Кларисса Оукс (ЛП)

Крики умолкли; пыль осела. Было очевидно, что люди Дэвиджа одержали победу. Джек поставил корабль борт о борт с «Трулав», отправился на берег на яле вместе со Стивеном, Мартином и Оуэном в качестве переводчика, и они поспешили вверх по дороге к теснине. Джек молчал, чувствуя себя вымотанным больше, чем если бы сам участвовал.
Первой они встретили небольшую группу матросов из отряда Дэвиджа, они несли его тело.
  
– Кто-то ещё убит? — спросил Джек.
– Гарри Уивер отхватил по полной, сэр, – ответил Пейджет, фор-марсовый старшина. – А Уильям Бример, Джордж Янг и Боб Стюарт так сильно ранены, что мы их не стали трогать. Ну и ещё некоторые, но им товарищи помогают добраться до шлюпок.
– Кому-то из французов удалось выжить и сбежать?
– Никому, сэр.
К моменту наивысшей точки прилива всё уже уладили: раненых спустили вниз, команда «Трулав» вернулась на борт – они скрывались в святилище-пуухонуа, месте настолько запретном, что даже Калахуа не позволил французам нарушить табу; «Сюрприз» вместе с «Трулав» отверповали к северному концу узкого места бухты и стали ждать отлива, который должен был вынести их в море.
Когда Стивен вошёл в каюту, Джек поднял глаза и спросил:
– Как поживают твои пациенты?
– Вполне удовлетворительно, благодарю. Какое-то время я сомневался насчёт ноги Стюарта – и даже достал пилу – но теперь надеюсь, что с Божьей помощью мы её спасём. У остальных наших в основном незамысловатые порезы и колотые раны, а вот некоторые бедолаги с «Трулав» в печальном состоянии. В кофейнике ещё что-то осталось?
– Думаю, да. Я не решился его допить, но боюсь, он уже остыл.
Стивен молча налил себе чашку. Он знал, что Джек терпеть не может наблюдать за сражением вместо того, чтобы участвовать в нём, и теперь он, должно быть, прокручивает в голове приказы, которые мог бы отдать — те идеальные приказы, что привели бы к победе без потерь среди его людей.
– Но у меня всё же есть для тебя и хорошие новости, – продолжил Джек. – Один из матросов «Трулав», из тех, кто был в убежище, родом с Сандвичевых островов – его зовут Тапиа, он сын вождя, очень сообразительный, говорит по-английски на редкость хорошо и отлично знает эти края. Когда их капитана и его помощника убили, а остальным пришлось спасаться бегством, это он рассказал им про пуухонуа. И он уверен, что, как только мы выберемся – если выберемся – то сможет провести нас через рифы. Я этому чрезвычайно рад, потому что как бы ни была хороша карта Уэйнрайта, искать его ориентиры безлунной ночью будет чертовски беспокойно.
– Сэр, – сказал Киллик, входя с подносом. — Так это, я принёс кофе и бренди.
– Храни тебя Господь, Бережёный Киллик, – воскликнул Стивен. – Мне понадобится и то и другое. О да, именно так.
– Может, вашей чести нужна горячая вода?
– Вероятно, да, – ответил Стивен, глядя на свои руки, сплошь покрытые бурой запекшейся кровью. – Любопытно, что я практически всегда отчищаю свои инструменты, но иногда забываю о самом себе. – Вымывшись и чередуя глотки кофе и бренди, он продолжал:
– Но объясни мне, брат, почему ты хочешь идти наощупь в темноте? Ведь рано или поздно взойдёт солнце.
– Нельзя терять ни минуты. Калахуа собирается напасть утром в пятницу, неважно, подоспеет к тому времени его пушка или нет: его бог сказал, что их ждёт успех.
– Откуда ты знаешь?
– Тапиа рассказал мне; он узнал это от своей возлюбленной, которая приносила ему в святилище еду и новости. Если мы не сможем выйти в море с этим отливом, то при таком умеренном ветре, который к тому же меняет направление, рискуем потерять несколько бесценных дней – возможно даже, придётся ждать смены фаз луны. Но я надеюсь, очень сильно надеюсь, что мы примчимся в Иаху к среде, сообщим Пуолани, что на неё собираются напасть, и что мы защитим её от Калахуа и «Франклина», если она пообещает возлюбить короля Георга, и тогда у нас будет по меньшей мере день на подготовку, чтобы разобраться с обоими врагами вместе или по отдельности.
– Отлично. – Стивен какое-то время поразмышлял, а затем спросил: – Что ты узнал о «Франклине»?
– Похоже, что хоть сам Дютур моряк не ахти, у него есть шкипер-янки, и он хорош: корабль очень быстроходный, и он не даёт матросам спуску. Конечно, с двадцатью двумя девятифунтовками вес их залпа всего девяносто девять фунтов против наших ста шестидесяти восьми, не считая карронад, тут никакого сравнения; но, как тебе прекрасно известно, ход сражения на море может переломить один удачный выстрел, поэтому я бы предпочёл не сталкиваться одновременно с «Франклином» и его возможным призом и с Калахуа. Кстати, я, должно быть, говорил, что Дютур забрал в погоню за добычей всех своих матросов с «Трулав», так что у него полно людей для обслуживания пушек. Войдите.
– С вашего позволения, сэр, – доложил Рид. – Мистер Уэст передаёт, что прилив сменяется.
Они подождали, пока слабое течение не превратилось в поток, который забурлил вокруг кормы и натянул канаты, связывавшие корабль с берегом, так что они распрямились и поднялись над морской поверхностью; с них стекала вода. Пальмы, служившие вместо швартовных тумб, склонились ещё ниже.
– Отдать швартовы, – крикнул Джек, и оба корабля плавно двинулись сквозь сужение бухты.
Множественные предосторожности – буксирный канат к стоящему на якоре дальше в заливе баркасу, чтобы повернуть к ветру нос корабля, если он вдруг начнёт уваливаться; матросы, готовые отталкивать его шестами от скал; сложная система канатов, соединяющих их с «Трулав» – оказались не нужны: при проходе у обоих в запасе оставалось ещё десять ярдов, и они сразу поставили марсели, чтобы набрать достаточно хода для поворота и выхода на первый галс. Днище Сюрприза до сих пор оставалось на удивление чистым, и он всегда бодро шёл в бейдевинд, поэтому повернул без труда. Но глядя на гружёный, с полными носовыми обводами «Трулав», Джек мучился предчувствием, что тот не справится, а если ему не хватит места для поворота оверштаг, то уж для поворота через фордевинд тем более, и Тому Пуллингсу придётся поворачивать, отдав якорь – опасный манёвр, если команда незнакомая. Но критический момент миновал, а с ним и чрезмерная тревога; «Трулав» повернул и наполнил паруса на правом галсе, и сюрпризовцы присоединились бы к восторженным крикам его команды — ведь это судно было необыкновенно ценным призом – если бы у них на борту сейчас не лежало тело Дэвиджа, зашитое в гамак, с четырьмя пушечными ядрами в ногах и накрытое флагом.
Следующим галсом они вышли из бухты, хотя «Трулав» ещё находился совсем близко к мысу — до него можно было добросить сухарь. Возлюбленная Тапиа, сопровождавшая их на каноэ, попрощалась, и он повёл корабль вдоль обращённой к берегу стороны рифа и далее по извилистому проходу; «Трулав» следовал за ними. Здесь при меркнущем свете дня они легли в дрейф против мягкого устойчивого ветра. На борту «Сюрприза» прозвонил колокол, Мартин произнёс подобающие слова, глубоко всех тронувшие, матросы из отряда Дэвиджа дали три залпа, и его тело скользнуло за борт.
Снова наполнили паруса, миновали два маленьких островка и прилегающие к ним рифы – Тапиа указывал на их положение относительно темнеющих гор Моаху – и затем оказались в открытом море.
На первую ночную вахту заступил Оукс, и во время его дежурства Стивен поднялся на палубу подышать: в лазарете, несмотря на виндзейли, стояло необыкновенное зловоние. Его причиной, помимо жары и большого количества пациентов, стало то, что у двоих из спасённых с «Трулав» оказались чудовищно запущенные гноящиеся раны. Кларисса сидела в свете кормового фонаря, и какое-то время они поговорили о необыкновенном свечении моря – след, оставляемый кораблём, бледно фосфоресцировал, пока не смешивался с носовой волной «Трулав» – и яркости звёзд на чёрном-пречёрном небе. Затем она сказала:
  
– Оукс страшно расстроился оттого, что его не назначили в десантный отряд; и боюсь, капитан очень опечален... опечален потерями.