Ключ к твоему сердцу

Хойт опять посерьезнел, и Эдит пожалела, что задала этот вопрос.
— Я — поздний ребенок. У родителей много лет не было детей, — сказал он. — Возможно, у них бывали разногласия, но когда я родился, они жили мирно, уважали друг друга, но что касается любви… О любви они не говорили. А вот когда мама умерла, отец тяжело переживал и так и не смог свыкнуться с ее смертью. Да он и пережил-то ее всего на год.
— Прости, — сказала Эдит и, подойдя к Хойту, сочувственно дотронулась до его руки.
Он посторонился, чтобы дать ей выйти из ванной, и отвел свою руку в сторону. Эдит не поняла, сделал ли он это умышленно или случайно. Хойт прошел следом за женой в спальню, где она досказала ему историю жизни своих родителей, очень похожую на жизнь его родителей.
— После папиной смерти мама с головой ушла в работу. Вначале она не могла ни есть, ни спать, так что пришлось обращаться к доктору. Я боялась, что она уморит себя работой, но ее только это и спасало. Потом стало лучше, и она даже начала подумывать о том, не повстречаться ли со своим бывшим одноклассником, но тут произошел несчастный случай, и она погибла.
Эдит откинула покрывало на постели и взглянула на Хойта. Он стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы джинсов.
— Тебе никогда не казалось страшным слишком сильно любить кого-нибудь? — серьезно спросил он. — Так сильно, что если лишиться этого человека, то и жить не стоит?
Эдит поразил его вопрос. Хойт, наверное, имел в виду отцовское горе после смерти матери. Может, поэтому он так часто менял женщин? И может, поэтому — что еще хуже — женился на женщине, которую не любит?
Возможно ли, чтобы потрясение после смерти отца и лавина навалившейся ответственности привели его к мысли, что любви лучше избегать?
«Тебе никогда не казалось страшным слишком сильно любить кого-нибудь? Так сильно, что если лишиться этого человека, то и жить не стоит?»
Зачем он задал ей этот вопрос? Не потому ли, что хочет таким образом объяснить ей, почему он не может ее полюбить? Неужели он закрыл свое сердце навсегда и выбрал ее, Эдит, по единственной причине — для него нет опасности в нее влюбиться? Больно так думать, но она вдруг пожалела его больше, чем себя. И неожиданно нашла ответ на его вопрос.
— Думаю, что намного страшнее сходить с ума по кому-либо, кто не обращает на тебя внимания, — сказала она, не сводя глаз с его лица.
Она сняла халат и бросила в ногах кровати. Взгляд Хойта был устремлен на нее, но она почему-то побоялась посмотреть ему прямо в глаза.
— Если ты не против, то я ложусь спать.
— Ты права, — произнес Хойт таким тихим, обреченным тоном, что она, замерев, повернула к нему голову. — Как бы ни было тяжко потерять любимого человека, еще хуже, если ты любишь того, кто не любит тебя. Или пытается скрыть свою любовь.
Он говорил так, словно сам это пережил. Сердце у Эдит подпрыгнуло. Первое, что она подумала: он говорит про себя и про нее. Ведь она не раскрывала своих чувств, а он не раз говорил, что лишь догадывается, о чем она на самом деле думает. Вполне можно предположить, что он намекает на то, что любит ее.
Но тут она вспомнила Селесту, единственную женщину из всех подруг Хойта, которая его отвергла.
Интересно, почему он спросил ее о том, не зачали ли они ребенка прошлой ночью? Искал лазейку, чтобы покончить с их браком? А ее беременность усложнит для него принятие решения? И поэтому он, возможно, хотел вначале удостовериться, произошло зачатие или нет?
Какой ужас! Эдит вспомнила свою неумелость в постели, а ведь Хойт так быстро теряет интерес к женщинам. Чем таким обладает Эдит Уэбб по сравнению с другими, чтобы ему не наскучить? Четыре дня брака — это много для него или нет?
Да, Хойт — человек слова, и он женился на ней, веря в то, что они до самой смерти будут вместе. Но факт остается фактом — он ее не любит. Может, поэтому он был так молчалив и держался отчужденно после того, как они побывали в гостях у семейства Уэйверли?
Эдит вдруг почувствовала страшную усталость от постоянного беспокойства, когда надежда сменяется отчаянием. Может, хватит задавать себе вопросы, хватит размышлять? Если они совершили ошибку, то нужно в этом признаться и все выяснить, а потом решить, что делать… хотя она была в ужасе от того, что произойдет дальше.
 
Эдит нашла в себе мужество начать разговор и держаться уверенно и равнодушно, но голос у нее прозвучал еле слышно:
— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.
— Ты на самом деле не догадываешься? — мрачно спросил он.
Волнуясь, она сцепила ладони.
— Сказать по правде, я бы хотела услышать всю правду. Тогда мы оба будем уверены, что поняли друг друга.
Ей было трудно дышать, а Хойт насупился. Почему он сердится?
— Хорошо, черт возьми! Ты сама об этом попросила, — проворчал он и вынул руки из карманов, — поэтому я выложу все.
Он неожиданно замолк, как будто пытался задержать поток тяжелых слов. Хойт ведь хорошо к ней относится, поэтому вполне естественно, что не хочет ее обидеть. Какой еще знак ей нужен, чтобы понять — Хойт решил прекратить их брачные отношения? Сердце у Эдит болезненно сжалось, и она приготовилась выслушать то, что ему так трудно произнести.
Когда же он начал говорить, то она вначале ничего не поняла.
— Ты когда-нибудь испытывала ко мне хоть капельку влечения? Могу ли я надеяться на что-нибудь большее, чем дружба? На страсть, а может быть, и на любовь?
Эдит раскрыла рот.
— Что ты сказал?..
— Ты же слышала. — Хойт еще больше нахмурился.
— Ты… надеялся на что-то большее… от меня?
Эдит долго мечтала о такой минуте, но теперь, когда она наступила, ей показалось, что так не может быть. Сердце дико заколотилось и подсказало ей, что это правда.
— Не на что-то, — заявил он, — а на то самое.
— То самое, — повторила за ним она.
Гордость не позволяла им обоим признаться в своей любви! Эдит вдруг стало смешно. Да чего нелепо они с Хойтом выглядят!
— Да, то самое, — отрывисто произнес он. — Любовь. — И раздраженно вздохнул. — Ты когда-нибудь ощущала что-то подобное? Когда кажется, что сходишь с ума? Как ты думаешь, у ребенка должны быть мама с папой, которые безумно друг друга любят? Иначе это обман.
У Эдит щипало глаза от любви, благодарности и счастья. Она смахнула слезинки, чтобы отчетливо видеть его лицо.
— Я полностью с этим согласна, — сказала она. — Ты говоришь, что… немножко без ума от меня?
Хойт взял ее за руки. Глаза его сердито сверкали.
— Не немножко, — прошипел он. Затем взгляд его смягчился, и он закончил уже не таким суровым тоном: — Я люблю тебя, Эдит, и давно люблю. Тебе подходит такое объяснение?
Счастье было настолько велико, что она лишь сдавленно выдохнула:
— Да. — И из последних сил добавила: — Хойт, я люблю тебя уже много лет. Очень много лет.
Хойт неожиданно схватил ее, и жаркий поцелуй обжег губы Эдит. Она тотчас обвила руками его шею, и Хойт опустился на край кровати, держа ее на коленях. Наконец он отнял рот от ее пылающего лица.
— Значит, ты давным-давно меня любишь? И как давно?
Эдит была вся во власти радости, и ответ вылетел мгновенно:
— С той самой ночи, когда ты меня спас. Хойт смотрел на нее со страдальческим видом.
— О, господи, Эдит. Неужели?
Она немного пришла в себя и уставилась на него.
— Что-то не так?
Он сдвинул темные брови.
— Ты говоришь, что любишь меня целых пять лет? Так вот — должен тебе сообщить, что я люблю тебя почти столько же.
Эдит чувствовала, как у нее губы растягиваются в глупой улыбке.
— Любишь меня?
Хойт продолжал хмуриться.
— Разве я стал бы таким сексуально озабоченным, если бы не любил тебя столько лет? Между прочим, это любовь к тебе в конце концов расставила все по своим местам. Почему так получилось, что ты ничего мне не говорила?
У Эдит брови полезли на лоб.
— А разве для этого было подходящее время? Кстати — а как насчет Селесты? Ты ведь очень расстроился, когда расстался с ней.