сначала одну, затем другую, позаглядывал внутрь — ну на несколько столовых ложек точно должно хватить, а больше и не нужно. Следом обшарив ближайший шкаф нашёл бутыль с уксусом — его тоже имелось достаточно.
Солонку, сахарницу и бутыль уксуса выставил на столешницу, рядом с огурцами и пустыми банками.
— Так, чем там у нас дальше? — пробубнил он вслух.
А дальше следовало «Огурцы замочить в холодной воде на 2 часа». Ну это все здорово, только двух часов у Сани не было, хоть тресни, итак с этими маринадами график через одно место идёт. Поэтому Пельмень взял и отнес огурцы в раковину, там врубил холодную воду. Постоял с минутку, наблюдая как мокнут огурцы, как пыль с них смывается. Ну и воду выключил.
Харе.
Какая на фиг разница — будут они два часа в воде мокнуть или их просто намочить. По мнению Сане никакой. Следом по рецепту шло «Обсушить и отрезать кончики с двух сторон». Вообще конечно как говорится: Чтобы не было пиздежу — делаем все по чертежу! Но какая только на фиг разница — попки резать у сухих огурцов или мокрых? Они что от этого хрустеть во рту хуже станут? Вот и Саня решил, что совершенно никакой разницы нет. Взял ножик и быстренько почикал попки у огурчиков, не заморачиваясь с просушкой.
Оп-оп-оп.
Готово.
Почикал.
Вот нельзя, конечно толстым людям тягу гонять и оставлять один на один с едой. Пока Пельмень попки у огурцов чикал, два огурца ушло за минусом. Тупо сожрал, растворились во рту, как в бездонной чаше.
Закончив и хрустя огурцами, пережёвывая, Пельмень снова взглянул на книгу рецептов и ненадолго подвис. Следующим шагом значилось «Банки простерилизовать, плотно выложить в них огурцы».
И че это значит?
Разбираться Саня долго не стал. Не, он конечно смутно припоминал, как в детстве его родная бабуля за каким-то хреном кипятила банки, но эти то банки к чему кипятить? Чистые вроде. Можно конечно заморочиться и банки в раковине сполоснуть, но заморачиваться Пельмень тоже не стал. Ну его, какая разница — кипячённые банки или нет? Та же самая хрень, как жопки насухо чикать.
Бесполезно.
Поэтому Сане разницы никакой, а мужикам с гаражей — так тем более. Нет отличия в том, чтобы из кипячённой банки огурцы под водку жрать или не из кипячённой. Ну на самом то деле.
Потому Саня перешёл к следующему шагу, пропуская предыдущий — как раз вода в кастрюле вскипела. Там значилось «залить огурцы кипятком».
Вот это уже ваще не вопрос.
Пельмень засунул первую партию огурчиков в банку, взял прихватку и снял кастрюлю с кипятком с плиты. Пока нёс, вспомнил, что бабка для маринада помимо самих огурчиков прикупила укроп и чеснок. Не, ну это можно и потом добавить…
Подойдя к столу, на котором стояла банка с огурцами, Саня наклонил кастрюлю и ливанул все ещё кипящую воду в банку, будучи уверенный, что делает все по уму. Ну а чего — заодно банки простеллиризует.
А вот хрен там.
Клац!
Банка, стоило в неё попасть крутому кипятку тотчас лопнула. На глазах Пельменя трещина медленно расползлась и банка раскололась пополам, приказав долго жить.
Что произошло дальше?
Ничего особенного, если не считать, что осколки стекла разлетелись по столу, а некоторые упали на пол. Следом за стеклом полетели огурчики с отрезанными жопками. Ну а за ними — разлился кипяток. Пельмень едва успел отшагнуть, дабы не ошпариться, удерживая на весу полную кастрюлю кипятка на вытянутых руках.
 
Мамочки…
Как так то?
Он уныло уставился на устроенный на кухне небольшой потоп и на разбросанные огурцы. Делали как могли, а получилось как получилось. А другими словами — это натурально полная задница. Убить полчаса на приготовление солёных огурчиков и так смачно обсереться. Огурцы перевести и банку прошляпить.
Ну… бывает.
Ещё есть что сказать?
Правда теперь к надобности мариновки огурцов следовало прибавить надобность хорошенько убраться на засранной кухне. И желательно сделать это прежде, чем кто-либо из соседей захочет пожрать.
Саня вернул кастрюлю на плиту. Вот ерунда полная получилась
Он уже думал идти за шваброй и для начала прибраться, а потом уже разбираться, что делать дальше, как из хаты зазвонил телефон. Пельмень сначала думал забить, полагая, что трубку либо батя возьмёт, либо звонить перестанут.
Дома никого нет, блин, Смольный устроили!
Однако телефон настойчиво трезвонил, батя трубку брать не спешил и Пельмень нехотя поплёлся в хату.
— Але мале!
Ну началось…
Из трубки сначала послышалось горячее липкое женское дыхание, а потом громко заиграла музыка. На этот раз из репертуара был выбран Ласковый май. В динамик слезливо пищал Юра Шатунов. Причём песня шла не сначала, как специально выбранная (понятно, что специально, а как ещё!):
 
 
«Все напрасно. Слезы позади.
 
Постой, постой, не уходи.
 
Все напрасно. Что же впереди?
 
Снова стучат за окнами дожди…
 
 
 
Я жду тебя, жду тебя так давно.
 
Не знаешь ты, как сгораю и гасну.
 
Я жду тебя, жду тебя и надеюсь, но
 
Знаю я: все напрасно…»
 
 
Саня сначала думал бросить трубку — ибо не до того сейчас, а «Постой, постой, не уходи» у звонившей не сраслось, ибо «Все напрасно». Но потом вдруг решил чутка послушать, как осенило. Кто постоянно звонил — Пельмень то прекрасно знал, тут секрета нет никакого. Ещё во второй раз, когда «мелкий хулиганишка» звонил и ставил музон с магнитофона, на заднем фоне послышался ор:
— Зоя! Шуруй мой посуду!
Тогда она сразу бросила трубку.
Потом не звонила несколько дней, но следом звонки продолжились.
Малолетка одноклассница стояла на своём.
Причём звонила девка с завидной регулярностью, на постой меняя репертуар. Правда чаще всего попадала на бывшего физрука, у которого пятая точка в диван проросла корнями и выслушивала в трубку отборную порцию мата.
— Какого хера названиваешь, поймаю — уши надеру!
А так — тут тебе и Наташа Королева с Желтыми тюльпанами», и «Лирика» Сектора Газа. Теперь вот до Ласкового мая добрались.
Дискотеку можно устраивать.
Саня понимал, что сейчас Шатунов закончит и Зоя повесит трубку (по всем правилам жанра). И так бы и произошло, но Пельменя, у которого перед глазами все ещё стояла засранная кухня, появились совершено другие планы относительно дальнейшего взаимодействия с одноклассницей.
— Привет, трубку только не вешай, — сказал он, пока в песне шёл проигрыш.
Секунда.
И песня тотчас выключилась.
Зашуршали с другой стороны провода — похоже одноклассница думала, что делать, вот и ерзала. Раньше то Саня с ней никогда не заговаривал.
— Я знаю, что это ты, Зоя, ведь сразу же тебя узнал.
В трубке повисла звенящая тишина. Ерзания сразу прекратились. Подумалось, что одноклассница таки бросит трубку, поэтому чтобы это предупредить, Саня продолжил тарахтеть:
— Мне так приятно, правда. А Шатунов мой любимый певец.
— Правда? — наконец, раздался из динамика знакомый девчачий голосок, дрожащий и такой же писклявый, как у Шатунова.