Полное погружение (СИ)
Очнулась она в гримерке, где девчонки налили ей крепкий чай с коньяком.
— Вася, — широко раскрыв глаза от изумления, теребила ее новая подружка, похожая на монашку в своем одеянии сестры милосердия, — а что это было?
— Ты о чем? — Василиса нахмурилась, не желая, чтобы слухи о ее болезненном состоянии докатились до работодателя.
— Ты пропала… — прошептала девчонка, — а потом появилась… Никто не заметил, а я за тобой стояла…
— Тебе показалось, — устало ответила Вася, — просто свет выключился резко… Иллюзия…
Она откинула голову, оперлась затылком о стену, закрыла глаза, переживая случившееся еще раз. Видение из прошлого было столь ясным и отчетливым, что Василиса не сразу убедила себя в его абсолютной случайности. Резкая смена обстановки, уйма новых впечатлений и цепкая память не отпускали её, как Вася ни старалась. «Эхо войны приходит, когда не ждешь и настигает в самом неподходящем месте», — вспомнила Василиса слова штатного психолога из фронтового госпиталя.
«Однако с этим проектом явно что-то не то, — вертелась назойливая мысль в голове Стрешневой, — или кинематограф выглядит, как дурдом. Всё на каких-то непонятных эмоциях, всё с надрывом… Живут, словно рыдают, хотя храбрятся и паясничают. Наверно, это не моё…»
Будто вынырнув из неведомых глубин, самообладание вернулось так же неожиданно, как убежало. Невидимые обручи, стягивающие туловище, разомкнулись и Василиса, очухавшись, наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.
Слившись воедино, тело и сознание потребовали компенсацию своего беспомощного состояния. Дабы убедиться, что она вполне контролирует себя и свою голову, Вася решила немедленно вернуться в это кишащее знатными крокодилами болото, найти продюсера, извиниться за свою низкую толерантность и высокую неуживчивость, и вернуться к спокойной размеренной жизни…
Глава 11
ИИ и историческая достоверность
Когда Стрешнева привела себя в порядок и вышла из гримерки, основная часть презентации уже закончилась. Тусовка разбилась на множество групп по интересам. Одни жевали канапе, другие смаковали результаты замысловатой переработки виноградного сока и плодов вечнозеленого растения трибы Coffea.
Продюсера картины Стрешнева нашла в «морском» павильоне в окружении гостей, державшихся от него на почтительном расстоянии, кроме одного весьма пожилого мужчины, скакавшего растрепанным воробьем вокруг бизнесмена. Какой-то несвежий, потёртый и помятый, со старомодной бородкой а-ля Ильич, которую он выставлял вперед, словно намеревался проткнуть собеседника, этот персонаж не вписывался в круг отглаженных, начищенных, утонченно-учтивых светских тусовщиков.
— Вот что это? Как это? Андрей Викентьевич! — стонал «почти Ленин». — Это ведь уму нерастяжимо, как говорил товарищ Райкин. Ну какие иллюминаторы на подводной лодке времён Первой мировой войны? Тем более такого размера и формы?
— Профессор, я еще раз повторяю, — устало отбрыкивался продюсер, — образы героев, костюмы, декорации и весь сценарий создавал наш искусственный интеллект, опирающийся на сотни исторических документов, список которых утверждали лично вы. Могу показать акт с подписью. И что вы теперь от меня хотите? Если в этот перечень закрался апокриф — найдите и исключите его. ИскИн пересчитает параметры и выдаст новые данные.
— Но голубчик! Мы же с вами умные, образованные люди, имеем собственную волю, опыт и просто обязаны опираться на них… Этот опыт уверенно подсказывает, что на подводных лодках первой четверти ХХ столетия не было иллюминаторов, сонаров, радаров… И пластмасса в качестве отделочного материала — это абсолютный нонсенс!
— Простите, профессор, но насчет обязанности опираться на собственную волю — не согласен, — продюсер, видимо, решил довести ученого до белого каления. — Воля, опирающаяся на субъективный, ангажированный взгляд на мир, способна натворить страшных дел — уж вам ли, как историку, не знать. А искусственный интеллект бесстрастен и неподкупен, в этом его главное преимущество перед нами, смертными. Он не боится усталости, голода и холода, угрозы болезни и смерти. Он требует только корректных исходных данных. Первоисточники подготовила ваша кафедра. Так что всё, что наваяла наша «Матрёшка» — исключительно ваша заслуга… И вообще у меня складывается впечатление, что вы единственный недовольны нашими фантазиями на историческую тему, а вот молодёжь вполне удовлетворена, не так ли? — апеллировал он к собравшейся в полукруг публике.
— Не так! — твёрдо произнесла Василиса, сделав шаг вперед и невольно заслоняя стушевавшегося историка. — Я, например, уверена, что у наших ровесников в начале ХХ века не было такой зацикленности на сексе, как у главных героев этого фильма. Скажу больше — похабщина убивает романтику, и тут даже ретушь не поможет. По-хорошему, её вообще надо убрать с глаз долой, чтобы народ не смеялся.
— А что еще надо убрать с глаз долой? — улыбнулся продюсер, хотя взгляд его говорил о полном отсутствии хорошего настрояния.
— Босс! — раздался голос из-за спины девушки. Чьи-то сильные руки приподняли и бесцеремонно отодвинули её в сторону. — Разрешите, я возьму шефство над нашей очаровательной дублёршей, разъясню порядок и некоторые принципы кинопроизводства.
С последними словами всю панораму Василисе заслонила идеальная фигура в морском кителе.
— Мерзкий! Скотина! — прошипела Стрешнева ему в спину…
— Дублёрша? — удивился продюсер, — та самая, при выступлении которой прямо на презентации завис наш искусственный интеллект? А я был уверен, что разговариваю с Алей Коротич…
— Согласен, удивительное сходство, — кивнул Дэн, — но это всего лишь привлеченный каскадёр, как по форме, так и по содержанию… Так я её забираю?
— Да-да, конечно, — обрадовался продюсер предложению Дэна, — очень рассчитываю на твою помощь. Она нужна нашей очаровательной и такой дерзкой дублёрше, настолько потерявшейся на сцене, что её не хватило даже на простейший ритуал. Надеюсь, что во время съёмок подобных конфузов не случится…
Василиса не успела возразить, как была выдернута из толпы, окружающей продюсера, прижата спиной к стене, а слева и справа от её головы в облицовку упёрлись руки Мирского.
— Послушай, крошка, — голос актёра был полной противоположностью тому елею, который он источал во время разговора с продюсером, — ты со своим перфекционизмом влезла в чужой монастырь, правила которого не знаешь и пытаешься влиять на процессы, смысла которых не понимаешь.
— Это какой процесс я не понимаю? — зашипела Василиса, как рассерженная кошка, — нон-стоп перепихон на фоне красивого артобстрела? Да если бы шестидюймовый снаряд реально шарахнул у тебя за спиной так, как написано в сценарии, тебе бы было не до секса. После второго разрыва ты бы голыми руками скальный грунт копал, а не под юбку лез…
— А после первого?
— Обосрался бы…
— Ну вот что, военспец, — Дэн зашипел в унисон Василисе, — давай договоримся: я с тобой не буду спорить по поводу влияния артобстрелов на мужскую потенцию, а ты просто поверишь, что если из-за твоих инновационных предложений и претензий сумасшедшего профессора съемки будут сорваны или хотя бы отложены, вас на куски порвёт три четверти съемочной группы. Некоторым не до соблюдения исторической правды любой ценой, им просто кушать хочется, у них есть свои обязательства и проблемы, а запуск проекта — один из немногих способов их решить.
Говоря это, Дэн блокировал любые попытки Василисы вырваться и ждал, когда продюсер с сопровождающими лицами покинет площадку. Он настолько сосредоточился на выполнении своей миссии, что вопрос, произнесенный ехидным голосом, застал его врасплох:
— У тебя серьёзные финансовые проблемы?
— А что, непохоже?
— С твоими-то гонорарами? С говноступами стоимостью в месячную зарплату инженера? Не смеши мои кеды, Мирский!