Брак по ошибке. Жили они (не)долго и (не)счастливо

Но самое удивительное – я не испытывала совершенно никакого отвращения! Меня только что целовал незнакомый мужчина, и я это принимала! Не трепетала, но и не отталкивала.
– А на что это похоже? Знакомлюсь со своей женой.
Откашливаюсь и севшим голосом выпаливаю на одном дыхании:
– Я Дуракова Александра, двадцать лет, студентка Высшей Школы Экономики, третий курс факультета мировой экономики. Получаю стипендию, подрабатываю официанткой. Сегодня должна была выйти замуж, но меня кинул жених.
  
Мужчина презрительно усмехается. И пока он никак не прокомментировал, быстро озвучиваю последний, самый важный факт о себе:
– Я беременна. Девять недель. Вы не волнуйтесь. Я на учёт уже встала, а значит, пособие получать буду.
– Какие ещё пособия?
– Для малоимущих.
Мужчина зависает, а потом начинает громко, запрокинув голову назад, хохотать. Мне вдруг до слёз в глазах становится обидно от его смеха. Что я такого сказала? Когда рожу, мне придётся взять академ, значит, денег станет меньше, поэтому пособие не будет лишним.
– Смешная ты, Птичка. Поэтому решила за меня замуж выскочить, чтобы на одних пособиях не выживать? Молодец. Далеко пойдёшь по жизни. Ребёнка, как понимаю, тоже на меня решила повесить?
Что? О чём он? Зачем мне вешать на него чужого ребёнка?
Только я ничего сказать ему не успеваю. Мужчина резко меняется в лице. Черты лица обостряются, приобретают угрожающий вид. Он сильнее сжимает меня за предплечья, наверняка оставляя синяки на нежной коже. Встряхивает как тряпичную куклу, выбивая из меня тихий испуганный вскрик.
– Теперь слушай меня внимательно. В то, что ты одна эту аферу с нашей свадьбой провернула, я не верю. Серебряков, возможно, причастен, но должен быть кто-то ещё. Тот, кто выкрал мои документы, – муж скорее рассуждает для самого себя, чем для меня. – Твоих подельников я позже вычислю и, поверь, никому из вас это с рук не спущу. Но этим займусь вечером. Сейчас мы идём в ресторан, и ты изображаешь влюблённую дурочку, которая на седьмом небе от счастья, ясно?
Я настолько напугана, что не могу ничего возразить. Я вообще не могу ни слова вымолвить. Лишь кивнуть у меня получается.
– Умница, Птичка. Идём.
Мужчина отпирает засов на двери, но открывать её не спешит. Снова впивается в моё лицо требовательным взглядом.
– И ещё, когда я тебя в следующий раз поцелую, отвечай, а не стой истуканом, будто это твой первый в жизни поцелуй.
– П-простите, – язык всё-таки отлипает от нёба, – как вас зовут?
Я помню, что Таня называла имя своего отца. Но в тот момент я была в таком шоке от поступка Никиты, что половина сказанной ею информации пролетела мимо меня.
– Ты шутишь? – дикий рык вырывается из мужчины, и я снова думаю, как же сильно он похож на гризли. Вжав голову в плечи, неуверенно мотаю ей. Муж сквозь зубы цедит ругательства, но на вопрос отвечает: – Мичурин Пётр Дмитриевич.
Дверь в этот момент открывается, и на пороге появляется Егор. На его губах улыбка, но взгляд серьёзный. Осматривает меня с ног до головы, будто выискивает следы насилия.
– Ничего я ей не сделал, – говорит Пётр Дмитриевич. – Мы просто познакомились.
– Саш, там твои родители приехали, тебя ищут.
– Охренеть, мне только знакомства с родителями этой малолетней дуры для счастья не хватало!
Его слова становятся последней каплей. Рушат плотину, выпуская всю ту злость, что скопилась сегодня во мне.
– Да, дура! Потому что поверила парню. Позволила себе в двадцать лет влюбиться! Поверила, что он не испугался ответственности и действительно решил на мне жениться. Ведь это по-мужски – брать на себя ответственность! Да, дура! Потому что, когда испугалась разочарования в глазах родителей, согласилась на брак с незнакомцем. Я была в таком отчаянии, что поверила незнакомой девушке, будто вы приличный мужчина. Поверила, что вы мне ничего не сделаете.
Я вдруг чувствую резкий упадок сил. В лёгких заканчивается воздух, а в глазах появляются предательские слёзы. Только когда я всё озвучиваю, понимаю, в какую ситуацию себя загнала.
Истерический смех вырывается вместе со слезами.
– Вы правы, Пётр Дмитриевич, я дура. Полностью оправдываю свою фамилию.
Провожу указательными пальцами под глазами, стирая следы минутной слабости. Наверняка размазываю подтёки туши и вместо невесты становлюсь похожей на Арлекино. Ну и ладно! У меня нет цели понравиться этому Мичурину. Мне нужно лишь одно: чтобы он согласился на мою просьбу.
Набираю полную грудь воздуха, забиваю остатки потерянной гордости в дальний угол и на одном выдохе произношу:
– Мне жаль, что я вас втянула во всё это. И я прошу лишь об одном: давайте сегодня отыграем счастливых влюблённых, а завтра мы решим, как будем разводиться.
 
Глава 5
 
Я не жду ответа от Петра Дмитриевича. Наверное, потому, что боюсь услышать отказа. Сбегаю к главному входу и сразу натыкаюсь на родителей. Они смотрят на меня осуждающе. Будто я не замуж выхожу, а участвую в оргии на городской площади.
– Привет, мам, пап, – выдавливаю из себя улыбку. Обнимаю родителей.
– Ты куда влезла, дурочка? – звучит вместо приветствия, и мне вдруг становится так смешно. Сколько раз меня так сегодня называли? Достаточно, чтобы я уже и сама усомнилась в своих умственных способностях. – Не могла себе нормального парня найти? Зачем спуталась с каким-то мажором?
– Саш, он же женился на тебе ради развлечения, – папа вторит словам матери, – кто-то котят с помойки приносит домой, а кто-то на простушках женится. Одумайся, дочь! Мы же тебе счастья хотим, разводись как можно скорее, пока он тебе ребёнка не заделал и не выставил из своей жизни.
Сглатываю горьким ком в горле. Несмотря на то что слова родителей правда – Никита со мной поиграл и бросил одну с ребёнком под сердцем, – мне обидно, что они совершенно не верят в меня. Не верят, что можно меня полюбить. Хотя, может, нет никакой любви на самом деле, и всё это лишь сказки для маленьких девочек?
Но, несмотря на всю ту острую, разрывающую меня на мелкие куски боль внутри, я улыбаюсь родителям.
– Мам, пап, как вы так можете говорить? Вы же его даже ни разу не видели.
– Это ещё один показатель! – мама трясёт указательным пальцем в воздухе. – Открытое проявление неуважения к нам! Были бы серьёзные намерения у твоего мужа, он бы сначала познакомился с нами.
– К чему такая спешка со свадьбой, дочь? – хмуро интересуется папа.
Мама громко ахает и опускает взгляд на мой живот, который я тут же инстинктивно прикрываю руками в защитном жесте. Отступаю на полшага назад и в кого-то врезаюсь.
Сильная мужская рука ложится поверх моих. Мне стоит огромных усилий, чтобы не вздрогнуть от чужого присутствия так близко со мной. Но я узнаю мужской парфюм с древесными нотами, словно я оказалась в сосновом лесу ранним утром, и не успеваю испугаться. Так пахнет мужчина, чьей женой я вдруг стала. Кажется, его парфюм проник глубоко в меня, отпечатался на подкорке. И теперь я его узнаю в любой момент из тысячи.
– Это и есть твои родители, Птичка?
– Дочка, – мама во все глаза смотрит мне за спину, моё имя срывается тихим шёпотом. Она рот спешит прикрыть ладонью, заглушая тихий всхлип, – что ты наделала? Как же мы теперь посмотрим в глаза людям, зная, что наша дочь продалась. Разве так мы тебя воспитывали? Разве учили торговать своим телом? Мамины слова бьют остриём прямо в сердце. Ещё немного и я позорно разревусь. Но мою руку вдруг сжимают чуть сильнее.
– Птичка, представь нас, – муж отдаёт приказ холодным тоном, который невозможно ослушаться.
  
– Пётр… – вовремя останавливаю себя, чтобы не назвать мужа ещё и по отчеству. Иначе это будет совсем странно выглядеть. – Пётр, познакомься, это моя мама Нина Андреевна и папа Арсений Михайлович.
– Очень приятно, – говорит Пётр Дмитриевич, протягивает моему отцу свою огромную лапу. Папа на его фоне кажется каким-то маленьким, неказистым. Он с неохотой, но отвечает на рукопожатие. – Мичурин Пётр Дмитриевич.