Землянка для властных Галактианцев (СИ)

— Я… — запнулась, слова застряли в горле, как ком пыли. — Это не совсем так.
Но Кайлан отчасти был прав. Я хотела этого. Каждую ночь, лёжа на холодной земле, я представляла, как Корпорация рушится, как их корабли падают с неба, как их города тонут в огне. Но теперь… Теперь я видела не только их, но и тех, кто стоял за ними — безликие тени, что обретали лица в моих мыслях.
  
Мой гнев столкнулся с чем-то новым, и я не знала, как это назвать — совестью? Слабостью? Это жгло меня, разрывало на части.
— Что ты выберешь, Лина? — его голос стал мягким, почти гипнотическим, и он наклонился, его лицо оказалось в тени, но глаза горели, как два уголька. — Предоставить им код, зная, что они продолжат убивать твоих людей? Разрушать твою планету? Или пожертвовать частью ради будущего — ради твоего брата, ради всех, кто ещё может выжить, доверившись мне?
Тарек молчал, его массивная фигура застыла у костра. Он наблюдал за мной, его янтарные глаза сузились, и я чувствовала его взгляд — тяжёлый, напряжённый, как рука, готовая схватить меня, если я упаду. Он не вмешивался, но его молчание было громче слов — оно давило на меня, заставляя чувствовать себя ещё более уязвимой.
Я не могла ответить. Мой разум кружился, как пыльный вихрь, слова Кайлана эхом отдавались в голове, смешиваясь с моими собственными мыслями, с моими страхами. Я открыла рот, но вместо ответа из груди вырвался только тихий, сдавленный звук.
И вдруг что-то резануло меня изнутри — острая, обжигающая боль пронзила голову, как раскалённый шип, вонзившийся в виски. Я вскрикнула, схватившись за голову, мои пальцы впились в кожу, пытаясь унять эту агонию, что раскатывалась по всему телу, как удар тока.
— Лина⁈ — Тарек оказался рядом в мгновение ока, его голос прогремел над ущельем, низкий, полный тревоги. Его руки схватили меня за плечи, сильные, тёплые, но я едва ощущала их сквозь волны боли, что топили меня.
Мои колени подогнулись, и я рухнула на землю, камни врезались в мои ноги, но это было ничто по сравнению с огнём, что жег мой разум. В глазах потемнело, мир закружился, и я вцепилась в его куртку, пытаясь удержаться в сознании.
— Что со мной⁈ — прохрипела я, мой голос был слабым, рваным, каждый звук вырывался с трудом, как будто я тонула в песке. Боль пульсировала, отдаваясь в груди, в горле, и я задыхалась, хватая ртом холодный воздух.
Кайлан выругался — коротко, резко, его голос прорезал шум в моей голове. Он опустился рядом, его движения были быстрыми, точными, как у хищника, почуявшего опасность.
— Они нас нашли, — прорычал он, и в его тоне была смесь злости и чего-то ещё — страха?
Его руки схватили меня за запястье, пальцы сжали мою кожу, и он задрал рукав комбинезона с такой силой, что ткань затрещала. Взгляд метнулся по моей руке, и вдруг он замер, его пальцы нащупали что-то под кожей — твёрдое, маленькое, чужеродное.
— Ну конечно, — процедил Кайлан, его голос стал холоднее, но в нём мелькнула тень удивления. Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнуло нечто похожее на уважение, смешанное с мрачной усмешкой.
— Что?.. — я задохнулась, боль всё ещё рвала меня на части, но я заставила себя сосредоточиться на его лице, на его словах. Мой голос дрожал, каждый вдох давался с трудом, как будто лёгкие сжимала невидимая рука.
Кайлан наклонился ближе, его пальцы надавили на кожу чуть ниже моего локтя, и я вздрогнула от резкой вспышки боли, что пронзила руку, как раскалённая игла. Он замер, его взгляд сузился, и я увидела, как его скулы напряглись, пока он ощупывал что-то под моей кожей — твёрдое, чужеродное, невидимое глазу.
— Умные ублюдки, — процедил он, его голос был быстрым, напряжённым, с ноткой мрачного восхищения. — В тебя внедрили чип. Скрытый. Они следили за тобой всё это время — каждый твой шаг, каждый вдох. Это не просто маячок для эвакуации, Лина. Это их запасной план, чтобы держать тебя на поводке. И сейчас, судя по всему, поняв, что ты вышла на меня, они активировали протокол вызова. Скоро сюда явится весь грёбаный отряд зачистки.
— Дерьмо, — прорычал Тарек, его голос прогремел над ущельем, как удар грома. Он опустился рядом, его массивная рука легла мне на спину, твёрдая и горячая, словно пытаясь удержать меня в этом мире, пока боль разрывала меня изнутри.
Мой разум закружился, слова Кайлана эхом отдавались в голове, смешиваясь с пульсирующей агонией. Чип? Скрытый? Я знала только про маячок — маленький передатчик на воротнике комбинезона, который мне выдали перед высадкой. Они сказали, что это моя страховка, мой способ позвать помощь, если всё пойдёт не по плану.
Я сжала зубы, чувствуя, как гнев поднимается во мне, горячий и едкий, как песок пустошей. Корпорация не доверяла мне с самого начала — я была не агентом, а марионеткой, слепо верящей в их ложь.
— Маячок… — прохрипела я, мой голос был слабым, рваным, но внутри меня вспыхнула искра решимости. Собрав все силы, я потянулась к воротнику, пальцы дрожали, пока я нащупывала холодный металл устройства — крошечного, гладкого, знакомого. Это был мой «официальный» спасательный круг, вживлённый в ткань перед отправкой на Аркатон-7. Я думала, он единственный, мой шанс выбраться, если контракт пойдёт прахом. Но теперь я знала правду — он был лишь приманкой, отвлекающей от настоящей ловушки под моей кожей.
Стиснув зубы, я рванула маячок с воротника, ткань затрещала, и я швырнула его в костёр. Пламя вспыхнуло, жадно пожирая устройство, и искры взлетели в воздух, освещая лица Тарека и Кайлана — два удивлённых взгляда, что впились в меня, как клинки.
— Что? — бросила я, мой голос стал резче, хотя боль всё ещё пульсировала в руке. — Не думали же вы, что я действительно добровольно пошла на заклание, отправившись на эту планету без гарантий? Они дали мне этот маячок, чтобы я чувствовала себя в безопасности, чтобы я верила, что у меня есть выход. Но чип… — я сглотнула, гнев смешивался с горечью, — чип был их настоящим контролем. Я даже не подозревала.
Кайлан хмыкнул, его губы изогнулись в холодной усмешке, но в его глазах мелькнула тень уважения.
— О, Лина, — протянул он, его голос был мягким, но с лёгкой хрипотцой. — Ты всё-таки не так наивна, как я думал. Они сыграли на твоей надежде, а ты чуть не попалась. Почти трогательно.
Тарек фыркнул, его рука сжала моё плечо сильнее, и я почувствовала, как его тепло пробивается сквозь мою дрожь.
— Хватит болтать, — прорычал он, его взгляд метнулся к Кайлану, острый, как лезвие. — Вырезай эту дрянь. Сейчас же.
— Что значит вырезай? — мой голос сорвался, дрожащий, полный паники, что я не могла скрыть.
Мои глаза метались между ними — Тареком, чьи кулаки сжались так, что костяшки побелели, и Кайланом, чьи пальцы всё ещё сжимали моё запястье, тёплые, но непреклонные.
Они переглянулись, и в этом молчаливом обмене было что-то тяжёлое, почти зловещее. Кайлан наклонился ближе, его лицо оказалось в дюймах от моего, и я почувствовала его дыхание — горячее, с лёгким привкусом дыма от костра.
— То и значит, красотка. Это будет больно, — сказал он, его голос был низким, мягким, но в нём чувствовалась сталь, что резанула меня глубже, чем его слова. Его глаза впились в мои, и в них мелькнула тень сожаления — или, может, это был отблеск огня?
Я сидела на холодном камне, его шершавая поверхность впивалась в мои бёдра сквозь тонкую ткань комбинезона, и этот холод был почти облегчением после жара боли, что всё ещё пульсировала в моей голове. Костёр трещал, бросая слабые отблески на скалы ущелья, но его тепло не доходило до меня — я дрожала, чувствуя, как ледяной воздух Аркатона-7 вгрызается в кожу, смешиваясь с липким потом, что стекал по моей спине. Кайлан опустился передо мной на колени, его движения были быстрыми, уверенными, и он раскладывал на камне хирургический набор — маленький, потрёпанный, с пятнами ржавчины на металлических инструментах, от вида которых у меня сжалось сердце. Лезвие, пинцет, что-то похожее на зажим — всё это выглядело как орудия пыток, а не спасения.