Рапсодия в тумане (ЛП)

 — Да! Он жив? Он целый? — выдыхает, опять открывая рот, удерживая себя от очередного однотипного вопроса.
 — Жив, если это можно так назвать… По крайней мере все конечности точно на месте, включая дополнения в виде клыков  и крыльев. Его держат в подвале. Там от гостиной по коридору нале…
 Не успеваю договорить, Аман меня сцапывает и к своей груди прижимает, обнимая.
 — Я ж его не спас, просто видел… — шепчу в его футболку и неуверенно в ответ приобнимаю. Благодарность? Просто радость? Попытка разделить эмоции?
  
 — Спасибо, Ниррай…
 Аман прижимается губами к виску, и я провожу рукой по его спине, успокаивая.
 — Он его держит в клетке из янтаря. И мне показалось, что он все понимает… Мне показалось?..
 — И да, и нет. Понимает, но не совсем. Умных бесед с ним сейчас не поведешь. Я думаю, он интуитивно может улавливать. Я с ним слишком мало времени провел после его обращения, чтобы во всем разобраться, да и у него был сильный голод.   После перехода ты вообще не ты.
 — Он почему-то взбесился, когда меня унюхал. Уверен, он именно ко мне кинулся, а не к отцу… — шепчу, вновь вспоминая ту жуткую картину. Она до сих пор перед глазами стоит. Не понимаю отца… я знаю, что он может спокойно по головам ходить, но видеть такое, идти на это ради гипотетического, непонятно зачем нужного бессмертия… как он может? И сколько еще было таких «экспериментов»?
 — Может, он голодный? Или учуял меня?..
 Последнее Аман говорит задумчиво, но тут я ничем помочь не могу. Мысли его брата я читать не могу.
 — Мы пойдем сегодня ночью?
 — Да. Не передумал?
 — Нет. Теперь мне еще больше хочется в этом участвовать. То, как он живет… это неправильно. Лучше убить, чем так. Как ты собираешься его сдерживать? Тоже в клетку посадишь?
 — Я не собираюсь долго держать его таким, я хочу сразу его переродить.
 — Как ты можешь быть уверен, что получится? Ты тоже экспериментируешь на людях? — спрашиваю и, уперев руки в его грудь, отстраняюсь, в глаза заглядывая.
 — На каких людях?
 — Не знаю на каких. Наверное, на больных. Или бедных. Да на любых. Разве есть разница? Чем по сути люди отличаются?
 — Я не экспериментирую на людях. Что за ужасы в твоей голове? И я не уверен, что получится…
 — А с чего ты тогда взял, что у тебя хоть что-то получится, если нет?
 — Я надеюсь на это, Царевич. Я очень надеюсь, что смогу ему помочь.
 Его руки сильнее меня сжимают, вновь притягивая, и, не отрывая взгляда от моих глаз, он продолжает:
 — Мне кажется, слов недостаточно…
 И наклонившись, целует меня, не давая времени отстраниться. Спорить тут даже с самим собой бесполезно, несмотря на то, что я, в принципе, не особо это люблю, целоваться с ним приятно.
 Но отвлечься мне не дают голубые глаза, что, стоит прикрыть веки, смотрят на меня, моля о помощи.
  Глава 16. Со мной будет лучше  
 Мил
 Они такие беспалевные…  Серьезно, Мур? Зачем тащить с собой на дело простых, необученных людишек? Так охота сдохнуть?
 Стоило двоим парням и одному вампиру появиться в зоне видимости, как я направился к ним, особо не скрываясь. Троица крадется к забору так забавно, что хочется расхохотаться. И, самое главное, я уже так близко, а меня еще не засекли. Вампир без нюха или… Хм, но будь с ним все в порядке, он бы и без чужой помощи смог зайти. Что с ним не так, а?.. Или это что-то с домом?
 Мур чувствует чужой взгляд и, видимо что-то сказав своим, разворачивает группу в другую сторону. Не увидел меня. Это очень похоже на прятки в детстве, только в этот раз я не прячусь, а иду к нему.
 Мур толкает ребят в тень за деревом, выхватывает пистолет и наставляет на меня, на что улыбаюсь, приветствуя его:
 — Привет, Мурчик.
 Сам даже не думаю следовать его примеру. Знаю, что не выстрелит. Я до сих пор помню его взгляд, когда он поцарапал меня ножом, о чем напоминает шрам на губе.
 — Ты прям чувствуешь, когда адски не вовремя! Так тяжело отложить разборки на сутки?
 — А у нас именно они? Не знал, — шагаю ближе, и дуло пистолета упирается мне в лоб; говорю уже без веселья в голосе, чтобы понял, что я серьезен: — Я иду с тобой.
 — Нет. Я не для этого смылся из семьи, чтобы в мои дела лезли. Поэтому ты либо уходишь сам, либо я прострелю тебе ноги.
 — Как мило дать мне такой выбор. Я выбираю второе, только… Ты ведь знаешь — я в долгу не останусь? Как ты влезешь в дом с простреленными руками?
 — Знаю, — говорит спокойно и отступает на шаг, убирая пистолет от моей головы. А вид-то какой делает, прям сразу думается, что принял поражение.   Только я не верю. Перехватываю руку, направляя дуло в сторону дерева, ну и Муровой шайки. Он, конечно, успевает шмальнуть — чувствую, как мимо колена вжикает что-то горячее, слышу треск ткани, но… Боли нет, не попал. А следом мне прилетает удар под ребра, а ему в нос, со лба. Но не так сильно, чтобы сломать.
 — Не надоело играться? — спрашивает вампир, делая шаг к нам.
 Я не отвечаю, но… Мы ж кошки, а те любят поиграть. Я и не ожидал, что Мур примет меня с распростертыми объятиями.
 — Не лезь, — шикает на вампира Мур и перехватывает мою руку, резко выкручивая и разворачивая меня спиной. А следующее уже шепчет на ухо: — На хрена тебе это?
 — Хочу показать тебе свою сторону, — отвечаю, не предпринимая попыток освободиться. Давай же, Мур, сделай правильный выбор.
 — И каким образом срыв операции поможет тебе ее показать?
 — Я ее не срываю. Я хочу пойти с тобой.
 — Зачем?
 — Мы ходим по кругу, Мур. Со мной будет лучше, ты же помнишь? — намекаю на те разы, когда в деле участвовали только мы двое. Ну не отшибло ж ему память? Перед выходом «в поле» — все распри в сторону. Раз идешь с кем-то на дело — значит, доверяешь напарнику безоговорочно, даже если вне миссии вы заклятые враги.
 Мур замирает, обдумывая, но тут влезает новый голос — тот богатенький парень, что живет в небоскребе, в который наведался Мур:
 — Не хочу вас отвлекать, но ты говорил, у нас ограничено время. Пересменка там, мусорщики…
 Мур шипит что-то ругательное, но неразборчивое, и с силой отталкивает меня от себя, отпуская. Два шага вперед и разворот. Ну так что ты решил?
 — Пошли. И так балаган, одним больше, одним меньше… — Мур убирает оружие и идет к мусорке, за которой спрятана дыра в заборе. Я следом.
 Пробираюсь через лаз  следом за Муром и попадаю под цветущую сирень — прямо напротив него. Он делает шаг и прижимает меня к забору, говоря:
 — Даже не думай все сорвать.
 — И в мыслях не было, напарник, — улыбаюсь и, пока остальные пролезают, обнимаю Мура. — Ты можешь мне верить.
 — В другой жизни, да.
 Вампир выбирается следующи м , и Мур отстраняется. Достает шарик и кидает в траву, напуская тумана. Правильно, а то его сегодня мало в этом городе.
 Пока вампир подает руку богатею, который вообще не пойми зачем сюда поперся, я достаю ножи и оглядываюсь.
 Мы пробираемся к одному из окон первого этажа, и Мур принимается его вскрывать, как вдруг из-за поворота, неспешной походкой выходит мужик в черной форме. Кидаю нож, и тот моментально находит себе место в его горле. Удивление — последняя эмоция, что отразилась на лице оседающего человека.
 — Ты, как всегда, гуманен, — хмыкает Мур. — Труп спрячь.
 Киваю и цепляю мужика за ногу, оттаскивая в кусты, где и забираю нож из чужого горла. Когда я возвращаюсь, Мур уже и окошко открыл, и сам влез, еще и ремень скинул, который вампир к себе пристегивает. Силы он, что ли, лишился, и теперь мы ее ищем?
 Привалившись к стене, с весельем смотрю, как флегматичный богатенький пофигист подталкивает вампира, подпирая руками ягодицы.
  
 — Вампир при смерти, что ли? — интересуюсь я причиной, почему он не может справиться с этим сам.
 Но мне никто ничего не поясняет, на что я закатываю глаза. Богатенький вскарабкивается почти самостоятельно, уже в конце ему Мур руку подает, помогая забраться. Мне, естественно, никто не помогает, но мне и не надо. Это же первый этаж, а я не странный вампир, и мне тут эскалатор не нужен.