Химера (СИ)

— Мы с Агассой портные, — поведал Селег, продолжая терзать куриное бедро. — Шили в Застенье для местных всякое. Нехитрое барахло делали, но работы было много.
— Своё дело мы знаем, — подтвердила его жена. — Я с шести лет с иголкой не расстаюсь.
— Это правда. Мы, наверное, половину Застенья одели. Стало быть, и жили неплохо. Ну, насколько это вообще возможно в Застенье.
— Только Мерна, вот, никак не могли заставить тем же заняться, — вставила Агасса.
— Мне по душе иголки побольше, — рассмеялся сын Селега. На вид ему было лет пятнадцать. В его возрасте Химера уже вовсю покорял Лисий Приют своим талантом. — Охоту люблю. Ну, там, выследить зверя, подгадать момент…
— Любить-то любит, — добавила его мать. — Только ты где собрался охотиться, если Его Высочество это запретил для простого люда?
— Да это уже неважно, — Селег одёрнул жену. — Мы вчера ходили на костёр посмотреть, а как вернулись — дом наш весь полыхал. Ну, ты представляешь. Всё сгорело к Чёрту. Но ткани жалко больше всего. Я ведь только закупил дорогие… В общем, чудом сарай не загорелся, где Лопушок наш жил и сани хранились. Как успокоились — сразу его запрягли. Остановились на площади закупить еды на последние деньги, а там и ты нарисовался.
— Весьма печально, — Химера даже успел проникнуться судьбой застенных портных. — Как думаешь, сам по себе дом загорелся? Может, в очаге угли остались?
— Я очаг не до конца затушила один раз в жизни, — грозно промолвила Агасса. — Мне тогда было одиннадцать лет, и мать меня выпорола так, что я дней десять сидеть не могла.
— Стало быть, свои? Не было желания по соседям пройтись с дрыном или чем поострее?
— Да брось ты, — отмахнулся Селег. — У соседей все дети в наши ткани одеты. Нет, это точно не застенские. Видать, кому-то в городе тесно стало, решили у нас клиентов отбить. У вас же там так дела решаются?
Варион не стал спорить. Успешные бассельские лавки, не прикрытые милостью герцога, уж очень часто полыхали по ночам.
— Пора Вильну уложить, — засуетилась Агасса, едва закончив трапезу. — И ты, Мерн, топай в комнату.
— Мам, ну дай по-человечески отдохнуть, — ныл её сын.
— Люди в кроватях отдыхают, а не сидя. Давай-давай. Только скажем «спасибо» господину Сеймору за такой дивный вечер.
— Мы, пожалуй, ещё посидим, — сообщил Селег вдогонку жене и детям. — Что скажешь, разделим пару чарок?
— Угощать, понятное дело, мне, — Химера усмехнулся. — Да и Чёрт с ним. Тебе же спозаранку на козлы, а я и в санях доспать могу.
— Лопушок справится, — возница рассмеялся и попросил у трактирщика пива. — Может, и ты о себе расскажешь? На кой тебе в Баланош сразу после Большого Новолуния? Тоже вражины пожгли родную хибару?
— Работа у меня такая.
— Странная работа. Меч есть, но не наёмник, раз едешь один.
— Меньше знаешь — крепче спишь. Не зря так говорят.
— Это да. Но всё же жуть как интересно. Люблю я узнавать про чужие судьбы. Грешен, да. Может, ты убийца какой странствующий?
— Будь оно так, я бы и сказать не смог. Зачем тебя пугать? Ещё не пустишь в сани завтра к семье своей.
— Да чего мне бояться? Такие ребята, они же убивают по заказу и за хорошие деньги. Просто работа, верно? Не думаю, что им по душе задарма душегубством заниматься. Я бы вот разве стал просто так прохожему портки штопать? Вот и то-то же.
— Как-то ты больно умён для застенца, — оценил Химера после большого глотка.
— А ты думаешь мы там все грязь едим и свиней от жён не отличаем? Хрен. Такие же люди, ничем не хуже ваших.
Варион всё же предпочёл увести разговор подальше от своей работы. Селег казался рассудительным и понимающим, но впечатления часто оказывались обманчивыми. Слишком уж мало его беспокоила эта тема для человека, чей дом только что сожгли недоброжелатели.
Когда первые чарки опустели, а содержимое вторых уже приближалось к половине, трактирщик вдруг решил ненавязчиво вклиниться в их беседу. Химера побывал уже в доброй дюжине разномастных кабаков, так что и лица их хозяев ему стали казаться одинаковыми.
 
— Хорошо сидится вам? — любезно поинтересовался трактирщик. — Надеюсь, не обидел вас ничем? Голодными не останетесь?
— Всё чудесно, — Селег закивал, едва не обмакнув бороду в пиво.
— Даже слишком, — подметил Химера. — Очень уж вы гостеприимны.
— Это же Придорожье, — хозяин таверны картинно надул отвисшие щёки. — Если гостей не уважать, не выживем. Уж тем более зимой, когда Звезда разве что пару человек в несколько дней заведёт к нам. Вы вот смелые, раз по снегу в такую далищу поехали. В Трисфолд, наверное?
— Может, и туда.
— Оно и видно. Куда ещё в такое время? Холодно, пусто на дороге. Страшно. Вы же и про Безглазого слышали, наверное, но не струхнули.
— Кого-кого? — Варион не горел желанием добавлять новый дорожный страх в свою коллекцию.
— Старая же история. Главный тракт у нас один тут, по нему даже короли ездят. Лет сто назад, как раз по зиме дело было, король Валад Второй — а, может, и сынок его, Гладур, не помню — в Станбаль шёл, к зятю своему. Тут неподалёку, к Баланошу ближе, на него и решил какой-то смельчак напасть. Говорят, он из наёмных убийц был. Серьёзный малый, успел троих гвардейцев положить, пока не забороли. Только убили его не сразу. Король тогда злющий был, решил уму-разуму поучить. Егойные гвардейцы наглецу восемь пальцев отрезали. Потом выжгли королевским клеймом оба глаза, завели в лес и оставили там подыхать. Только не помер он. До сих пор из чащи нападет на одиноких зимних путников. А их потом у дороги находят. С выжженными глазами. Такие вот дела.
Химера уставился на трактирщика, не моргая, но тот лишь обнажил редкие зубы.
— Страшно что ли?
— Ну, все глаза у нас пока на месте, — рассмеялся Селег. — Думаю, до конца пути никуда они не денутся.
— Я всё же вздремну, — решил Варион, отодвинув чарку с остатками невкусного пива. — Спасибо за такие чудесные истории. Без них сон бы был не тот.
***
Добротный отдых и впрямь сделал дорогу легче. Неплохо позавтракав, путники пополнили запасы и устремились навстречу Баланошу полными сил. Бедолага Лопушок вдоволь выспался в стойлах Придорожья и теперь лихо тянул сани меж заснеженных холмов.
Погода благоволила странствию. К середине дня небо заволокли лёгкие облака, а с их приходом отступил холод. Совсем немного снежинок кружило где-то высоко, едва долетая до колеи главного тракта Летары.
Химере дышалось гораздо легче, хотя дело было не только в погоде. После тёплого вечера в Придорожье семейство гораздо добрее смотрело на него, и обстановка в санях стала расслабленной. Они даже обменивались незатейливыми шутками и наблюдениями за смелыми птицами, что не улетели в тёплые края на зиму.
Варион научился радоваться долгой поездке, наблюдая как побелевшие зайцы резво перебегают дорогу перед Лопушком. Опасности тракта так и не показались на свет Далёкой Звезды. Никто не норовил ограбить пустосумых странников, а волчий вой ни разу не раздался из густого ельника. Даже излишне любезный трактирщик из Придорожья так и остался милым беззубым мужичком, соскучившимся по гостям, а не людоедом из глухомани. Наверняка, и Безглазый был такой же сказкой для слабых духом, как его беззубый собрат из поместья Яголл.
Преисполненный удовлетворением, Химера сам не заметил, как погрузился в сон. До него и здесь достучались знакомые образы, вот только вдали от Басселя они уже не казались такими страшными. Лейна Броспего стояла посреди заснеженного поля, на котором каким-то чудом расцвели тюльпаны. Она ничего не говорила, лишь мирно держала букет в худых руках и загадочно улыбалась.
 
Варион не спешил подходить к ней. Он наблюдал издалека, как лёгкий ветер колыхал алую накидку на её спине.
— Долго же я тебя искал, — проговорил Лис, не приближаясь.
— Но нашёл, — донесся из-за спины голос Настоятеля. — Значит, и Провидца найдёшь.
Кранц Родейн стояль чуть поодаль, сложив руки за спиной. Он не торопился обвинять Химеру и кричать на него, брызжа знатной слюной. Господин Лисьего Приюта даже улыбнулся при виде своего подопечного. Едва Варион собрался ответить, как пейзаж за спиной Кранца расплылся и сквозь белизну сна прорезалась реальность.