Маленькая разбойница для (босса) папы

А жить так хо-о-очется, ребя-а-ата,
А вылезать уж мочи нет… (1)
Я прослушал песню до конца, изо всех сил стараясь держать покерфейс. Когда Василиса допела последнюю строчку «А ей он больше не жених», она тут же принялась кланяться, а я зааплодировал.
– Браво! – сказал я. – Ты молодец, очень громко поешь. Такой талант! Но немного… как бы это сказать поточнее… не совсем детский репертуар, мне кажется. Кто же додумался научить тебя петь такую… э-э-э… впечатляющую песню?
  
– Тетя Вера любит слушать радио, – пожав плечами, сообщила мне Василиса. – Мы с ней вместе песенки разучиваем и поём. Спеть еще другую? Она тоже очень грустная, и я так хорошо с ней выступаю…
– Нет-нет, верю тебе на слово! – быстро ответил я. – Давай-ка лучше слезай и найди себе занятие потише, например, порисуй – только не на стене! А я пока поработаю, договорились?
– Ну, как хочешь… – проворчала она.
Василиса действительно устроилась за столом для переговоров и принялась рисовать – слава богу, на бумаге. Я вернулся к своему столу, открыл ноутбук.
Попытался вникнуть в финансовый отчет за квартал, но дело как-то не пошло – цифры перед глазами расплывались и прыгали.
Я бросил взгляд на Василису в очередной тщетной попытке понять, похожа она на меня или все-таки не похожа…
Потом попытался сосредоточиться, глядя в стену, но тут же, естественно, наткнулся взглядом на детский шедевр, изображающий семью.
Надо будет сказать Кристине, чтобы нашла какого-нибудь мастера-отделочника…
Интересно, что семья Василисы – это мама, тетя Вера и игрушечный заяц. А папы там нет. Потому что с папой она до сих пор не была знакома. И вообще-то не факт, что именно я – ее отец.
А если все-таки я?
Неужели Мила могла скрыть от меня дочь?
– Нас извлекут из-под обло-о-омков… – тихонько пропела Василиса. – Поднимут на руки каркас… И залпы ба-а-ашенных ору-у-удий…
– Слушай, Василиса, – сказал я. – Ты не могла бы пока не петь? Мне надо сосредоточиться на работе, а ты мешаешь.
– Нет, не могла бы, – невозмутимо ответила Василиса. – Когда я рисую, мне всегда хочется петь.
– Ты понимаешь, что я работаю? Взрослым надо работать. Это важно.
– А то, что ребенку надо само… само… са-мо-вы-ра-жать-ся! Это, по-твоему, не важно?
– Так, Василиса! Когда взрослый человек говорит, ты должна слушаться!
Она положила маркер на стол, посмотрела на меня, как на тупицу, и твердо проговорила:
– Нет.
Зашибись, подарочек.
И вот что мне с ней делать? Пороть? Может, она вообще не мой ребенок. Не могу же я пороть чужого ребенка!
«Зато… – сверкнула вдруг в голове мстительная мысль, – если Василиса окажется моим ребенком… Ох, она у меня получит за всё!»
– Ладно, – вздохнул я. – Давай заключим сделку. Я хочу спокойно поработать. Что ты хочешь взамен?
– В кафе хочу, – подумав, объявила Василиса. – Только прямо сейчас. Я кушать хочу.
Ах, ну да, детей ведь надо еще и кормить…
Господи, скорее бы нашлась эта несчастная няня!
– Хорошо, – сказал я. – Значит, сделка. Сейчас мы идем в кафе, потому что работать ты мне всё равно не дашь. Поешь, и как раз прибудет детское кресло, и мы с тобой помчимся в лабораторию. Потом вернемся сюда, и пока не нашлась тебе няня, будешь сидеть тихо, как мышка, песни петь не будешь, мешать мне работать не будешь… Идет?
– Что еще за няня? – нахмурилась Василиса.
--
(1) Народная военная песня «На поле танки грохотали…»
Глава 6 
Руслан
– Не буду я сидеть ни с какой няней! – фыркнула Василиса. – Еще чего! Даже не мечтай!
Я шумно втянул носом воздух, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Потом открыл и почти спокойным голосом ответил:
– Давай мы это позже обсудим, окей?
Она молча пожала одним плечом. Выражение лица говорило о полнейшей незаинтересованности в каких бы то ни было нянях.
Я поморщился. Ладно, потом разберемся.
– Ты, вроде бы, в кафе собиралась? – ловко перевел я тему. – Так чего же мы ждем?
Василиса подпрыгнула от радости, крепче прижала к себе розового зайца и бросилась к двери. Я поспешил за ней.
***
– На темные квадратики наступать нельзя! – сообщила она, как только мы вышли в коридор. – Это лава!
Пол в коридоре выложен плиткой в шахматном порядке – светлые, почти белые квадраты чередуются с темно-коричневыми.
Василиса, всё так же прижимая к груди своего зайца, принялась перескакивать с одного светлого квадрата на другой.
– Ты не можешь по-человечески идти? – вздохнул я.
– Руслан, ты ничего не понимаешь! – возбужденно ответила Василиса. – Это лава! Наступишь – сразу сгоришь!
– Смотри – наступаю же, и ничего, – попытался возразить я. – Не надо выдумывать всякую ерунду и потом ее бояться.
– А, я забыла – лава на пенсионеров не действует! – обрадовала меня Василиса. – Так тетя Вера говорит. Она не хочет прыгать по квадратикам.
Это я-то пенсионер? Да мне тридцать два всего! Стало так обидно, что я тоже принялся незаметно шагать по светлым квадратам. В отличие от Василисы, мне даже не надо было прыгать для этого.
– Нас извлеку-ут из-под обломко-ов… – громко, на весь коридор, запела она, продолжая свои скачки. – Поднимут на руки каркас…
Хорошо, что по пути нам не встретилось ни одного сотрудника «Строительных технологий».
Мы вошли в лифт и поехали на первый этаж.
– И мать-старушка зарыда-а-ает, – надрывалась Василиса. – Слезу рукой смахнёт отец… И молода-ая не узна-ает, каков танкиста был конец… И молода-ая не узна-ает…
– Давай ты не будешь петь в лифте? – не выдержал я.
– Давай, – согласилась Василиса. – А зачем эта кнопочка?
И моментально нажала на «стоп».
Лифт дернулся и остановился.
– А еще давай ты не будешь нажимать на незнакомые кнопки! – взревел я.
***
Не девочка, а какое-то торнадо! По дороге она и второй раз умудрилась нажать на «стоп»! Ровно в тот момент, когда я закончил почти спокойно ей объяснять, почему этого не надо делать.
Понятия не имею, как мы все-таки добрались до первого этажа и даже не сломали лифт.
А как только двери разъехались в стороны, Василиса громко крикнула:
– Лава! Нет, не пойду!
На первом этаже весь пол был выложен темно-коричневой плиткой.
А ведь раньше, до знакомства с этим ребенком, я и не предполагал, что цвет пола может быть проблемой.
Я подхватил Василису вместе с ее зайцем на руки и вышел из лифта в холл.
– А если ты сгоришь? – заботливо спросила она.
– Не сгорю, я пенсионер.
В отличие от пустого коридора на директорском этаже, здесь, внизу, было полно народу. Правда, все спешили по своим делам, и на нас никто не обращал внимания.
– А давай ты будешь лошадкой? – сказала Василиса.
Я молча пересадил ее себе на шею, покрепче ухватил обеими ладонями за ноги.
Интересно, лошадка-пенсионер – это такой вежливый синоним выражения «дряхлая кляча»? Еще чуть-чуть, и я в самом деле начну чувствовать себя стариком рядом со сверхэнергичной малявкой.
Неужели я в детстве был таким же энергичным? Совсем не помню, оказывается…
– Руслан? – послышался растерянный голос у меня за спиной.
Продолжая придерживать Василису, я обернулся.
Снежана.
Вот только ее-то и не хватало сейчас!
– Привет, – уныло поздоровался я.
– Прив-е-ет! – медовым голоском пропела Снежана, накручивая на палец прядь светлых волос. И добавила, хихикнув: – Ой, Руслан, а где ты взял эту девочку? Надеюсь… не твоя?
  
– Где взял, там больше нет! – крикнула Василиса, и некоторые люди в холле стали оборачиваться на нас.
– Фу, какая невоспитанная девочка… – Снежана прищурилась.
– Нормальный ребенок! – разозлился я. – Снежана, вот мне интересно, а что ты тут в разгар рабочего дня делаешь?