Мимоходом на курьих ножках

А где-то в родительской квартире остались фартук и колпак, которыми в меня вчера угодил парень, выбежавший из дома с адресом «ул. Сладкая,13». Ну или же у меня все-таки были галлюцинации и видения. И я эти принадлежности где-то украла.
Что ж… Берлога холостяка была очень… берлогой. Ее владелец подолгу уезжал в свои геологоразведочные экспедиции, дома появлялся эпизодически, судя по грязи и бардаку. Человеку некогда было заниматься обустройством уюта и быта.
  
Вещей у него был минимум. Но имелись телевизор, раскладывающееся кресло-кровать, журнальный столик, кованая двуспальная кровать с толстым ортопедическим матрасом. У входной двери, слева шкаф до потолка. На верхних полках обнаружились какие-то коробки и свернутые туристические принадлежности. Их мы решили не трогать и вообще даже не лезть наверх. Вполне хватило свободной нижней части шкафа, у меня не так уж много верхней одежды и обуви.
Зато рядом с кроватью имелись совершенно пустой платяной шкаф и тумбочка, которая одновременно служила журнальным столиком.
В кухонной зоне – вместительный кухонный гарнитур, плита с духовкой, и даже микроволновка имелась в наличии. Ну и обеденный стол с двумя стульями.
В совмещенном санузле душевая кабина и все необходимое для жизни.
Очень-очень грязное окно выходило как раз на отсутствующую кондитерскую. М-да.
– Так, дочь, – почесал подбородок папа. – Давай-ка сейчас вещи оставляем. Вызываем клининг, а ночевать останешься, когда отмоют все.
– Ну, пап!
– Нет! Ты девочка, а не чушка!
– Хозяин тоже не чушка. Чушк. Чушок…
– Не сравнивай! Он мужик. И почти не бывает дома. Но студия мне нравится. Может, я и правда выкуплю ее.
– О! Так тебе ее предложили купить? – заинтересовалась мама. – Ты же сказал, что сдают.
– Потому что я думал, что Янка замуж собирается и жить будет с этим своим козлом. Зачем ей тогда такая маленькая студия? Может, потом помогли бы с ипотекой.
– Папа, ты путаешься в показаниях! – прижучила я родителя.
– Ой все! – фыркнул он. – Брысь отсюда. И вызываем клининг.
В этот момент он открыл холодильник. Лицо у него приобрело такое интересное выражение, словно его сейчас то ли вырвет, то ли он рассмеется. Естественно, мы с мамой поспешили к нему и заглянули в нутро отключенного агрегата.
На очень грязной полочке лежал камень. Просто камень. Обычный булыжник. На тарелке рядом с ним батон, поросший мохнатой черно-зеленой плесенью. И бутылка кетчупа в потеках и тоже плесени.
– Зато антибиотик свой, лично выращенный, – сказала мама.
Папа закрыл холодильник. Мы переглянулись и с каменными лицами пошли к выходу. Хохотали мы над этим уже дома, в родительской квартире.
А там, рядом с домиком антибиотика, на полу остались мои вещи в пакетах, коробках и сумках.
Но еще до того, как я приехала вечером к маме с папой, мне предстояло одно дело. Прямо из своего нового жилья я поехала на работу к маме Димки. Нужно было отдать ключи от квартиры, куда я не планировала больше возвращаться, и проститься с нею по-человечески. Это Дима – гад. А она – просто неприятный недобрый человек, но тем не менее впустила меня в свое жилище и терпела несколько месяцев.
Приехав к зданию, где она работала, я ей позвонила и попросила выйти на минуточку на улицу. Сказала, что это очень срочно и важно.
– Яна, ну что тебе? – недовольная тем, что ее отвлекли, подошла она ко мне. – Что у тебя такое случилось, что нельзя было подождать до вечера?
– Аделаида Львовна, я привезла вам ключи от квартиры. – Я протянула ей связку, с которой уже сняла свой брелок. – Я сегодня забрала свои вещи и съехала. Вот, возвращаю.
– О как! – прищурилась она, но связку забрала. – Что так?
– Ну… Видите ли, Дима меня больше не любит. Жениться мы не планируем. Планы на жизнь у него сильно поменялись с того дня, как я въехала в вашу квартиру…
– Ты узнала про Марину? – ошарашила меня вдруг вопросом женщина.
– А-а-а… О-о… – вытаращилась я на нее. Помолчала и спросила: – Вы знали?
– Да, случайно их застукала.
– А мне почему ничего не говорили? – расстроилась я.
– А зачем? Это ваши дела. Влезла бы – крайней именно я и оказалась бы. Дима бы на меня разозлился, что я его сдала. Ты бы на меня обиделась, что я лезу в ваши отношения. Да и подруга она именно твоя, мало ли что там у них и у вас дальше будет. Она бы мне тоже спасибо не сказала. Мне что ты, что Маринка… Нет уж, я себе не враг. Сами разбирайтесь.
– М-да… – уныло буркнула я.
Вот вроде уже и съехала, и новое жилье внезапно обрела, и с родителями мы вчера все обсудили и даже посмеялись. А все равно больно и обидно.
– К родителям вернулась? – спросила Аделаида Львовна.
Я кивнула, решив не объясняться.
– Ну и правильно. Вы слишком молодые еще, чтобы жениться. Что такое двадцать два года? А тебе так еще и не исполнилось даже.
Я снова кивнула и не стала напоминать, что день рождения у меня как раз завтра. Она все равно все эти годы о моей дате и не вспоминала, а уж сколько знакомы.
– С Димой уже поговорила?
– Нет. Я не хочу и не могу с ним разговаривать. Я вот тоже, как и вы, случайно их застала вчера. До сих пор поверить не могу… Я такой дурой себя ощущаю!
– Подумаешь, – фыркнула моя несостоявшаяся свекровь. – Не ты первая, не ты последняя. Жизнь.
– Наверное… Ну, я пошла?
– Иди. – Она убрала связку ключей, которые я ей вернула, в карман и сделала уже шаг к двери в здание, но потом повернулась ко мне и добавила: – Не расстраивайся. Ты еще очень молоденькая. Найдешь нового парня. Ты неплохая девушка, Яна, все у тебя еще будет хорошо. Просто не с Димой.
– Спасибо.
Она ушла, а я вдруг поняла, что она в первый раз разговаривала со мной нормально. Не цедила слова, не язвила, не фыркала, не закатывала глаза на мои реплики. Хорошо хоть, не показывала свою бурную радость от нашего расставания. Сейчас, когда я превратилась в их с Димочкой прошлое, она стала ко мне добрее.
Ну и ладно.
Пока ехала домой в метро, я почистила свою страничку в соцсети. Удалила с нее все наши совместные фото, и с Димкой, и с Маринкой. Вычистила стену и фотоальбомы. Поставила статус «Свободна». После чего отправила им обоим в лички по одному из снимков, сделанных вчера.
Просто фотографию. Без объяснений, оскорблений или комментариев. Не тупые, сами поймут.
Ну и как только появились галочки, что сообщения прочитаны, сразу же заблокировала их обоих. Везде. И в соцсети, и в мессенджерах, и в телефоне.
И лишь после этого на своей личной странице написала коротенький пост для всех друзей и немногих интернетовских знакомых.
«Сообщаю, что с сегодняшнего дня я свободна и больше не в отношениях. Вчера узнала, что мой бывший парень Дмитрий весело и задорно изменял мне с моей же бывшей подругой Мариной. Будете звать в гости, зовите или меня, или их. Одновременно не надо. А то боюсь не удержаться и плюнуть им обоим в рожи.
 
Мерзко и противно. Подлые предатели, оказывается, находятся ближе всего.
 
Вам сейчас рассказываю, чтобы не возникало вопросов и домыслов: что случилось? Случилось то, что я их застукала прямо в процессе сами понимаете чего. Сделала фото на память. Вам, конечно же, не покажу. Муа-ха-ха! А может, и покажу, если меня будут доставать всякие нехорошие бывшие люди.
 
Ах да! Жалеть меня не надо. Я в порядке. Но говорить о них больше не хочу. Пусть покоятся с миром в моем прошлом».
 
Перечитав несколько раз этот своеобразный каминг-аут жертвы измены, я опубликовала его. Вот так. Все, мосты в прошлое сожжены.
  
До вечера телефон разрывался от сообщений и звонков всех наших общих знакомых, однокурсников и просто приятелей. Я всем подтверждала, что да, застукала своего парня в процессе измены. Слышать ни о нем, ни о своей бывшей подруге больше не желаю. Но со мной все хорошо, я уже переехала, вернулась к родителям.