Системный целитель 3

Я посмотрел на медведя. Тот смотрел на меня умными глазами и облизывался. Уважает, значит. Или думает, как бы меня съесть…
Вечером второго дня мы снова сидели за столом. Дед жевал бублик, Ванюша храпел в углу, свернувшись калачиком. Енот пытался стащить варенье, но я его спугнул.
– Знаешь, Володя, – вдруг сказал дед задумчиво. – А может, тебе здесь остаться на подольше? Я бы тебя обучил как следует. Магии, бою, выживанию. Толку от тебя было бы больше.
  
Я задумался. Заманчиво, если честно. Тихая жизнь в лесу, подальше от систем, охотников и прочей дряни. Можно было бы научиться контролировать магию по-настоящему, стать сильнее.
Но потом вспомнил то, что увидел в аномалии. Та сущность, которая просила "остановить это"… Я ведь до сих пор не знаю, что именно надо останавливать. Но любопытство не дает покоя.
– Не могу, дед, – вздохнул я. – У меня есть незаконченные дела…
– Какие дела? – прищурился старик.
За это время я уже начал немного доверять этому странному деду, потому не увидел смысла скрывать правду. Как-никак, он действительно бессистемный, я несколько раз уточнил это у своей тёмной системы. Так что рассказал ему про аномалию. Не всё, конечно, но основное. Про сущность, про просьбу, про Изолятор. Показал ему камень.
Дед взял Изолятор в руки, покрутил, поднес к глазам.
– Мощная штука, – пробормотал он. – Чую, энергии в нем много. И старая какая-то. Древняя даже. Откуда такое взялось в аномалии?
– Не знаю. Та сущность дала и никак не прокомментировала свою щедрость, – развел я руками.
– Плохо это, – дед вернул мне артефакт. – Аномалии – штука непредсказуемая. А если там что-то просит остановить… значит, дело серьезное. Может, лучше не лезть?
– Не могу, – повторил я. – Любопытство задушит.
– Любопытство кошку сгубило, – назидательно сказал дед.
– Хорошо, что я не кошка.
Дед хмыкнул и налил еще чаю.
– Ладно. Твое дело. Но если что – возвращайся. Дверь всегда открыта. Тем более, в дупле двери нет! Хах!
– Спасибо, дед.
Некоторое время мы просто сидели и молчали, каждый думая о чем-то своем. Самовар пыхтел, Ванюша похрапывал. Было тепло и уютно.
– Кстати, – вспомнил вдруг я. – Как-то за разговором хотел спросить… А у тебя есть здесь какие-то средства связи? Просто это не моя машина и боюсь, что у моих ребят из-за меня могут быть проблемы…
Дед задумался, потом вдруг взмахнул рукой. Рядом из воздуха материализовалась птичка. Маленькая, серенькая, с умными глазками.
– Вот моя почта, – сказал дед. – Правда, я её не отправлял уже лет тридцать. Но если хочешь, можешь передать какое-то послание. Скажи мне адрес, имя получателя, а моя пташка уже разберется.
Я посмотрел на птичку. Та посмотрела на меня, наклонила головку.
– Серьезно? Магическая почта?
– А то, – хохотнул дед. – Быстрее любого коммуникатора. И незаметнее. Так что, хочешь написать своему другу?
***
Виталий Романович, заместитель директора в одном не самом известном театре, а если говорить честно, то в совершенно захудалом и загибающемся, шагнул в холл гостиницы с таким видом, словно ему принадлежала не только она, но и весь квартал вокруг. Причем, включая прилегающие парковки и ближайший магазин с недорогой выпивкой.
Ящик послушно катился за ним на колёсиках, и с каждым шагом Виталий Романович всё больше проникался собственной гениальностью и предприимчивостью. Ведь не каждый человек в его возрасте и с его скромными физическими данными решился бы на такую авантюру, а он решился, взял и украл какую-то бесценную реликвию прямо посреди вокзала, да ещё и сделал это так элегантно и непринуждённо, что никто даже не заподозрил неладное!
За стойкой администратор, молодая девушка с усталым лицом и равнодушным взглядом, скользнула глазами по ящику.
– Вам помочь с багажом? Могу вызвать носильщика. – участливо поинтересовалась она.
– Нет-нет, – замахал руками Виталий Романович, – справлюсь сам, абсолютно сам, никакой помощи не нужно, и вообще я привык всё делать самостоятельно!
Девушка пожала плечами, видимо решив, что постояльцы бывают разные, и кто-то предпочитает таскать тяжёлые ящики в одиночку вместо того, чтобы позволить носильщику заработать пару монет, что ж, её дело предложить, а не настаивать.
– Как скажете. Ваш номер 305, третий этаж, лифт направо. – она протянула ему ключи и сразу потеряла к нему всяческий интерес.
Виталий же покатил свою добычу к лифту, чувствуя, как внутри нарастает возбуждение и предвкушение, похожее на то, что испытывает ребёнок перед открытием подарка под новогодней ёлкой. Только в его случае подарок украден, а ёлки нет, зато есть перспектива богатой жизни и, наконец-то, избавления от этого проклятого театра с его вечными проблемами, нищенскими зарплатами и идиотом-директором Петром Ивановичем, который до сих пор верил в искусство, честность и прочую чепуху, совершенно не совместимую с реальностью.
Лифт медленно полз вверх, поскрипывая и постанывая, словно жалуясь на тяжесть ящика, и Виталий Романович невольно задумался… А ведь там может быть действительно что-то очень тяжёлое и ценное. Золотая статуя, например, или старинная ваза из чистого серебра.
А может даже артефакт, один из тех первых артефактов, созданных Системой в самом начале её существования, когда магия ещё только зарождалась и каждый предмет обладал невероятной силой. Мысль о том, что в его руках может находиться нечто настолько древнее и могущественное, заставила сердце забиться быстрее, а ладони вспотеть от волнения.
Номер оказался небольшим, но чистым и уютным, с окном на центральную улицу, откуда доносился шум машин и голоса прохожих, создавая привычный городской фон. Виталий Романович втащил ящик внутрь, запер дверь на все замки, которые только были, и на всякий случай придвинул к двери стул, хотя и понимал, что это, скорее всего, бессмысленная предосторожность. Ведь кто станет вламываться в номер к обычному постояльцу, да и вообще никто не знает, что у него есть этот ящик с предположительно бесценным содержимым.
Первым делом он взял телефонную трубку и позвонил на ресепшн, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно, как у человека, привыкшего к роскоши.
– Добрый вечер. Не могли бы вы принести в номер бутылку хорошего коньяка? Не того дешёвого пойла, а настоящего, дорогого, выдержанного.
– Конечно, сэр, – отозвалась та же девушка-администратор, – могу предложить «Рени Гартин» или «Хленесси».
– «Рени Гартин» подойдёт отлично, – кивнул Виталий Романович, хотя его никто не видел, – и заодно, если можно, что-нибудь перекусить. Нарезку, может быть, шоколад.
– Без проблем, сейчас всё организуем.
Через двадцать минут в номере появился поднос с коньяком, бокалом, нарезкой из колбасы и сыра, шоколадом и даже небольшим тортиком, который Виталий Романович изначально не заказывал. Но администратор решила сделать приятное постояльцу, видимо, приняв его за человека состоятельного, раз тот заказывает такой дорогой коньяк.
Виталий Романович расположился в кресле напротив ящика, налил себе полный бокал янтарной жидкости, которая приятно обжигала горло и разливалась тёплом по всему телу, откусил кусочек шоколада и почувствовал, как жизнь наконец-то начинает играть новыми красками.
Сейчас он откроет этот ящик, увидит своё богатство, и всё, театр останется в прошлом! Пётр Иванович со своими идеалистическими взглядами останется в прошлом, нищета и безвестность останутся в прошлом, а впереди будет только роскошь, комфорт и, может быть, даже та самая слава, о которой он мечтал в юности. Всё можно купить за деньги, в этом Виталий всегда был уверен на все сто.
  
Он встал, подошёл к ящику и принялся методично щёлкать замками, которых оказалось на удивление много, целых семь штук, словно кто-то очень боялся, что содержимое может само выбраться наружу. С каждым щелчком предвкушение нарастало, сердце колотилось всё быстрее, а руки слегка дрожали от волнения, хотя Виталий Романович пытался убедить себя, что это просто от выпитого коньяка, а не от нервов.