Верная гончая

– Таша, ко мне! – голос Ранделла прозвучал непривычно сухо.
Насторожённо взглянув на него, не сдвинулась с места. Мужчина перестал протирать брюками пожухшую траву и стоял рядом с трупом, держа в руках какой-то свёрток.
– Таша? – строже повторил он, заметив моё бездействие.
«Не хочу я к тебе идти, мне недавней пробежки хватило, пожалуй, на всю оставшуюся жизнь! А вдруг ты опять что-нибудь понюхать мне дашь?!»
  
– Всё так плохо? – острый взгляд недавнего гостя впился в меня, будто сотни иголок.
Ранделл оставил его вопрос без ответа, только недовольно поджал губы и ещё раз повторил:
– Ко мне! – и чего сразу рычать так?
Сам бы попробовал оказаться на моём месте, я бы посмотрела на него. Испытывать терпение хозяина – чревато неизведанными последствиями, и мне как-то не хочется знать, что будет, если это самое терпение лопнет. Пришлось вставать и, превозмогая дрожь в ослабевших конечностях, идти к Ранделлу. Стоило оказаться рядом с хозяином, как он тут же вытащил из кармана поводок и прицепил к моему ошейнику.
– В деле она хороша, – протянул Чейз и присел рядом со мной, видимо считая совсем не опасной.
Даже протянул руку, за что тут же получил порцию рычания. От него исходила угроза, не знаю, как я это уловила, но чувствам стоит доверять, тем более, когда к стандартному набору функций прилагается еще и собачья «чуйка».
– Чейз, не трогай её, – по голосу хозяина поняла, что он доволен моей реакцией.
Вот и пойми этих мужчин… Даже тут нашли где посоперничать!
– У-у-у, какая злюка, – насмешливо протянул этот Чейз и мягко поднялся на ноги.
Было в нём что-то такое. кошачье. Тягучие движения, мурчащие нотки в голосе.
Правда, до милого котика ему далеко, а вот на роль большого хищника этого семейства очень даже подойдет!
– Я сомневаюсь, что вскрытие прояснит картину, – вернулся к насущному вопросу Ранделл по пути к открытой коляске.
Кот, как я решила его называть, кивнул в знак согласия и остановился на месте, оглянувшись назад:
– Это начало. – нас обогнали двое парней в форме, они тащили на носилках накрытое тело. – Ты ничего мне не хочешь рассказать? – слишком проницательный взгляд холодных глаз теперь был обращён на хозяина.
Так и хотелось крикнуть: «Не смей ему говорить!», но он и сам далеко не глуп:
– Я рассказываю тебе всё, что считаю нужным! – ледяным тоном бросил Ранделл, и размашистым шагом пошёл прочь.
– Как знаешь, – совсем тихо пробормотал Чейз, но я расслышала, и мне от его слов стало как-то не по себе.
С нами подозрительный субъект не поехал, отговорившись на ходу, что хочет присутствовать при вскрытии, а хозяин, кажется, только обрадовался этому. Ранделл запрыгнул на подножку, и, устроившись на обшитой бархатной тканью скамье, развернул свёрток, который до этого держал в руках. Стараясь не выдавать своего любопытства, осторожно скосила глаза и стала рассматривать необычную вещицу. На первый взгляд это показалось мне обычным чёрным камнем, с гладкими боками, будто галька с местного пляжа, но чем дольше я на него смотрела, тем сильнее во мне росло чувство необъяснимой тревоги. Черноту прорезали мутные серые разводы, и собачьи инстинкты заставили меня утробно зарычать, выбив из рук хозяина заблестевший камень.
Мгновение, и алое пламя вспыхивает вокруг нас, будто коконом отгораживая от клубов серого дыма, которые вырвались из глубин находки. За нашими спинами раздался сдавленный хрип, подобие лошадиного ржания и коляска резко остановилась, от чего я чуть не вылетела на мощёную дорогу, только благодаря Ранделлу удержавшись на месте. Панические крики и визг где-то вдалеке, сложно понять, что происходит.
Посмотрела на хозяина, отметила крупные капли пота на лбу и над верхней губой, широко распахнутые глаза и напряжённо сжатые челюсти. Кажется, он испугался не на шутку.
– Всё хорошо, девочка, всё хорошо, – нервно прошептал он, непонятно кого пытаясь успокоить – меня или себя?
Но хорошо не было, насколько я смогла оценить чуть позже. В камушке этом находился какой-то ядовитый газ, и если бы не огонь, вспыхнувший очень вовремя, то и мне, и Ранделлу не видеть больше белого света. Возница умер, пострадали и несколько случайных прохожих, да что там говорить, эта гадость даже двухголового монстра убила! Не зря мне так не понравился этот Чейз. Ой, не зря. Ведь из-за него мы оказались здесь и в руки хозяина попала эта вещица.
Происшествие тут же приняло довольно нелепый оборот, хотя, чему я удивляюсь, человеческое любопытство невозможно сдержать даже предупреждением об опасности для жизни. Пока Ранделл раздавал указания и лично осматривал злополучный камень, прохожие пытались прорвать оцепление, которое очень быстро организовали всё те же представители каких-то их органов в серой форме. Откуда они так быстро появляются? Будто по мановению волшебной палочки.
Нашей доблестной полиции поучиться бы у них! Вот вернусь домой и обязательно Сеньке расскажу, как надо работать, а то «Мы приняли ваш вызов», «Дежурная бригада приедет через. надцать часов».
Я сидела в самом центре оцепления и вовсю отвлекала себя беззаботными мечтами, лишь бы не смотреть на почерневшие тела погибших. Для меня это уже слишком, второй раз за утро наблюдать человеческую смерть, и совсем не важно, что этих людей я не знала. А мысль о том, что жуткое пламя, которым я обеспечила защиту себе и хозяину, могло спасти и всех остальных, гнала как можно дальше. Иначе, боюсь, ждёт Ранделла собачья истерика.
– Нир Ортол, куда вас отвезти? – рядом послышался хриплый мужской голос, и я, встрепенувшись, тут же подошла ближе к хозяину. Рядом с ним всё же спокойнее.
На Ранделла вопросительно смотрел мужчина в серой форме, ожидая ответ.
– Нет, во дворец, – коротко приказал хозяин и погладил меня по голове, прицепляя поводок.
Представитель органов коротко кивнул и чётким шагом, будто маршируя по плацу, скрылся за живым ограждением. Ранделл ещё раз окинул место происшествия внимательным взглядом, кивнул каким-то своим мыслям, и, расслышав урчание собачьего желудка, едва слышно прошептал:
– Надо будет тебя покормить.
Но я, как только вспомнила о еде, с трудом подавила тошноту.
«Извини, хозяин, но сегодня твоя безответственность мне только на руку».
На этот раз карета была закрытый, всё тот же катафалк, хотя он меня уже не пугал. Честно, я уже даже не надеялась, что мы доберёмся до королевского дворца без происшествий, но кто-то там, на небе, если у них такие имеются, сжалился надо мной и ничего, совершенно ничего страшного больше не произошло.
Когда вышли из кареты, я немного растерялась, потому что ничего похожего на тот «дворец», который я видела вчера, не заметила. Не было красивой лужайки, необычных колонн, и навеса. Широкая мраморная лестница вела к не менее широким двустворчатым дверям, которые при желании могли впустить и выпустить разом человек десять. Не знаю, может быть это и практично, но особого столпотворения перед зданием я не заметила.
Дверь распахнулась со скрипом еще до того, как Ранделл подошёл к ней, а стоило оказаться внутри, как к нему тут же подлетел какой худощавый парнишка и, поклонившись, принялся сбивчиво докладывать:
– Нир Ортол договор о рудниках в вашем кабинете, как вы и просили!
Хозяин ничего ему не ответил, только безразлично кивнул в ответ, будто этот самый договор его сейчас интересовал в самую последнюю очередь. Хотя ничего удивительного, на его жизнь покушались буквально час назад.
Больше нас никто не останавливались и мы, прошествовав по пустому коридору с многочисленными дверьми, остановились у одной из них, на которой висела широкая золотая табличка с какими-то закорючками. Ранделл приложил раскрытую ладонь к деревянной поверхности и, дождавшись щелчка, вошёл в кабинет.
  
Когда я переступала порог, мне показалось, будто по коже электрический ток пустили, заряд слабенький и скорее от него щекотно, чем больно. Интересно. жалко только, что я спросить не могу, что это такое. Пока я рассматривала высокие шкафы с аккуратными рядами разноцветных папок, картины с изображением какого-то замка, затерявшегося среди зелени деревьев, и остальные предметы мебели, Ранделл выделил мне место на узком кожаном диванчике, правда в такую щедрость хозяина я поверила не сразу.