Смертник (СИ)
Смертник
Глава 1
Начало — огонь!
В руках у меня был горящий факел — я только что показывал приятелю, как их правильно делать. И еще объяснял, что когда в фильмах снимают людей, держащих факелы прямо напротив лица, это неправильно: так дым летит на тебя, а огонь слепит. А если поднять над головой, так и кипящая смола может на макушку капнуть! Факел надо держать подальше на вытянутой руке, лучше — чуть наклонив от себя. Факел-то и спас мне жизнь, когда солнечный день в майском Подмосковье сменился мрачным заснеженным лесом. Без всяких эффектов, раз — и все.
И когда я говорю «мрачным», то я имею в виду «мрачным» на все деньги. Давящее чувство жути шло с ним в комплекте, как мороз, снег и глубокая, ничем не нарушаемая тишина. Кстати, о снеге. Я возник в нем по колено. Машинально попытался шагнуть в сторону — увяз сразу по пояс. И только тогда почувствовал обжигающий холод со всех сторон! У меня и мысли не возникло, что меня глючит, я сплю или еще что-то такое. Объективная реальность ворвалась в мои ощущения с ноги! Она же не дала мне ни секунды на рефлексию. Какая разница, что произошло, если я сейчас просто и незатейливо замерзну насмерть? Выжить! Найти укрытие! Ближайшее дерево!
Низко нависшее серое свинцовое небо укрывало от меня солнце — плохо и хорошо. Плохо — лучи не греют. Хорошо — глаза не слепит. Деревья обступали меня со всех сторон, я рванул к ближайшему. Потом, в воспоминаниях, они виделись мне громадными до невероятия. В некоторых московских парках есть огромные многовековые дубы и липы — примерно такие, только елки и сосны. Или еще на Ладоге я местами что-то похожее видел. Сейчас мне было все равно. Когда ты в шортах до колен и в резиновых тапочках, а снега уже по грудь, и ты пробиваешь его собственным телом — как-то не до сравнений. И не до оформленных мыслей. Вообще не до чего. А, нет, одна все-таки затесалась. Факел — огонь — костер — тепло. Тепло!
Отчаянный бросок привел меня к ближайшей высоченной ели. У таких под нижними ветками обычно снега меньше, может образоваться даже пещерка. Так и оказалось. Я почти скатился в это ненадежное укрытие, едва не выпустив факел. Теперь ободрать сухие веточки на растопку и запалить, все как учи… ли.
Ветви лесного исполина оказались живыми до самого ствола, все в пушистой зеленой хвои. Это настолько выбило меня из колеи, что я застыл, совершенно не понимая, что делать. Словно выключатель повернули: вместе с растерянностью меня окончательно добил лютый холод, занемели пальцы. Былая собранность обратилась паникой, но побежать не разбирая дороги, невнятно вопя, я просто не смог. Как я сюда попал? Что произошло? Почему я сейчас умру? За что-о-о⁈
Я все же потянул на себя нависающую над головой еловую ветку — больше по инерции, чем осознанно. Но она оказалась гибкой и никак не желала ломаться. От холода я уже плохо контролировал руки, да и пальцы уже ничего не чувствовали. Наверное, из-за этого я нечаянно ткнул факелом в другой руке в самое хитросплетение игл. И, к моему несказанному, но какому-то отстраненному изумлению, огромная, неохватная ель вспыхнула, как пачка старых конспектов, облитая бензином! Алое и золотое пламя куполом раскинулось у меня над головой, затанцевало вокруг меня.
«Писец коту Васеньке…» — подумал я почти отрешенно. Видно, эмоции тоже пережгло.
Я не рванулся наружу из-под шатра ели. Просто стоял, смотрел в алое пламя, разрисованное круговым фрактальным узором ветвей, и думал: вот сейчас кожа начнет обугливаться. Вот сейчас начну задыхаться.
Но я не задыхался, и кожа обугливаться не начала. Я даже не чувствовал болезненного жара, только приятное, ласковое тепло. Это бред? Психоз? Или елка такая волшебная?
Широко раскинув руки, я шагнул ближе к стволу, будто пытался его обнять.
Что это вообще? Магия? Галлюцинации под воздействием солнечного удара? Как я здесь оказался⁈ Почему — я⁈ Что вообще происходит⁈ Хочу куда угодно отсюда, лишь бы к людям! К ближайшим людям! Кто тут может быть, охотники-зимовщики, лесники какие-нибудь⁈ Если я сейчас очнусь на больничной койке…
Огонь вспыхнул еще ярче, ослепив хороводом искр, и вдруг я действительно оказался где-то в другом месте — совсем в другом!
Снега больше не было, во всяком случае, не рядом со мной. Я стоял посреди выжженного пятна на поляне в лесу — совсем не таком невозможном и северном, хотя видно, что тут тоже зима. Да, деревья голые, на земле — иней и мелкая пороша, но сугробов с головой взрослому мужику нету.
А вокруг валяются какие-то обломки и… что это, стрелы воткнуты? Ну да, точно!
— Эй, мужик, ты откуда?
Это меня спрашивал человек в теплом бушлате и меховой шапке, верхом на лошади. А на боку у него, между прочим, висела сабля. И к седлу еще крепилось копье. Позади ехал небольшой отряд — четыре человека, тоже все при саблях и копьях, тоже верховые. Лошади… ну, обычные, непородные, рабочие лошадки, можно сказать. Не сильно крупные, но и не монгольские клячи.
Удивиться не получилось. Все, что я мог — просто принять то, что вижу. И попытаться постепенно прийти в себя.
— Я н-не… — начал я и понял, что стучу зубами.
— Ах ты ж… Сим, ну-ка закутай его во что-нибудь и глотнуть дай! И к форту доведи помаленьку.
— Он босиком, не дойдет.
— Ну так на лошадь посади, а сам пешком! Или сильно гордый стал? Каждый человек на счету, а он тут брезгует крестьянина на своего скакуна златогривого пристроить!
Раздался смех вояк, но не особо обидный.
Сим, самый молодой веснушчатый парень, вывел своего конька вперед, соскочил.
— Ну-ка, бедолага, давай подсажу. Да не боись ты, конь смирный, не укусит. На-ка попону накинь. Тут недалеко уже.
На лошадь я еле взгромоздился. Вообще-то умею — ролевик я или нет? Но тут замерз до задубения просто. И, кажется, моя неуклюжесть окончательно убедила этих парней в том, что перед ними крестьянин. Но пока не так важно, что они обо мне подумали, главное, мне действительно выдали не слишком чистую, но теплую лошадиную попону — хотя бы можно закутаться.
Я постепенно отогревался, но на какие-то реакции меня все еще не хватало. Мысли ворочались вяло-вяло, я по-прежнему не совмещал себя-наблюдателя и себя-едущего на лошади. Подумав, решил считать этих пятерых моими спасителями и благодетелями — не важно, чем они руководствовались. Хотя фраза насчет того, что, мол, каждый человек на счету и что надо ехать в форт, настораживала. Куда меня сейчас отправят? Сразу в бой? Или, может, на лесоповал — что-то в обстановке меня сразу настроило на этот лад.
Вообще, конечно, оказаться в условном средневековье в положении крестьянина — так себе ситуация. Но по сравнению с тем, чтобы бесславно замерзнуть в сугробах, почти все что угодно лучше. Кроме активных пыток разве что.
Пока ехали к форту, я успел немного очухаться и — словно в голове что-то щелкнуло, мысли переключились в более «обывательское» русло. Даже начать жалеть себя. Вот что это такое, а⁈ Это даже не закон подлости, это какая-то космическая подстава! Когда первые препятствия на жизненном пути уже почти позади! В армии отслужил, студент-биофизик на четвертом курсе, москвич, нормальные родители — ох, мама-то как, когда ей скажут⁈ — карьерные планы ого-го, курсовая с прицелом на вторую главу дипломной ну очень достойная, научный руководитель уже хвалил и вернул черновик с минимальными правками, несколько статей в профильных журналах, английский на уровне C2 — чек, китайский на HSK3, дозубриваемый до HSK4, — чек, впереди работа в топовых лабораториях страны и дружественного зарубежья. И главное: реальный шанс свершений на благо всего человечества, как бы пафосно это ни звучало! Я, может, с детства мечтал пользу приносить и что-то классное, грандиозное сделать — для себя, для страны, для мира! Хорошо, вовремя пришло понимание, что для этого нужно не просто мечтать и книжки читать, а прокачивать, скажем так, свою конкурентоспособность и социальные навыки. Ибо время мыслителей-одиночек прошло, чтобы делать великие открытия — нужно работать на хороших инструментах. А для этого нужно иметь доступ в козырные лаборатории и к сильным командам. Ну вот и старался по мере сил, что для парня из обычной семьи, без связей в верхах и «хороших московских гостиных», — задача нетривиальная. И ведь начало получаться!