Мальвина на ужин (СИ)

Мы наконец вылезли из комнаты с кроватью и перебрались на большой белый диван в гостиной. Я сидела в одной из его любезно предоставленных мне на выбор рубашек с голыми ногами, вытянутыми перед собой. На одной коленке краснела ссадина, и эту ногу мне было больно сгибать. Играла тихая инструментальная музыка, а на стене без звука работал телевизор. Он мне был совершенно не нужен, я вообще не испытываю никакой потребности его смотреть, но молим мнением на этот счёт никто не поинтересовался.
Я ждала его объяснений и ничего не спрашивала. Что творилось у Бэллы после моего исчезновения, меня, конечно, интересовало, но я боялась вовсю об этом думать. Телефон я выключила, чтобы сначала послушать Ярослава. Они, как пить дать, мне названивали. Ещё бы. Если посмотреть объективно, я поступила не очень хорошо, подвела, можно сказать, коллектив, но стоило ли это того, мне предстояло узнать. Если не считать, что я сама приняла решение, где отношения с Ярославом перетянули все остальные обязательства.
— Завтра мне на работу, знаешь?
— Придётся не ходить. Ты можешь позвонить и предупредить?
— Да. Напишу сообщение напарнице. Я редко такое прошу. Второй раз всего за всё время работы.
— Поживёшь пока здесь.
— Сколько? — я насторожилась.
— Дня три точно.
— Но за три дня ничего не изменится, Ярик, разве нет? Налей мне ещё воды, пожалуйста, и начинай говорить уже.
— Ты молодец, смелая и решительная девочка.
— Так, начало неплохое, — хмыкнула я.
— У Бэллы есть один клиент… Может быть, позднее скажу, кто он такой. Он ей важен, как кислород.
— Крыша? — вставила я свои пять копеек.
— Считай, что так. Большая медная крыша со статуями античных богов, как в Эрмитаже. Для него она сделает всё и исполнит любой его каприз, даже мерзкий и аморальный, потому что на кону бизнес.
— Опять страшно.
— Не бойся, ты со мной.
— Он был у меня на том ужине, где ты царствовала вместо Марины. Ты знаешь, кто такая Марина, я в этом не сомневаюсь.
Я кивнула.
— У многих мужиков в голове есть типажи женщин, которые их возбуждают. Многие сами не знают, почему так происходит. Скорее, даже не только типажи, а что-то ещё сугубо индивидуальное. Когда у такого вот аллигатора полно денег и есть какая-никакая власть, его похоть становится безоговорочной.
— Я убрал тебя моментально. С Бэллой был уговор, что у меня его не будет, но он при пришёл.
— Ясно. Мой внутренний мир его не интересовал.
— Его мало, что вообще интересует, особенно, когда дело касается выбора, который он сделал.
— И она сама пришла ко мне. Но она пришла раньше твоего ужина, она заявилась в мой магазин и заказала у меня брошь в виде гибискуса, как это?
— У неё есть люди везде, которые ищут таких вот длинноногих дурочек. Это только кажется, что вокруг полно разных девиц, каких хочешь. Скорее всего, ты максимально совпадала с его запросом. Клиент привередлив и капризен, как говорится. Самое противное в этой истории, что он непредсказуем, у него нет берегов, понимаешь? Охреневший аморальный кабан. Он не один такой, но для Бэллы он самый важный.
— Она знает про эту квартиру? — я начала примерно понимать ход событий.
— Надеюсь, что нет. У меня нет абсолютной уверенности, но я сюда никого не приводил, даже приятелей. Уборку делает моя старая знакомая, которая не работает в ресторане и ничего про него не знает.
— Не называй меня длинноногой дурочкой, — я вообще-то обиделась, и мне это было неприятно.
— Важнее, что человек делает, а не то, что он говорит, — он щёлкнул меня по носу.
Мне осталось только его поцеловать.
— А что мне теперь делать?
— Вероника! Только не это! Пока сидишь здесь.
Я услышала довольно властные нотки в его голосе. А вообще, кто он такой, я же пчти ничего о нём не знаю.
— Сколько тебе лет? — спросила я от отчаяния.
— Двадцать девять. Но это не значит, что тебе можно спрашивать всё, что заблагорассудится, — он посмотрел на меня уже добрее, — пока.
— У нас с тобой разница ровно десять лет. Это много или мало?
— У меня побольше мозгов, наверное, или ты в этом сомневаешься?
 
— Я не привыкла в своей жизни рассчитывать на кого-нибудь коме себя. И хотела бы так и продолжить.
— Привыкай! Ты на что рассчитывала, когда соглашалась на ужин с Бэллой? На хороших и честных людей, которые пригласили тебя заработать денег просто так? Ты задумывалась вообще, с чего это тебя позвали вилять задницей в блестящих шортах, ничего не требуя взамен?
— Я… У тебя конфликт с Бэллой, так?
— Эту тему мы пока трогать не будем. Ты запомнила?
Я опять кивнула.
Тут до меня дошло. Если бы я не понравилась Ярославу, если бы… что вообще могло со мной произойти и сможет произойти с такими «длинноногими дурочками», если у них не будет никого, кто мог бы их защитить?
— Скажи, а ребята из группы знали, что я… жертва?
— Правильное слово, кстати, ценю.
— И?
— Знали. Особенно толстый.
— Филипп-Артемон? — вырвалось у меня. — он спрашивал у меня, могу ли я водить машину. Не знаешь, зачем он это спрашивал?
— Что ещё?
— Что в прошлый раз какой-то они ставили «Бриллиантовую руку», и девушка там была, которую хотели на моё место, но не взяли. Где сейчас эта девушка?
— Она брюнетка. Я её помню. Не подошла, я же тебе объяснил. Очень красивая, кстати.
— Но где она?
— Вероника, там много вопросов.
Я рассказала ему эпизод с полицейским в парке, который мне показал фотографию Филиппа.
— Это не очень хорошо. Значит, они тебя поставили на карандаш. Но Бэлла не боится ментов.
— Но я-то боюсь Какой ещё карандаш? Может, мне в полицию пойти?
— Всё, хватит. Ты сидишь здесь три дня, как солнечный зайчик. Тебя нет. К двери не подходишь. Вон, видишь занавески на окнах? Они светонепроницаемые, вечером придётся их задёрнуть.
Я пошла в ванную комнату и встала под душ. Ярослав оставил меня в покое. Получилось, он меня от чего-то спас. Но от чего? От рабства? Я слышала про такое, что девушку могут украсть, и никто её не найдёт. Вот так, среди белого дня. На работе всё будет обставлено, что я уехала, а Светке быстро закроют рот, потому что она не поверит и начнёт меня искать. А маме? У Светки, кстати, есть мамин телефон, она и сейчас начнёт звонить, если почует враньё.
— Ярик, у меня есть напарница Света, она начнёт меня искать, если скажут, что я уехала, имей в виду.. Тебе надо к ней сходить и сказать, чтобы она сидела и молчала. Я волнуюсь за неё.
— Хорошо. Я подумаю, — он отнёсся к моей просьбе с пониманием, что меня очень порадовало.
— Она только… знаешь… болтливая очень. Ну, её надо предупедить, чтобы она никому ничего не говорила. Она хорошая, и у неё маленький сынок.
— Не надо перегибать, солнечный зайчик. Я всё контролирую. Мне было бы намного сложнее потом тебя найти, — он нежно поцеловал меня в щёчку и прижал к себе.
— Не говори, мне жуть, как страшно. Солнечный зайчик — очень длинно, а просто зайчик я не хочу.
— Значит, пока остаётся Вероника.
Я рассматривала его ладонь: интересных линий было полно, как и разных треугольников и звёзд.
— Наверное, Бэлла не одна такая, скажи?
— Мне пока достаточно.
Может, он тоже мент или фсб-шник? Может, он притворяется бизнесменом, а на самом деле занимается тем, что разоблачает преступников? Но я не стала это озвучивать. Мне тоже пока было достаточно, да и потом, когда люди говорят всё сразу, то опускают много подробностей, чтобы быстрее закончить, а если спрашивать по чуть-чуть, то узнать можно больше.
— Спасибо тебе. Ты, кажется, меня спас от чего-то очень опасного и страшного.
— Но, я надеюсь, ты не жалеешь, что мы познакомились? — он опять обнял меня и дотронулся до груди. Потом рука коснулась бедра и стала забираться выше. Розовое облако не заставило себя ждать, тут же окутав двух влюблённых красавчиков своими сладкими взбитыми сливками с примесью волшебной клубники. Конечно, я ни о чём не жалела, нашёл, что спросить.