Землянка для властных Галактианцев (СИ)

Я не понимала, что они видят во мне — добычу, союзника, или что-то ещё, чего я сама не могла назвать. Но их взгляды прожигали меня насквозь, и от этого я чувствовала себя под защитой — впервые за долгое время, несмотря на пыль, страх и боль.
Где-то вдалеке выл ветер, или, может, это был зверь, или дроны — я не знала, и от этой неизвестности внутри всё сжималось. Мы шли уже часы, и каждый звук заставлял меня вздрагивать, каждый шорох — оглядываться, ожидая увидеть тень с ножом или когтями.
  
Тарек вдруг остановился, его массивная фигура застыла впереди, как скала, вросшая в землю. Он повернулся, бросив на Кайлана взгляд, от которого у меня по спине пробежал холод. Его янтарные глаза сверкали в полумраке, узкие, как у хищника перед прыжком, а губы сжались в тонкую линию, обнажая напряжённые скулы.
— Если мы продолжим идти этим курсом, выйдем прямо на патрульный пункт, — прорычал он, его голос был низким, грубым, как скрежет камня о камень. Каждое слово падало тяжело, словно удар, и я видела, как вены на его шее проступили от сдерживаемой ярости.
Кайлан, шедший чуть позади меня, только ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Его поза была расслабленной, почти вызывающей, но я заметила, как его пальцы слегка дрогнули — единственный намёк на то, что он не так спокоен, как хочет казаться. Его чёрные волосы прилипли к вискам от пота, а серые глаза блеснули насмешкой, когда он встретился взглядом с Тареком.
— О, правда? А я думал, ты просто наслаждаешься прогулкой, — протянул он, растягивая слова с той ленцой, что сводила меня с ума — то ли от раздражения, то ли от чего-то другого, что я гнала из мыслей.
Тарек шагнул к нему, его кулаки сжались так, что я услышала хруст костяшек. Мышцы на его руках напряглись, проступая под кожей, как тугие канаты, и я почти физически ощутила волну ярости, что исходила от него.
— Я буду наслаждаться тишиной, когда ты заткнёшься, — огрызнулся он, его голос стал ещё ниже, почти рычанием.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как усталость и жара сдавливают виски. Их вечное противостояние было как песок в пустошах — бесконечное, удушающее, и я тонула в нём с каждым шагом.
— Вы можете просто хотя бы пять минут не пытаться перегрызть друг другу глотки? — выпалила я, мой голос прозвучал резче, чем я хотела, но мне было уже всё равно. Я открыла глаза, глядя на них с смесью злости и отчаяния. — Куда вы вообще меня ведете?
Оба мужчины повернули ко мне головы одновременно, и я замерла под их взглядами. Кайлан приподнял бровь, его губы изогнулись в этой его ухмылке, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— В безопасное место. И да, мы не грыземся, — сказал он с притворной невинностью, пожав плечами, и его голос стал мягче, почти вкрадчивым. — Это флирт.
Тарек фыркнул — коротко, резко, как выстрел. Его лицо оставалось каменным, но я заметила, как уголок его рта дёрнулся, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Он отвернулся, бросив взгляд на горизонт, и я видела, как его плечи напряглись ещё сильнее, словно он готовился к удару — или к тому, чтобы нанести его.
Покачала головой, чувствуя, как жар поднимается к щекам.
— Сомневаюсь, — пробормотала я, отводя взгляд к земле, где мои ботинки оставляли следы в пыли. Но их слова — или, скорее, то, что за ними стояло, — повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как дым от костра.
Они продолжили идти, Тарек впереди, Кайлан чуть позади меня, но я понимала, как война между ними разгорается с новой силой.
Я не знала, чем всё это закончится. Каждый раз, когда один из них оказывался слишком близко, я ощущала это кожей — их тепло, их запах, их силу. Когда Тарек однажды остановился, чтобы проверить следы на земле, его плечо случайно задело моё, и я вздрогнула, как от удара тока. Его кожа была горячей, шершавой от пыли, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по мне — короткий, но обжигающий, как солнце над пустошами.
Кайлан, заметив это, подошёл с другой стороны, его рука «случайно» коснулась моей талии, и он наклонился ближе, шепнув:
— Осторожно, Лина, он кусается, — его дыхание обожгло мне ухо, и я отшатнулась, чувствуя, как кровь прилила к лицу.
Это пугало меня. Их близость, взгляды, слова — всё это было как сеть, что затягивалась вокруг меня всё туже. Я боялась потеряться в ней, раствориться в этом странном танце, где я была одновременно добычей и тем, кого нужно спасти. Но ещё страшнее было признать, что этот страх смешивался с чем-то другим — с дрожью, что пробегала по телу не только от ужаса, но и от желания, острого и запретного. Я гнала эти мысли прочь, но они возвращались.
Ночь обрушилась на пустоши Аркатона-7 стремительно, как удар клинка, принеся с собой холод. Ветер завывал в равнинах, бросая в лицо колючие песчинки, что царапали кожу, оставляя на ней мелкие красные следы.
Я дрожала, несмотря на то, что натянула на себя всё, что могла — комбинезон, липкий от пота и пыли, рваную куртку, пропахшую металлом, и даже кусок грубой ткани, который я выдернула из вещей Кайлана в его убежище.
Мы нашли укрытие в небольшом ущелье, где скалы поднимались вокруг нас, как древние стражи — чёрные, зазубренные, их силуэты вырисовывались на фоне звёздного неба, редкого и пугающе ясного для этой планеты, где пыльные облака обычно душили свет. Я прислонилась к холодному камню, пытаясь сохранить тепло, но мои зубы стучали, а пальцы онемели, сжимая колени так сильно, что ногти впивались в ладони.
— Замерзла? — прозвучал низкий голос Кайлана, мягкий, с хрипотцой, что пробрала меня до дрожи, словно его слова коснулись не только ушей, но и кожи.
Я не слышала, как он подошёл, но теперь чувствовала его присутствие — его тепло исходило волнами, густыми и осязаемыми, пробиваясь сквозь ледяную корку, что сковала меня. Он был близко, даже слишком. Воздух между нами сгустился, стал тяжёлым, пропитанным чем-то, от чего моё дыхание сбилось.
— Я в порядке, — упрямо пробормотала, но слова вырвались слабо, почти жалобно, заглушённые стуком зубов и дрожью, что сотрясала меня. Я сжала руки сильнее, пытаясь спрятать эту слабость, но знала — он видит всё. Его стальные глаза, острые, как лезвия, явно видели больше, чем я хотела показать.
Тарек поднял голову от костра, который он разжёг из сухих веток, и его взгляд поймал меня — хмурый, тёмный, с отблесками пламени, что плясали в его янтарных глазах, придавая им почти нечеловеческий блеск.
— Давай сюда, — сказал он, его голос был резким, командным, но в нём проскользнула тень чего-то мягкого.
Заботы? Желания? Он распахнул свою куртку — потрёпанную, пропахший пылью, кровью и его собственным резким запахом, но широкую, обещающий укрытие и тепло, от которого моё тело невольно потянулось вперёд.
Я замерла, переводя взгляд между ними. Кайлан наклонился ко мне, его лицо оказалось так близко, что я видела тени на его скулах, и его губы — чуть приоткрытые, изогнутые в этой знакомой ухмылке, что заставляла моё сердце пропустить удар.
— О, я тоже не против предложить свои услуги, — протянул он, его голос стал ниже, бархатистым, с лёгкой насмешкой, что скользнула по моей коже, как прикосновение. От его слов по спине побежали мурашки, горячие и острые, как искры от костра.
Тарек зарычал — низко, глубоко, звук поднялся из его груди, как гроза, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее, как вены проступили под кожей, пульсируя от сдерживаемой силы.
— Не делай из этого спектакль, Кайлан, — процедил он, его взгляд стал мрачнее, почти угрожающим, но в нём мелькнуло что-то ещё — голод, который он не мог скрыть.
  
— А, так ты ревнуешь? — усмехнулся Кайлан, откинувшись назад, но его глаза не отпускали меня, скользя по моему лицу, шее, ниже, с ленивой, почти осязаемой жадностью. — Это что-то новенькое.
Я закатила глаза, чувствуя, как раздражение борется с холодом и жаром, что поднимался внутри меня, несмотря на стужу.
— Хватит, пожалуйста, — выдохнула я, мой голос был хриплым, дрожащим. — Мне холодно, но я не хочу слушать битву вашего эго.