Химера (СИ)

— Как бухло? — поинтересовался Вийм, сдвинув густые брови, каждая из которых скорее напоминала чьи-то усы. — Вчера привёз целую бочку с Бора.
— Опыты на мне ставишь? — Химера враз осип. Борская выпивка шла тяжело.
— Бесплатно-то можно, — брат Нималии усмехнулся сквозь рыжую бороду. — Живот у тебя рычит аки медведь. Возьми-ка шкварки.
Химера жадно вцепился в пережаренные куски свиного жира, напрочь забыв о манерах. Лишь выпивка и какая-никакая еда заставили его понять, насколько трудным выдался день.
— Что, даже одного летта не возьмёшь? — не поверил Варион.
— Сестра велела заботиться о её друзьях. А друзья в Басселе — это вдвойне ценно, — Вийм на мгновение задумался и окинул взглядом душное помещение. — Кстати. Тут ваш тивалиец заходил.
— Сегодня!? — Химера поперхнулся и с трудом выплюнул неподатливый кусок свинины.
— Да. Как колокола вечер пробили. Шесть часов или как там называется? Я в этих часах не силён, но уже темнело. Зашёл, посидел чутка с пивом и просил передать, что с тобой сегодня не может увидеться.
— Вот сука, — Варион измельчил шкварку в стёртой ладони. — Он сказал, почему?
— Что-то про дела говорил, — пояснил Вийм почти шёпотом. — Встретитесь, мол, на рассвете в Яблонях.
— Чудесно, — сказал Химера уже на пути к выходу.
Он не знал, что думать. Ладаим должен был разузнать, куда отправилась семья Броспего, и каждая минута промедления усложняла Вариону и без того тяжёлую жизнь. Лейна с отцом уходили всё дальше от Басселя. Теперь догнать их раньше возвращения в Трисфолд казалось невозможным.
Химера подозревал худшее. Будто бы Мирфия как-то прознала об их небольшом расследовании и решила спутать все карты, вызвав Ладаима в Приют. Увлечённый гневными мыслями, Варион углубился в паутину бассельских улиц и сам не заметил, как вышел к месту, которое теперь ненавидел всей душой.
Рыбный переулок предстал перед ним таким же мрачным и зловонным, как и две ночи назад. Единственный на сотню саженей фонарь грустно мерцал вдали: свеча в нём уже догорала, но фонарщики не слишком любили показываться здесь.
Химера прошёл мимо сгоревшего ещё летом склада и остановился там, где к Рыбному переулку примыкал крошечный проход, весь заваленный бочками и ящиками. Варион огляделся: здесь он очнулся вчерашним утром после неудачи с Лейной Броспего. Он всё ещё видел, как её алая накидка устремляется прочь, исчезает во тьме.
Какая-то его часть надеялась, что перед ним вновь возникнет фигура в лохмотьях, которой он и обязан своим крахом. Химера не представлял, как убить мощного чародея в тёмном переулке. Его интересовал не столько процесс, сколько сам результат мести. Лужа крови и тело нищего мага, что поставил его жизнь в Приюте на край пропасти.
Варион медленно брёл по переулку. Он надеялся увидеть хоть что-то, что подскажет ему, куда отправилась Лейна Броспего. Конечно, Лис понимал, что её смерть или пропажа едва ли остались бы незамеченными даже в таком большом городе. У Касилиама хватило бы денег для того, чтобы сам герцог Содагар побежал на поиски.
Химера вслушался в ночной Бассель. Неподалёку громко выясняли отношения очередные пьянчуги, но насторожило его не это. Кто-то лёгкими шагами прошелестел за спиной. Варион положил руку на кинжал и медленно развернулся. Проворная тень пересекла Рыбный переулок и исчезла в дверях сгоревшего ещё пару Лун назад склада.
Повинуясь лишь своим опьяневшим чувствам, Химера отправился вслед за ночным путником. Пожар уничтожил верхний ярус здания, а первый этаж весь покрылся сажей. Лис припоминал, что хозяин склада погиб в огне, и теперь судьба помещения зависела лишь от городских властей. У герцога же были дела понасущнее, нежели пожарище у Рыбного рынка.
Даже спустя долгое время в здании стоял запах гари. Химере безумно хотелось прокашляться, но он не мог выдать себя. Практически наощупь он добрался до дальнего помещения, заваленного старой мебелью. Среди груды дерева пылал явно краденный железный очаг, у которого грелось четверо мужчин в лохмотьях.
 
Тот, что только пришёл, был моложе всех. Он что-то радостно демонстрировал остальным, и никто не заметил, как Химера оказался сзади с клинком наготове.
— Погреюсь? — холодно спросил Лис, приставив кинжал к горлу молодого нищего.
— Мать твою! — нищие переполошились и схватили прогнившие палки.
— Лучше бросьте, — посоветовал Химера. — Я сегодня не в духе.
— Ты кто такой? — оборванец в изъеденной молью шкуре принял позу, лишь отдалённо напоминавшую боевую стойку. — Наша ночлежка, понял? Пшёл нахер!
— Кто из вас, красавцев, умеет колдовать? — продолжил Варион. — С кем я встретился две ночи назад прямо у выхода из этого сарая?
— Колдовать? — нищий помоложе засмеялся, словно забыв о клинке у горла. — Стал бы я хвалиться, что нашёл кошель с десятком монет, если бы умел колдовать?
— Да он тупой! — добавил широкоплечий бедняк в косынке. — Удумал, где магов искать, придурок!
— Повтори последнее слово, — прошипел Химера.
— Не, тебе чего надо-то, а? — недоумевал нищий в шкуре. — Мы тут карпа упёрли и сожрать хотели, а ты возникаешь, гонишь чего-то на нас. Вообще, кто такой?
— Вы видели тут девушку? — Варион не унимался. — Молодая девчонка, красный плащ. Была прямо тут, в переулке, позавчера.
Нищие разом притихли и переглянулись.
— Видели, мать вашу!? — Химера едва не сорвал голос.
— А чего, твоя что ли? — уныло спросил плечистый. — Я видал, как пробежала. Со всех ног, сука, но видно, что богатая. Хотел попросить деньжат — такие обычно не отказывают. Не догнал.
— Куда она бежала? К Подворью?
— К центру. Собор там, площадь и всё такое.
Химера опустил кинжал.
— Я вижу, ты горюешь по ней ой-ой-ой как, — продолжил нищий. — Давай договоримся. Я шёл за ней недолго, потом вообще потерял из вида, но она, вроде как, цепочку обронила. Нам проблемы с важными семьями не нужны — так что я тебе её отдам. Всё равно в ближайшую Луну, а то и две, её не продать. А ты пёхай отсюда и ножом нас не тыкай, лады?
Варион кивнул, и широкоплечий оборванец протянул ему то самое колье, что красовалось на юной шее Лейны во время их «свиданий». В блеске жаровни казалось, что рубин в центре переливается словно густое вино.
— Не показалось, — шепнул себе под нос Химера.
Лис подвигал ладонью, наблюдая, как перетекает блестящая жидкость в прозрачном камне. За свою жизнь он пустил достаточно крови, чтобы узнать её даже в темноте.
— Бывайте, — бросил он уже на ходу, а бездомные проводили его вздохами облегчения.
Химера провёл остаток прохладной ночи на берегу Сальмены. В свете фонаря он разглядывал колье Лейны Броспего: пару десятков серебряных пластинок, плотно нанизанных на жёсткую цепь. Варион встречал девушек с разными причудами, но ни одна из них не предпочла бы кровь рубинам.
Изредка по набережной проходили запоздалые пьяницы и городские стражники. Никто не потревожил Химеру, так похожего этой ночью на скорбящего любовника, до самого рассвета. Заря в Басселе всегда была внезапной и скоротечной: громада Астарильских гор до последнего мешала солнцу осветить южные земли Летары.
Варион стремглав полетел по городу, хотя две ночи без сна и давали о себе знать. Запнувшись о торчащий из земли камень, он едва не улетел в сточную канаву, но всё же устоял на ногах. Его путь лежал на северную окраину Басселя.
Когда-то Яблони были отдельной деревней с бескрайним садом. Химера помнил те времена. Тогда он слышал о Лисах лишь из страшилок соседских ребят, с которыми и ходил воровать яблоки. Где-то неподалёку был их старый дом, оставшийся бесхозным после смерти матери и побега самого Вариона.
 
Теперь же город разросся и проглотил Яблони. Половину душистых деревьев попросту вырубили, чтобы поставить на их месте уродливый серый каземат, где держали заключённых до того, как переправить их в штольни на другом берегу Сальмены.
Какая-то часть сада всё же уцелела. Химера и Крысолов считали это место особым: здесь они стали настоящими друзьями двенадцать лет назад, когда совсем ещё зелёный Ладаим проигрался в кости каким-то головорезам. Дружба у Лис понималась иначе, чем у остальных горожан: они едва ли встречались больше пары раз в Луну, редко выпивали вместе или травили истории. Но они могли положиться друг на друга. Ладаим пришёл к Вариону, когда его пожитки сгорели вместе с постоялым домом несколько лет назад, теперь же огонь охватил самого Химеру.