Леший для одинокой женщины (СИ)
— Ты чего⁈ — соседка перевела дыхание, словно бежала не из дома, а издалека. — Ты чего… тут⁈
— НинИванна, добрый вечер, — затараторила Алена. — У вас есть какие-нибудь таблетки от давления? А лучше… — Алена выставила вперед пустой блистер. — Вот такие!
— Что, и ты уже дожила до таблеток от давления? — Нина Ивановна отозвалась в своем репертуаре.
Алена сдержала ответ: «Так не девочка уже!». И в самом деле, пятый десяток, как-никак. Как бы страшно это ни звучало. Но на давление Алена не жаловалась.
— У Алексея Митрофановича прихватило. Ну, который молоко привозит. А у него свое кончилось, — Алена снова помахала перед соседским носом блистером. — Выручите, НинИванна, а? Я завтра в город поеду, привезу вам.
Соседка какое-то время молча разглядывала блистер. А потом буркнула:
— Жди здесь. Я сейчас.
Да не больно-то и хотелось заходить в дом. Алена там была от силы пару раз, хотя мама, когда была жива, часто заходила к соседям в гости.
Нина Ивановна вернулась быстро, протянула Алене наполовину пустой блистер. Ровно такой же, как дал ей Алексей Митрофанович.
— Держи. Беги, спасай своего деда.
Голос, да и слова соседки явно выражали желание, чтобы Алена поскорее свалила с их участка. Это даже для Нины Ивановны какая-то зашкаливающая нелюбезность. Алена рассчитывала на восстановление дипломатических отношений, но пока на это не похоже. А похоже на то, что соседка закусила удила. С другой стороны, таблетки же дала?
— Спасибо. Я обязательно верну.
— Иди давай.
Ну, сама любезность! Но за таблетки — плюсик в карму.
Алена заглянула к себе в дом, и Леха тут же этим воспользовался — удрал. И рванул прямо к забору, будто знал, что там штакетина отломана. Алена едва успела перехватить. А потом решила взять песика с собой. Идея была пока смутная. Ладно, там видно будет.
* * *Щенки устроили на полу веселую возню, Алексей Митрофанович осле приема лекарства выглядел гораздо лучше. В общем, жизнь как-то налаживалась.
— Алексей Митрофанович, может, в город? В больницу?
— Еще чего! — Митрофаныч с улыбкой смотрел на катающих по полу щенков. А потом поднял взгляд на Алену. — У меня ж козы! Кстати. Пошли-ка коз доить, Аленка.
— Я⁈
— Ну, поможешь.
Вот только коз Алене не хватало в ее в последнее время и без того нескучной жизни!
Они вышли из дома. Алена запоздало удивилась, как она прошла мимо Акбара. Даже не вспомнила, что у Алексея Митрофановича такой серьезный пес. А ведь не залаял, когда Алена влетела на участок. А сейчас, увидев хозяина, басовито и приветственно гавкнул. Ничего себе, какая пасть…
В итоге коз доил сам Митрофаныч, а Алена только молоко разливала по банкам — у хозяина коз немного дрожали руки. А потом Алене пришлось выдавать этим козам корм, под присмотром Алексея Митрофановича. А потом она мерила ему давление, а оно все-таки было еще чуть высоковатым. А потом Алексей Митрофанович поставил перед Аленой миску свежайшего творога с первой сладкой клубникой — у Алены еще только цветет, да как-то хиленько, а тут уже первые ягодки!
И в этой связи… и Леха тут… и коз надо будет завтра кормить, а давление у Алексея Митрофановича все еще высоковато… и глаза уже слипаются…
— Я у вас переночую, Алексей Митрофанович. Прослежу за вашим давлением.
А Харитон одну ночь перебьется.
— Эх! — крякнул Митрофаныч, молодецки погладил усы. — Давненько у меня женщина не ночевала.
— Да я могу уехать… — почему-то смутилась Алена.
— Ложись, давай. Вижу ж — глаза закрываются. Я тебе на диване постелю.
— Я сама постелю. Покажите, где у вас.
Уснула Алена на новом месте мгновенно. Утром ее ждали ароматный травяной чай и еще одна миска вкусного творога — в этот раз с медом. И совершенно бодрый на вид Алексей Митрофанович.
Леху Алена решала оставить погостить, к себе на участок заскочила, но Харитон где-то шлялся. Быстро умылась, привела себя в порядок, сменила футболку — и на работу.
Очередной сюрприз поджидал Алену вечером.
* * *— Харитон, ты там строительный магазин в СНТ решил открыть, что ли?
— Просто привези.
— Да зачем тебе все это?
— Забор починю.
— Делать тебе нечего, я так понимаю. Давай сменим тебя? Сколько ты там уже торчишь?
— Я сам.
— Баба тебе не мешает?
— Нет.
— И как ты с ней в одном доме уживаешься?
— Нормально. Я сам по себе, она сама по себе.
— И что ты в соседний дом не пошел? Там никого нет, с хозяевами мы договорились.
— Там обзор вообще никакой. А отсюда, с мансарды — все как на ладони.
— Ну, а помогаешь-то ты хозяйке зачем? Еще спалит тебя, вся операция по борозде пойдет.
— Не учи батю детей делать. И положи все, что я заказал, в тайник. Сегодня. Я заберу.
— Ох, чудишь ты, Леха, чудишь.
— Делай, что говорят.
— Слушаюсь, товарищ Харитонов.
Мужская рука убрала телефон в карман штанов, погладила рыже-белого кота между ушей.
— Что, Харя, бросила нас сегодня хозяйка?
Глава 14
* * *Кто-то починил забор. Кто-то починил забор! Алена дернула штакетину, посмотрела на блестящую шляпку гвоздя. Тряхнула головой.
В ногу ткнулся Леха.
— Ты это видишь?
Щенок утвердительно тявкнул — и помчался за бабочкой.
Алена снова посмотрела на забор. Как там было в мультике — только гриппом вместе болеют, а с ума поодиночке сходят? Может, Алена все-таки сходит с ума?
Ну, кто тогда эта ее золотая рыбка⁈ Кто чинит крыльцо, теплицу, забор, кто вскапывает землю⁈ Кто исполняет все ее просьбы⁈ Алена вздохнула. Ответов у нее не было. Разумных. Мистику исключаем, в собственное психическое здоровье верить будем до последнего.
И вообще, надо использовать сложившуюся ситуацию к своей пользе. И, заодно, еще следственных экспериментов поставить.
Поэтому вечером Алена накатала своей «рыбке» целую записку.
«Спасибо за землю и за забор. Задание на завтра — почини шпингалет на окне. Заранее спасибо».
Алена какое-то время смотрела на записку. Нет, все-таки это сильно попахивает сумасшествием. А ведь всегда считала себя исключительно трезво рассуждающим и в целом здравомыслящим человеком. Алену даже в юности миновали свойственные этому возрасту томленья чувств и прочие страдания душевные. Подружки страдали и сохли, Алена их выслушивала и не понимала, в чем соль и суть.
Не стала она понимать и дальше, сделавшись старше.
Алена устроилась в кровати вместе со своими двумя домочадцами. Почесала Харитону между ушей, Лехе пузо. Щенок перевернулся, довольно развалив лапы. А Алена, поддавшись импульсу, пустилась в воспоминания. Почему-то вслух. Ну, так ей теперь есть с кем поговорить, зря она, что ли, этих двоих кормит и в постель пускает?
— Вот был у меня один, помню. Сразу после института. Вот он, кстати, мне говорил, что я странная. Но странная — это ж не значит, что ненормальная, правда же? Или что с приветом? Это он сам был странный. Носки гладил, представляете? Да где вам представлять, вы ж носки не носите. А у него еще машинка была специальная, чтобы катышки удалять. С носков! Странный. Ой, а еще один был, но потом, позже. Тот вообще… — Алена даже хихикнула, вспоминая. Леха ткнулся ей мокрым носом в ладонь — чеши мол, давай. — Нет, я понимаю, что мужики многие с кухней не дружат, хотя сейчас-то вообще все гораздо проще. Но у того было фирменное блюдо — он даже меня им пытался угостить. Назвалось посекуниха. Хорошую вещь так не назовут, согласна, — Алена отреагировала на чихнувшего Харитона. — Мне кажется, он сам это название выдумал. Суть в том, чтобы все, что есть в холодильнике — вот вообще все, что найдешь, кабачки, там, варенье, зеленый горошек, сало, все-все — выложить на сковородку и обжарить. А потом — та-дам! — залить яйцом. Яйца все решают — так он говорил. Дебил, — Алена вздохнула. И чего это она в воспоминания пустилась? Ну не было у нее никогда нормальных мужиков. Может, их в принципе не бывает? Зато у нее теперь есть кот и пес. И Митрофаныч в придачу. Вон, отчитался ей, фото тонометра с показаниями прислал.