Пропавшая сестра

Запах мяты продолжает сопровождать его, забивая запах карри в коридоре.
Взглянув на него, я понимаю, как много всякого странного и удивительного случилось со мной за эти четыре дня после нашей первой встречи.
Валентин окидывает взглядом беспорядок. Он перешагивает через ящик с папками и картонную коробку и подходит к заваленному бумагами столу. Кладет стопку каких-то документов на закрытый ноутбук и жестом указывает мне на кровать.
— Мисс Дарби.
— Спасибо. Я постою.
— Ну, как хотите.
Валентин садится за письменный стол.
— Как продвигается дело Анжелы? — спрашиваю я его. — Есть ли новости?
Он выдавливает улыбку. Рыжеватая щетина блестит на его подбородке, выглядит он так себе, как будто тоже недосыпает. Ну и хорошо.
— Дело движется… Но я хотел бы задать еще несколько вопросов, если не возражаете.
Я опираюсь на кухонную стойку.
— Мисс Дарби, я слышал, что вы много гуляете по нашему прекрасному городу. Думаете, это разумно?
— Не понимаю…
— Извините, мисс Дарби. — Валентин скрещивает тонкие ноги. — Вы приехали в Париж, чтобы забрать вещи сестры и попрощаться с ней. А вместо этого разгуливаете по городу с малознакомыми людьми, в то время как расследование еще не окончено. Вы считаете это разумным?
Он смотрит на меня, как учитель, ожидающий ответа от провинившейся ученицы.
— Вы что, следили за мной?!
— Мисс Дарби, вы эффектная женщина. У вас запоминающаяся внешность, как и у вашей сестры. Сведения, которые мы собрали о ней, ясно дают понять, насколько заметной фигурой она была в Сорбонне. Вполне возможно, что ее красота и открытый характер и привели к тому, что с ней произошло. Вряд ли стоит пытаться ей в этом подражать.
— Я не пытаюсь никому подражать. Я сама по себе.
Валентин встает.
— У нас во Франции не принято так разговаривать с полицейскими. Вы очень уязвимы здесь. Тем более что вы не владеете языком, и вам нужен надежный спутник. Убийца Анжелы все еще на свободе, не говоря о возможном серийном убийце.
Он думает, что я забыла об этом. От того, что я постоянно оглядываюсь через плечо, у меня уже сводит шею. А входя в незнакомое помещение, инстинктивно начинаю искать глазами второй выход.
— Я прекрасно об этом помню. И надеюсь, что скоро вы его поймаете. Уже есть подозреваемые? Может быть, кто-то из ее сокурсников?
Слова Дельфины, сказанные в ее кабинете, всплывают у меня в голове. «У стрелка не было сообщников среди студентов и преподавателей, как он написал в прощальной записке, оставленной в квартире».
Я вижу, что Валентин напрягается.
— Расследование еще продолжается.
— Но зачем кому-то было нужно убивать Анжелу?
— Уверяю вас, мы во всем разберемся.
— Возможно, это было преступление на почве национализма? Я уже почувствовала на себе, что к иностранцам, особенно американцам, во Франции настороженное отношение. Может быть…
— Мисс Дарби, спасибо за ваши усилия, — перебивает он меня. — Я знаю, что для вас очень важно найти убийцу Анжелы. Но, — добавляет он, когда я поднимаю бровь, — сейчас ваша главная задача — благополучно вернуться домой. И не стоит встречаться с кем ни попадя. Мы договорились?
Я склоняю голову набок.
— Инспектор Валентин, а стали бы вы говорить со мной в таком тоне, будь я мужчиной?
Приветливость и добродушие Валентина мгновенно улетучиваются. Рот кривится от негодования.
— Я, конечно, понимаю, мисс Дарби, что вы испытываете стресс…
Я фыркаю и отворачиваюсь к окну.
— Но, возможно, нам следует поговорить о деле вашей сестры более подробно. Что вы знаете о «Двух мельницах»?
— Это ресторан.
Он кивает.
— Ну да. А вам известно, что именно там Анжела ужинала с Себастьяном Бронном в ночь перед ее исчезновением?
Я медленно оборачиваюсь.
— Что?!
На самом деле это не такой уж и большой сюрприз для меня, я прекрасно знаю, что Анжела иногда ходила туда с Себом, просто не хочу этого показывать инспектору. Я поднимаю глаза к потолку: интересно, слышит ли нас сейчас Жан-Люк?
Валентин сверлит меня взглядом, словно мы находимся в комнате для допросов в полицейском участке.
 
— Что вы думаете о Бронне?
— Я думаю, Анжела много для него значила. А почему вы спрашиваете?
Инспектор выдерживает паузу ровно столько времени, чтобы у меня в мозгу зашевелилась холодная струйка беспокойства.
— Вы знали, что он служил в Афганистане?
— Нет… я… я думала, это его брат.
— Они оба там были. Батист Брони умер от отравления горчичным газом. Старое химическое оружие, также известное как иприт. Батист и Себастьян работали в разных военных госпиталях.
Валентин наблюдает за мной, как за подопытной крысой, отмечая малейшее изменение мимики. У меня голова идет кругом. Почему Себ не рассказал, что был на войне? Мы провели вместе целый день и даже говорили о его брате за кальвадосом. Что он хотел скрыть?
Инспектор достает блокнот и делает в нем заметки огрызком карандаша.
— Его уволили со службы за нарушения. Я надеялся, что вы что-то знаете об этом.
За нарушения?!
— Нет… Я ничего не знаю. А вы выяснили, есть ли у Себастьяна алиби на время стрельбы в кампусе?
Валентин закрывает блокнот и застегивает эластичный ремешок.
— Хотите верьте, хотите нет, мисс Дарби, но это не первое мое расследование. В тот день мистер Брони работал в больнице «Пари Сен-Жермен». Есть видео с камеры наблюдения: в момент исчезновения Анжелы он покупает сигареты в киоске.
Я напрягаю память, пытаясь вспомнить, курил ли он при мне. Вроде бы нет. И даже табаком от него не пахло.
— Есть ещё кое-что, — продолжает Валентин. — Кое-что новое.
— О, слава богу. Я знала, что вы пришли сюда не только с плохими новостями.
Валентин выдыхает. Он долго и задумчиво смотрит в потолок. Моя шутка про плохие новости явно не удалась.
— Это относится к параллельному делу. В рамках расследования дела о смерти вашей сестры мы проследили за тем, чем она занималась в течение нескольких дней перед исчезновением. В пятницу, двадцать девятого, она была в Сорбонне. В четверг она выходила из дому только поужинать с Бронном в «Двух мельницах». В среду заходила к Эммануэль Вуд, а во вторник ее видели на Елисейских Полях. Вы знаете что-нибудь об Эммануэль Вуд? Вы упоминали о ней в эсэмэске.
Ману. Заклятая подруга Анжелы. Я бледнею.
— Анжела ничего мне не говорила, но ведь мы долго не общались. Я мало что знаю, — уклончиво отвечаю я, надеясь, что он сам расскажет что-нибудь, прежде чем передавать слухи от Нур.
Валентин снова достает блокнот и ставит галочку на первой странице.
— Мне очень жаль, мисс Дарби, но я хочу подтвердить то, что вы писали: мисс Вуд и ваша сестра враждовали. Мисс Вуд тоже пропала, ее никто не видел уже несколько недель. И Анжела может быть причастна к ее исчезновению.
Я тупо смотрю на него, пытаясь понять, как это возможно. Анжела объявлена пропавшей без вести или погибшей несколько недель назад. У моей сестры, конечно, были некоторые трения с этой Эммануэль Вуд, но теперь она является подозреваемой?
— Вуд пропала за два дня до Анжелы. То есть в тот самый день, когда Анжела приходила к ней домой.
Валентин смотрит мне прямо в глаза, и я чувствую, что начинаю дрожать.
Мне неприятно об этом думать, но какая-то крошечная, трусливая часть меня ожидала чего-то подобного, подтверждения того, что Анжела способна на насилие. Мой желудок сжимается, как всегда при воспоминании о том дне на пляже. Призрачный запах океана бьет мне в ноздри, и рот наполняется слюной от внезапного привкуса соленого воздуха.
Со слов Дельфины, Анжела изменилась к лучшему. Но что, если образ этакой Грейс Келли вдруг дал трещину?
— С вами все в порядке, мисс Дарби?
— Она не… Анжела не способна никого обидеть. Она сама жертва. Может, лучше искать убийцу, чем обвинять ее?
Валентин лезет в карман, разворачивает мятную конфетку и засовывает ее себе в рот.