Новый мир. Книга 1: Начало. Часть вторая (СИ)
В правом ухе что-то шумело, и мой правый глаз, кажется, несколько раз непроизвольно дернулся, но я не придал этому совершенно никакого значения.
А когда я открыл глаза следующий раз, наваждения больше не было, как не было и кислородной маски у меня на лице. Шея слегка затекла, будто я провел в неудобном положении по меньшей мере полчаса.
— Пора просыпаться, пациент.
Невольно вскрикнув, я встрепенулся, высвободив свою шею из выемки. Рывком присел в кресле, едва не сбросив с себя покрывало, которым меня прикрыл врач. Сердце забилось, как сумасшедшее. Я обхватил голову руками, ощупал глаза, стал нервно тереть уши, запустил пальцы в ушные раковины.
— Я чувствую что-то странное. Что вы со мной сделали?! — требовательно обратился я к спине врача, моющего свои инструменты в раковине и насвистывающего какую-то мелодию. — Что это было?!
— Успокойся, расслабься. Можешь посмотреть на себя в зеркало: все на месте, ничего не изменилось.
— Вы что-то засовывали мне в ухо!
— Ну, не без этого, — признался врач. — Я не хотел тебе рассказывать заранее, чтобы не пугать. Некоторые люди почему-то очень боятся зондов.
— Зондов?!
— Их самых, — донесся со стороны двери прохладный голос Лоры Каммингз.
Обернувшись, я заметил, что моя провожатая с невозмутимым лицом стоит в дверном проеме, ведущем в раздевалку, из которой я вошел. За ее спиной виднелся силуэт охранника, выше ее как минимум на полторы головы, безучастно прислонившегося к дверному косяку.
— Но зачем?..
— Система обучения в интернате основана на самых продвинутых технологиях. Коммуникаторы, которыми ты привык пользоваться — это позавчерашний день. Нанотехнологии давно уже шагнули намного дальше. Несколько нанороботов из органических материалов, не превышающих размером бактерию, находящихся в твоем головном мозге и подключенных к нервным окончаниям, позволяют тебе принимать визуальную и звуковую информацию непосредственно. Прямо в мозг.
— Находящихся в МОЕМ ГОЛОВНОМ МОЗГЕ?! — с ужасом и гневом заорал я, в отчаянии держась руками за голову. — Вы это серьезно?!!
— Не стоит так эмоционально реагировать на это, молодой человек, — попробовал было успокоить меня врач. — Это совершенно безопасная технология, протестированная…
— Немедленно уберите из моей головы эти хрени!!!
— Это обязательно для всех… — начала было Каммингз.
— Я сказал — УБЕРИТЕ!!!
Я вскочил с кресла, сжав кулаки и затравленно оглядываясь. Заметил, что врач, поворачиваясь ко мне, не спеша стучит пальцем по шприцу с каким-то веществом. От вида иглы мне стало дурно.
— Вы что еще собираетесь делать?! — спросил я, сжав зубы.
— Ничего, если ты наконец успокоишься, — холодно произнесла Каммингз. — Я прочитала много хорошего в твоей характеристике и искренне надеюсь, что ты не станешь одним из тех, ради кого приходится брать с собой сотрудника службы безопасности. Поверь, таких тут много побывало. Но никому, кроме себя, никто из них не навредил. Так что вот тебе мой совет, юноша: разожми-ка ты свои зубки и кулачки, перешагни через этот маленький эпизод, возьми вот эту униформу, оденься и следуй за мной.
— Куда? Куда следовать?! — тяжело дыша, переспросил я. — Меня никто не предупреждал, что мне будут запихивать какую-то дрянь в голову. А что будет дальше?! Знаете, что: к черту ваш интернат. К черту ваш Сидней! Выньте из меня эти штуковины, доставьте в аэропорт — и я отправлюсь домой.
— Ты не можешь никуда отправиться, — покачала головой она. — Ты несовершеннолетний. С того момента, как твой поручитель передал тебя под опеку муниципалитета, именно муниципалитет, в лице нашего специнтерната, является твоим попечителем.
— Что за чушь?! У меня есть родители, и они бы никогда не позволили…
— Твои родители числятся пропавшими без вести, не так ли? — напомнила мне Каммингз.
— Но какое вы имеете?..
— Послушай-ка меня, парень. Не надо вести себя так, будто кто-то отнял тебя у семьи и привез сюда из Европы с мешком на голове. Ты приехал сюда, намереваясь получить резидентский статус, и твой покровитель ходатайствовал, не без твоего ведома, за твое зачисление сюда. Тебя предупреждали, что здесь есть определенные правила, которые ты обязан будешь выполнять. Так в чем же ты видишь проблему?!
— Я… — протянул я упавшим голосом. — Я просто…
— Парень, эти маленькие штучки в твоей головке — это тот же коммуникатор, ничего больше, — заговорил врач. — Это сейчас модно. Частные клиенты платят большие деньги за такие штуки. А тебя ею обеспечил муниципалитет. Поверь, жаловаться нечего.
— Но как… как оно работает?
— Просто коммуникатор, который всегда с тобой. Нанороботы, подключенные к твоим нервным окончаниям, принимают и передают сигналы по высокочастотной связи. Мы сможем передать тебе сообщение, и ты услышишь его в ухе или увидишь его на своей сетчатке. Сможешь ответить — и мы тебя услышим. Вот и все.
— Вы хотите сказать — голоса в голове?! — по моему лицу катился пот. — Картинки перед глазами?! Да это… просто сумасшествие какое-то! Неужели нельзя обойтись простым коммом? А как… как я смогу контролировать, что я хочу передать вам, а что просто сказать?
Ответ я прочитал на ее лице, и мне стало совсем дурно.
— Подождите-ка. Подождите! — мое лицо исказила нервная улыбка. — Вы хотите сказать, что вы будете слышать… все, что я слышу своими ушами? И… видеть все, что я вижу своими глазами?! Господи. Я просто в это не верю!!!
— Это и средство контроля тоже. В том числе, — не стала отрицать Каммингз. — Ты находишься под нашей опекой, и мы имеем право контролировать твои действия. Как любой родитель имеет право следить за поведением ребенка. Ты ведь говорил профессору Петье, что для тебя не составляет проблемы следовать правилам? Ну так и следуй им. До тех пор, пока ты будешь делать все по правилам, никаких проблем не будет. А если ты их нарушишь — не обессудь. Все честно.
— Я не вижу ничего честного в том, что вы будете пялиться на мой член, пока я мочусь!
— Наш педагогический коллектив состоит из высокоморальных людей, и мы соблюдаем кодекс профессиональной этики. Никто не станет наблюдать, как вы мочитесь.
— Но это!..
— А теперь, будь так добр, прекрати пререкания, возьми свою униформу и оденься. Я и так потратила на тебя больше времени, чем следует! Сейчас я проведу тебя туда, где ты будешь жить. После обеда у тебя назначены вступительные тесты, а затем будет собеседование с заведующим по воспитательной работе, и ему ты сможешь задать свои вопросы.
— Я не уверен, что хочу идти с вами.
— Значит, мне все-таки стоит попросить моего коллегу из СБ помочь вам? — она подняла бровь.
Охранник за ее спиной, видимо, ожидал такого поворота событий. Он отслонился от дверного косяка и красноречиво положил руку на пояс, на котором болталась длинная резиновая дубинка. На его ужасном лице мелькнула улыбка, более похожая на гримасу.
Сжав зубы, я вырвал из рук Каммингз пакет с формой и, придерживая у бедер покрывало, шмыгнул было в сторону раздевалку — но охранник явно не собирался посторониться, чтобы пропустить меня.
— Не сюда, — Каммингз указал на другую такую же дверь в другом конце кабинета.
За этой дверью оказалась такая же точно раздевалка, но оборудованная вешалками для одежды и зеркалами. Дверь за моей спиной сразу же закрылась. Я в сердцах бросил пакеты с двумя комплектами униформы прямо на пол.
Десять минут спустя на меня смотрел бледный от волнения парень, чье постное выражение лица хорошо шло к темно-серому жилету с черными пуговицами и гербом «Вознесения» на груди, застегнутому поверх светло-серой рубашки с черным воротником. Пальцы несчастного то и дело хватались за голову, взъерошивая волосы, и неловко касались правого глаза. Сжимая зубы, я с недоверием и враждебностью смотрел на черный зрачок, из которого за мной пристально следил чужой взгляд. Эта мысль была совершенно невыносима, и при этом настолько же невероятна, так что я начинал сомневаться, не сплю ли я вообще.