Землянка для властных Галактианцев (СИ)

Но вдруг что-то щёлкнуло внутри — резкое, холодное, как удар ветра в пустошах. Мой разум взвыл, вырываясь из-под их власти, крича о контроле, о мести, о том, зачем я здесь. Я не могла позволить себе это — не сейчас, не с ними, не в этом аду, где каждая слабость могла стать моей смертью.
С силой, что удивила меня саму, я рванулась назад, оттолкнув руки Тарека от своей талии, и резко развернулась, вырываясь из хватки Кайлана. Мои ноги дрожали, едва держали меня, но я шагнула в сторону, пыль скрипела под ботинками, и я втянула воздух, холодный и резкий, прогоняя их жар из моего тела.
  
— Нет, — выдохнула я, мой голос был хриплым, но твёрдым, и я подняла руку, останавливая их, когда они шагнули ко мне.
Мои глаза метались между ними — Тареком, чьи кулаки сжались, а взгляд стал мрачнее, чем тьма пустошей, и Кайланом, чья ухмылка замерла, но глаза всё ещё горели, обещая продолжение.
— Хватит. Это… я не за этим здесь. Перестаньте.
Тарек зарычал, его грудь вздымалась, и я видела, как он борется с собой, его пальцы сжались в кулаки, готовые схватить меня снова.
— Ты дрожишь, Лина, — прорычал он, его голос был низким, почти угрожающим, и он шагнул ближе, но я отступила, качая головой.
Кайлан хмыкнул, откинувшись назад, но его взгляд не отпускал меня, скользя по моему телу с ленивой, но жадной уверенностью.
— Ты можешь бежать от этого, но не от нас, — сказал он, его голос был мягким, но с острым краем, и он провёл языком по губам, словно пробуя мой вкус, что всё ещё остался на них.
Я сглотнула, чувствуя, как их тепло всё ещё гудит в моей коже, как моё тело кричит, требуя вернуться к ним, но я стиснула зубы, выпрямляясь.
— Я здесь не для того, чтобы быть вашим трофеем, — сказала я, мой голос стал холоднее, хотя внутри всё ещё бушевал огонь. — И вы оба это знаете.
Я ушла от них, оставив их взгляды прожигать мою спину, и прислонилась к холодной скале, чувствуя, как ветер пустошей вгрызается в кожу, прогоняя жар, что всё ещё тлел в моих венах. Мои пальцы дрожали, сжимая комбинезон, который я поспешно застегнула, и я закрыла глаза, пытаясь унять бурю внутри — смесь гнева, усталости и чего-то, что я не хотела называть.
Тарек и Кайлан молчали, но их присутствие было тяжёлым, как пыль в воздухе, и я знала, что этот момент — их прикосновения, их дыхание, их желание — не исчезнет так просто. Он будет преследовать меня, как тень, что цепляется за каждый шаг в этих проклятых пустошах.
— Нам нужно двигаться дальше, — сказала я, мой голос был резким, холодным, и я выпрямилась, отталкиваясь от скалы. Я не смотрела на них, но чувствовала, как они напряглись — Тарек, чьи кулаки сжались с тихим хрустом, и Кайлан, чья ухмылка, я была уверена, вернулась на его губы. — В пункт управления. Уже забыли?
Тарек фыркнул, его шаги тяжёлые, когда он двинулся вперёд, обгоняя меня, его широкая спина снова стала стеной между нами.
— Тогда не отставай, — бросил он через плечо, его голос был грубым, но в нём мелькнула тень чего-то — тревоги?
Кайлан шагнул ко мне, его рука на мгновение коснулась моего локтя, лёгкая, но дразнящая, и я резко отдёрнулась, впившись в него взглядом.
— Веди нас, — сказала я, мой тон был острым, как нож, и он только кивнул, его стальные глаза блеснули в свете солнца, обещающего жару, что скоро сожжёт нас всех.
Мы шли через пустоши, пыль скрипела под ботинками, а воздух дрожал от зноя, что поднимался с земли. Тарек держался впереди, его фигура была как маяк в этом аду, а Кайлан шёл рядом, его шаги лёгкие, но я чувствовала его взгляд — цепкий, горячий, скользящий по мне, как песок по коже. Тишина между нами была густой, пропитанной невысказанным, и я сжимала кулаки, чтобы не думать о том, как близко я была к тому, чтобы сдаться им.
  
19
 
Пункт управления вырос на горизонте — ржавый остов, торчащий из пыли, как скелет давно мёртвого зверя. Трещины на стенах, выбитые окна, но внутри мерцали слабые огоньки — последние вздохи энергии.
Мы вошли слишком легко. Ни охраны, ни датчиков. Это могло бы насторожить, если бы я не хотела поскорее покончить с этим кошмаром.
Холод металла обжигал кожу, контрастируя с жарой снаружи. Главный компьютер стоял в центре, покрытый грязью, но экран слабо светился. Я шагнула к нему, сердце заколотилось быстрее.
— Кайлан, твой выход, — сказала я, поворачиваясь к нему. Мой голос был твёрдым, требовательным, взгляд впился в него, как крюк. — Докажи, что тебе можно доверять.
Он кивнул, пальцы забегали по клавишам, вводя коды из его императорского прошлого — длинные цепочки символов вспыхивали на экране. Я следила за каждым движением, руки сжимали край стола. Но в его действиях было что-то странное — слишком уверенное, слишком быстрое.
Система ожила. Экран мигнул, данные хлынули потоком. И я замерла, увидев главное: «Петля Смерти» активируется. Сейчас. Здесь, на Аркатоне-7. Вирус, что превратит нас — меня, Тарека, заключённых, даже пыль под ногами — в марионеток Корпорации. Безвольных. Пустых.
— Что ты сделал… — выдохнула я, отступая от панели. Пальцы дрожали, когда я провела ими по волосам. — Это… это конец.
Тарек шагнул ближе, янтарные глаза сузились, он впился взглядом в экран, будто мог раздавить его силой воли.
— Что это значит, ублюдок? — прорычал он, голос низкий, угрожающий. Кулаки сжались, готовые к удару.
Кайлан выпрямился, его ухмылка вернулась — холодная, резкая, как осколок льда. Он посмотрел на меня, потом на Тарека, и в его глазах мелькнула сталь.
— Это значит, что мы все станем их марионетками, — сказала он. — Рано или поздно, но это случится.
Я отступила от панели управления, мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя жгучие полумесяцы. Экран всё ещё светился, его холодный голубой свет отражался в моих глазах, и я видела, как данные о «Петле Смерти» — сроки, протоколы, радиус действия — пульсируют, как сердце этого ада.
— Если мы не остановим это здесь и сейчас.
Мои глаза метались между Тареком и Кайланом, их силуэты вырисовывались в полумраке терминала, тёмные и неподвижные, как скалы пустошей.
— Сейчас же рассказывай, что ты задумал, — мой голос был резким, требовательным, и я шагнула ближе, чувствуя, как воздух между нами сгущается, пропитанный пылью, напряжением и чем-то ещё — чем-то, что я не хотела называть.
Кайлан вздохнул, его длинное тело откинулось на ржавую стену, поза была расслабленной, почти небрежной, но я видела, как напряжение сковало его плечи, как его пальцы сжались в кулак, костяшки побелели, словно он сдерживал что-то, готовое вырваться наружу. Его стальные глаза, обычно искрящиеся насмешкой, потемнели, и он отвёл взгляд, уставившись на трещины в полу, как будто там была написана вся его жизнь.
— «Петля» — не моя, — начал он, его голос был низким, почти задумчивым, но в нём дрожала тень усталости, что я не слышала раньше. — Это проект моего советника. Предателя. Его звали Рейнек. Он был моим самым близким другом… когда-то.
Он замолчал, его губы сжались в тонкую линию, и я видела, как его скулы напряглись, как будто каждое слово резало его изнутри.
— Он был гением. Создал её, чтобы уничтожить врагов империи — биовирус, что мог подчинить целые системы за часы. Я думал, это оружие для защиты, для мира. Я доверял ему.
Кайлан горько усмехнулся, его взгляд стал мрачнее, и я увидела в нём тень боли, что он прятал за своей вечной насмешкой, за этой маской, что я так ненавидела.
— Но он обманул меня. Он хотел не мира, а власти. Превратить Галактианцев в рабов, подчинить их Корпорации, а меня… меня сделать марионеткой на троне. Когда я понял, что он задумал, было поздно. Я потерял всё — империю, семью, себя, — его голос сорвался, и он ударил кулаком по стене, металл загудел, отражая его ярость.
  
Я замерла, его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как пыль, что оседала на полу. Я видела его — не императора, не насмешливого ублюдка, а человека, раздавленного предательством, виной, что грызла его изнутри. Моя рука невольно дёрнулась, словно я хотела коснуться его, но я сжала её в кулак, прогоняя этот порыв.